Крыло двуглавого орла
Шрифт:
В таком виде - относительно белой рубахе, черных штанах и разношенных тапках, меня отловил вестовой, посланный ранее за мастерами. Вестовой доложил, косясь на мою обувку, об отсутствии на борту производственного потенциала - все пошли набираться благодати. Зря, наверное, на тапках вышил восьмилучевую "розу ветров", как на гербе МЧС моего времени - скучно было сидеть в Форте, хотелось руки приложить. Хорошо, что до помпонов руки не дошли. Будем считать, что фундамент слухам заложил. Ну и ладно. Завалился на роскошную, полутораспальную койку, неспешно осматривая закрепленный на противоположной переборке кульман и стол, переходящий в стеллаж для бумаг рядом с ним. Добротно ныне мебель делают. Красиво и массивно. Вот только пользоваться ей лень, за исключением койки. Отложил дела до вечера.
Вечером эскадра прощалась с Соловками длинными гудками ледовых кораблей и одиночными выстрелами канонерок. Эта суета меня и разбудила. Удобная койка, противопоставленная мокрому шатру и камешкам под походной, войлочной подстилкой - развращает. Вот и началось наше путешествие. Непривычно ощущать себя пассажиром.
Минут через сорок, когда уже сидел в компании своих Двинцев, обсуждая их кубрик, в приоткрывшуюся дверь сунулась голова вестового, начавшая фразу "А где...", тут сий дальнозоркий мореман узрел предмет своих розысков, материализовался в кубрике по стойке смирно и доложил с придыханием, явно опять не зная, как ко мне обращаться.
– В капитанской трапезной все собрались... вас ожидают.
Вот так сразу? Тогда надо приодеться.
– Ступай, скоро буду.
Выйдя из своей каюты при относительном параде, застал вестового, греющего спину о переборку коридора. Вел он меня быстро, с трудом сдерживаясь, чтоб не переходить на бег - значит, Алексей уже там.
Офицерская кают-компания гудела голосами и звякала посудой. Самих офицеров ледокола тут было всего шестеро, включая Витуса - остальной контингент представлялся свитой Алексея, с ним во главе и старшинами от береговых и колониальных нарядов. Всего набиралось человек 65, сидящих за несколькими рядами столов. Типичный пример шпротности нашей экспедиции.
Замечу, что мое появление фурора не произвело. Картошкой в меня никто не запустил, и даже гул голосов особо не смолк. Разговоры смолкли, только когда встал Алексей.
Любовался на стройного вице-императора, пусть пока и не коронованного. Высокий лоб, твердый взгляд, черные волосы до плеч, потертая кобура револьвера на правом боку. Поза самодержавная, усугубленная зажатой в руке вилкой, попирающей кусок мяса на фарфоровой тарелке. Хорош. Вовремя в детстве из него лень розгами да ночными тревогами выбили. Вон, какой орел вышел.
– Други! Хочу представить своего обер-камергера, графа Сахно.
На меня уставилось шесть десятков ошарашенных взглядов. Мои округлившиеся глаза готовы были присоединится к этому всеобщему удивлению. Про барона Сахно мы с Алексеем договаривались, и про должность стряпчего говорили, которая в нынешнем Табеле числится как гофмейстер. А он что делает?!
Алексей прищелкнул пальцами и юноша, из свиты поднес мне на подушечки богато украшенный золотой ключик. Ощутил себя настоящим Буратино. Это что же! Планировал спокойно работать днем в лабораториях, вечером с Алексеем, а меня опять на баррикады?! НЕ ХО ЧУ!
Мое нежелание видимо просочилось в мимику. Алексей оставил царственную вилку торчать в мясе, и сделал шаг навстречу, положив руку на мои напрягшиеся плечи
– Так будет правильно, граф. После поговорим
Затем, вновь возвысив голос, продолжил
– Наделяю графа своим словом, дабы росли и ширились все наши начинания! Виват други!
Духовник Алексея, Елеазар Прокопович, молодой, двадцативосьмилетний батюшка, только пять лет, как вернувшийся с учебы в Риме и подающий некоторые надежды, важно и недвусмысленно кивнул, осеняя меня крестом.
Вялое "Виват!" показало, что народ в шоке вместе со мной. Алексей насупился, и сказал фразу, непонятную для непосвященных, но вполне знаковую.
– Понеже кто до графа неверно обратиться, аль по сторонам что сболтнет - вельми меня обидит. Графу полное доверие выказываю!
Небольшая пауза, и "Виват" повторили вторично, нестройными голосами. Надо поработать над ораторским искусством Алексея, Петр умел зажигать народ гораздо эффективнее.
В продолжение выказывания доверия Алексей посадил меня на лавку по правую руку от себя, продолжив воевать с вилкой и мясом. Мне есть расхотелось, в животе собиралась льдинка плохих предчувствий и глаза зашарили по столу в поисках универсального топлива. В голове отчетливо звучал Визбор:
Вставайте граф, рассвет уже полощется Из-за озерной выглянув воды Вставайте, мир ждет вашего решения: Быть иль не быть, любить иль не любить. Шагает граф, он хочет быть счастливым, И он не хочет, чтоб наоборот.Не хочу! Не желаю больше отвечать за смерть доверившихся мне людей перед своей совестью, которая и так меня грызет. Надоело брести на ощупь, ведя за собой в неизвестность. Какого демона у них на столе одна только медовуха?!
Трапеза прошла в осмыслении. Соловецкая сельдь, или по иному "беломорка" с лучком хороша, но не хватало главного ингредиента, чтоб ее запить. Ждал разговора с глазу на глаз в каюте Алексея. Запасался терпением и аргументами.
Когда затянувшаяся трапеза таки украсилась обглоданными костяками снеди, удалось увести Алексея на приватный разговор. Только вот аргументы он успел привести первым.
– Ты Нерчинский договор читал?
Алексей вытащил из завалов на своем рабочем столе тонкую папку, которые, с недавних пор выпускает московская бумажная фабрика.
– Читал.
К чему это он? Что вообще происходит!
– А то, как его из батюшки выжали ведаешь? Считай, два десятка тысяч маньчжур, с пушками да стрельцами чосонскими под тем договором отметились!
Молчал, отгоняя дурные предчувствия.
Алексей сделал паузу, ожидая моей реакции, потом сел и открыл папку.
– Сговорились мы с батюшкой, что дело наше ни в чем нужды знать не будет, но договор сей позорный пересмотреть потребно.
Мой жирный таракан, по имени Авантюр, попытался дезертировать с извилин и уползти в пятки. Они сдурели? Им победы в голову ударили? Китайцев уже ныне миллионов сто народилось! Таракан усиленно царапался лапками и требовал его выпустить, он, мол, лучше вплавь обратно, чем тут в тепле.
Алексей продолжил, как ни в чем не бывало.
– Сроку нам государь не поставил, но и конфузии не простит, ты его знаешь...
Далее царевич вещал как рекрутер перед крестьянами. Может действительно лучше вплавь обратно? Таракан активно засучил лапками, выражая полную поддержку.