Чтение онлайн

Наталья потрепала сына по волосам и сказала:

– Ну, конечно, можно. Кстати, как его зовут? Он так и не сказал?

– Сказал! Только я дал ему честное слово, что никому не скажу. Потому что его имя нельзя говорить взрослым. Он сам, если захочет, это тебе сообщит. Он говорит, что ты у меня классная! А я и так знаю, что ты классная!

Наталья поцеловала сына и, отметив, что лоб у него горячий, сказала:

– Ну, ты уже сегодня набегался, пора и честь знать. А твой друг… Он отсюда?

– Да, отсюда! – кивнул Кирюша. – А я совсем ничуточки не устал, мамочка! Можно я еще побегаю?

– Ну, если только совсем немного. А откуда отсюда? У него здесь родители живут? Или, может, бабушка?

Кирюша мотнул головой:

– Он сам по себе. И он отсюда.

– Я это поняла, – сказала Наталья с улыбкой. – Из нашего поселка.

– Нет, мамочка, не из поселка. Из нашего дома. Он там живет. Уже давно. В шкафу, ну, в том, что стоит в угловой комнате. И хотя он просил никому не говорить, но тебе я это скажу. Он мальчик особенный. Он мертвый, мама. Понимаешь, мертвый. Но он хороший. Просто он очень одинокий. Очень. Но теперь у него есть я!

И, сказав это, Кирилл снова умчался в сад.

К вечеру у сына поднялась температура, его начало рвать. Наталья была сама не своя, вызвала «Скорую», боялась, что Кирилла отправят в больницу. Однако все обошлось. После двух инъекций мальчику стало лучше.

Всю ночь она провела с ним вместе, прижавшись к нему телом и вслушиваясь в его ровное дыхание. И заодно в скрипы и стоны старого дома. Разыгрался ветер, и ей чудилось, что по дому кто-то ходит.

А что, если там в самом деле кто-то ходил? Ведь она убедилась в том, что кто-то проник из подземелья в дом Аглаи. А что, если это и был мальчик в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами, который не хотел, чтобы его имя знали взрослые? И который был… Да, какой он был?

Мертвый.

Наталье в ту полную звуков ночь было страшно, как еще никогда в жизни. Потому что она лежала, вслушиваясь в завывания ветра и скрипы дома, а в голове билась одна мысль: а что, если дверь распахнется и на пороге возникнет этот самый мертвый мальчик? Который пришел, чтобы забрать у нее сына.

Сном она забылась только под утро, когда в окно уже вливался ранний седой майский рассвет.

Утром все показалось ерундой: и ночные страхи, и ее паника, и ожидание того, что в комнату Кирюши ввалится мальчик-призрак. Хотя разве у призраков могут быть белые волосы и синие-пресиние глаза? И в особенности красные рубашки?

Сыну полегчало, он хотел отправиться в сад, однако Наталья ему запретила. Во-первых, потому, что он все еще был бледен и слаб и ему требовался постельный режим. А во-вторых…

Во-вторых, она хотела проверить: а что, если этот мальчик в самом деле существует – он что, явится за Кирюшей, чтобы позвать его на свежий воздух?

– А этот мальчик… О котором ты говорил… Он точно… мертвый? – спросила Наталья наконец, зайдя в очередной раз в комнату сына. Окрепший Кирюша возился на ковре с разноцветными автомобилями.

– Совсем-совсем, – кивнул сын, не отвлекаясь от игры. Наталья присела рядом с ним, притянула голову ребенка к себе и поцеловала Кирюшу в лоб.

– Мамочка, не надо этих телячьих нежностей! – запротестовал мальчик. – Я уже большой!

Наталья подумала, что у этого, другого мальчика тоже должна была иметься мать. И что, если в то время, пока она пыталась провести обыск в доме вдовы композитора, туда, из недр необъятного подземелья, наведался именно он. Этот мальчик из зашкафья.

И прихватил драже и старый паровозик.

– А почему он умер? – вдруг вырвалось у Натальи, и она поняла, что вопрос, который уже некоторое время мучил ее, вдруг сам слетел с губ.

– Его убили, мамочка, – все так же безучастно заметил Кирюша.

Наталья в ужасе уставилась на ребенка. И откуда он может знать такие вещи? Ведь ни один ребенок на свете не в состоянии выдумать ничего подобного! Выходит, что мальчик имелся на самом деле?

– Убили? Но кто? – переспросила она внезапно осипшим голосом, но в этот момент раздался звонок ее мобильного откуда-то издалека – кажется, она оставила его в своей комнате.

Сын так ничего и не ответил, и момент, похоже, был упущен. Наталья вернулась к себе в комнату и приняла звонок.

– Здравствуйте, Наталья… Наталья Александровна… Это Саша. То есть Александр… Я недавно выполнял кое-какие работы у вас в доме.

Наталья сначала не могла сообразить, кто говорит, но вдруг перед ее мысленным взором всплыл образ приятного улыбчивого молодого человека, того самого мастера, который спускался в подземелье за шкафом.

– Извините, что беспокою вас, – продолжил он, заметно конфузясь, – просто я решил, что могу посоветовать вам опытных хороших мастеров, которые могут заняться осмотром. Ну, этой каменной стены и металлической двери у вас в доме. Там, за шкафом…

Наталья, вышедшая в коридор, замерла около угловой комнаты, в которой располагался пустой шкаф, служивший входом в подземелье. На всякий случай она опустила вниз тусклую металлическую дверную ручку – шкаф и комнату она сразу же после визита мастера заперла, а ключ взяла к себе в комнату.

Не хватало еще, чтобы Кирюша, которого так и тянуло к приключениям, зашел туда и полез в подземный ход. Но это было еще полбеды.

Отчего-то ей думалось, что то, что бродит по подземельям, может выбраться из шкафа и оказаться прямиком у них в доме!

Например, мальчик в красной рубашке, с белыми волосами и синими-пресиними глазами…

– Да, Саша, отлично, что вы позвонили! – ответила Наталья, приняв окончательное решение. Дверь в угловую комнату, конечно же, была заперта – иного она и не ожидала. Хотя если речь шла о призраках, то закрытой дверью их остановить было явно нельзя.

Молодой человек зачастил:

– Поверьте, это хорошие, надежные люди. И из тех, что болтать не будут. И дело они свое знают. Драть три шкуры тоже не будут.

Наталья не сомневалась – Саша позвонил не только для того, чтобы посоветовать ей мастеров для разборки стены и вскрытия двери. В конце концов, таких она бы и сама без особых трудов нашла.

– Вот я и подумал, может быть, мы сможем встретиться, чтобы… чтобы я передал вам данные этих ребят? – завершил он свой долгий путаный монолог, к которому Наталья не прислушивалась, потому что никак не могла выбросить из головы комнату со шкафом и в особенности мальчика с белыми волосами и синими-пресиними глазами.