Чтение онлайн

— Поздно спохватился господин Стрюков, — не скрывая радости, сказал Дробышев. — Вот товарищ Алимзянов со своим отрядом весь стрюковский скот реквизировал. Мясцо теперь в надежных руках.

— Все забирал, — сказал молодой бритоголовый казах. — А этого Коняхина мы знаем, Стрюкова хорошо знаем. Табунщиком я работал у господина Стрюкова. А Коняхин плохой человек, он мог тебя кончать. Говоришь, бежал от него? Якши! — Он подошел к Наде и похлопал ее по плечу. — Молодца, ай молодца!

— А не заметила, в Крутогорине много их, беляков? — спросил кто-то.

— Нет. Не заметила... Ведь меня прямо с поезда — и в контрразведку. Ночь. Темно. Там, в контрразведке, — человек двадцать, наверное. Казаки и солдаты.

— Ты долго была в Крутогорине?

— Долго, мне показалось — вечность.

— Сколько суток? — спросил Дробышев. — Сутки, двое?

— Да нет. Меня ссадили с поезда, и с ним же я опять уехала.

— Это, братцы, и есть та самая деваха, моя спутница. Это она с коня да на поезд, — сказал широкоплечий командир с кудлатой головой и пышными усами. В отличие от других у него не было красной ленты.

Надя давно заметила его. Он пристально посматривал на нее, и под его усами таилась добрая улыбка.

Кто он? Откуда ее знает? Спутница? В тамбуре был один, но тот — белогвардеец... А этот очень похож на него.

Слова командира произвели на всех сильное впечатление. Задвигались стулья, и люди потянулись к Наде с рукопожатиями, а она не понимала, за что же ее хвалят, с чем поздравляют.

— Ты, соседка, меня узнаешь? — громогласно спросил богатырь.

И только сейчас, по этому могучему грудному голосу Надя окончательно убедилась, кто он.

— Так мы же вместе ехали! — обрадовалась она.

— Вместе. Вместе отбивались от беляков.

— Это я-то отбивалась? — засмеялась Надя. — Спасибо вам. Если бы не вы... — начала было она.

— Теперь я понимаю, к какой тетке ты ехала, — подмигнул богатырь.

— Если бы вы только знали, как я вас боялась.

— Что? Больно страшный?

— Да нет, погоны на вас были и кокарда. Думала, беляк.

Надя освоилась и чувствовала себя словно среди давно знакомых людей.

— Ты когда же собираешься домой? Когда тебе велел вернуться Петр Алексеевич? — поинтересовался Дробышев.

— Мне дальше надо ехать.

Тут она рассказала о своем брате Косте.

— И еще надо повидать командира шахтерского отряда Звонова, он где-то на Айдырле.

— Подожди, подожди, а как твоя фамилия? — спросил Надю ее спутник.

— Из документа явствует — Корнеева, — сказал Дробышев.

— Да, я Надя Корнеева.

— Ну, так я тебе вот что скажу, — усмехнулся богатырь. — Нечего тебе мотаться на Айдырлю, я и есть тот самый Степан Звонов. Твой братишка Костюха Корнеев тоже здесь, у меня вестовым. Лихой парень растет!

— Значит, он живой? Живой? — обрадовалась Надя.

Костя лежал на лавке, по-мальчишески свернувшись калачиком, и крепко спал. Хотя из-под тулупа видна была только часть лица и комнату слабо освещала жировая коптилка, Надя с первого взгляда узнала братишку.

Костя спокойно и глубоко дышал, слегка всхрапывая во сне. Наде хотелось броситься к нему, обнять крепко-крепко, да жаль было будить. Но будить надо.

— Костя! — тихо позвала она.

У него чуть шевельнулись губы.

— Костенька, проснись. Слышишь, проснись!

Надя осторожно провела ладонью по его черным волосам.

Костя приоткрыл сонные глаза, уставился в одну точку, зачем-то сбросил с себя тулуп и сел на лавке, спустив на пол босые ноги.

— Костя! Это я, слышишь?

— Слышу, — ответил Костя, но веки его медленно сомкнулись, и он снова опустил голову на лавку.

— Да проснись ты. Слышишь? Это же я, Надя! Или не узнал?

Только теперь, кажется, до сознания Кости дошли эти слова. Он приподнял голову, пристально взглянул на сестру.

— Нет, правда? Это ты, Надь?

— Ну, конечно, я.

Сна как не бывало.

— Откуда ты взялась?

— Откуда? Из Южноуральска, конечно. К тебе ехала, да вот чуть не разъехались в разные стороны.

— А кто тебе сказал, что я здесь?

— Твой командир Звонов.

— Разве ты его знаешь? — ревниво спросил Костя.

— Знаю.

Надя поведала, что они со Звоновым вместе ехали в одном тамбуре из Крутогорина.

— Это он, понимаешь, в разведку туда ходил, — не без гордости сказал Костя. — Знаешь, какой Звонов человек? Ну, ничего не боится! Вот завтра увидишь.

— А я уже видела.

— Это в тамбуре-то? — чуть насмешливо сказал он. — Ты днем погляди на Степана Константиновича.

— Я в штабе видела, у Дробышева.

— А как ты туда попала? Или зацапали?

В глазах брата Надя заметила беспокойство и коротко рассказала, что привело ее в эти края. Лицо Кости посветлело.

— Значит, ты с нами?

— Ну, конечно, с вами, — рассмеялась Надя. — С кем же мне еще быть?

— Это очень, понимаешь, здорово! — сказал Костя. — А то я думаю, не дай бог с белыми. Что тогда? Знаешь, Надь, они, сволочи, дядю Гришу расстреляли. Понимаешь?

— Я знаю. Письмо от тети было.

— А знаешь, за что? Дядя Гриша ведь не казак. Из мужиков. Станичники ему земли не давали. А знаешь, сколько там земли? Просто сказать — прорва! Едешь, едешь по степи, и все ковыль, и все непаханая земля. А мужикам, таким, как дядя Гриша, даже ни чуточки не давали, жадюги. На войне дядя Гриша был недолго. Вернулся без руки. Пасли скот мы с ним вместе, чужой, понятно. Ребята у них маленькие, и дядя Гриша все говорил, что вот, мол, будет перемена и землю ему обязательно дадут. А потом, когда революция пришла, его в ревком выбрали, и он сразу всем мужикам землю нарезал. А там, знаешь, какая казара? Такие богачи живут — вот, веришь, по табуну коней. Один раз ночью к нам пришли, морды платками позавязаны, — чтоб никто, значит, не узнал, — увели дядю Гришу. Со двора вывели и за воротами расстреляли. Три раза выстрелили. В грудь. И тетя видела, и я тоже... Вот какие они гады! Многих они так перебили. Ну, за то и мы их — будь здоров! Но то уже потом, когда Степан Звонов Красную гвардию организовал...

Надя слушала его, знала, что это ее братишка Костя, а ей казалось, будто перед ней не тот малоразговорчивый и несмелый парнишка, какого она помнила, а совсем другой человек, уже взрослый, у которого в груди бушует ненависть, да такая неуемная, что распирает ему грудь, с каждым словом прорывается наружу.

— Ты давно в отряде? — спросила Надя.

— С первого дня, как налетел Степан Звонов на станицу. Тогда и записался... Спервоначалу он меня не больно-то брал — по возрасту, мол, не подхожу; а я ему тогда и отлил пулю: не возьмете, говорю, я сам оружие достану и один буду гадов бить. Принял. Потом привык ко мне, и мы всегда с ним вместе. Ты знаешь, какой он? Ничего не боится, всегда напролом идет!