Чтение онлайн

Администратор подошла к столу Эндрю, готовая обсуждать заказ вечера, и Бетси ушла к другим танцовщицам. Музыка наполняла клуб, и каждый, кто слышал игру восточных инструментов, считал, что печальные мелодии берутся из его собственной души, а более воодушевляющие – из душ, сидящих за соседними столиками. Всегда кажется, что счастье навещает других намного чаще, нежели нас самих.

– Понимаешь, Эндрю, – говорил Гарольд Говард, идя со своим помощником по длинному этажу делового центра к лифту. По пути он быстро здоровался рукопожатиями с другими подчиненными, но даже не смотрел на их лица. – В жизни все должно идти по определенному плану. Тебе следует думать наперед – на месяц, на два, на полгода или год… Люди, которые не просчитывают, не вырабатывают никаких стратегий, полагаются на «авось»… Я бы не хотел видеть рядом с собой таких. Течением их занесет неведомо куда, и, будь уверен, по пути они прихватят с собой половину не принадлежащего им добра, потому что в таких людях отсутствует стержень, а значит, в них нет никакой чести и совести… Ты ведь не такой человек, Эндрю? Я знаю, не такой.

Эндрю, слушая начальника вполуха, нажал кнопку нужного этажа. Дневной свет ярко бил сквозь огромные стеклянные окна.

– А раз ты нормальный человек, то перед любым поступком, событием уже должен четко понимать, как они повлияют на твою дальнейшую жизнь…

– Да, конечно, мистер Говард.

– И если перед заключением сделки ты не высчитаешь, на сколько цифр благодаря ей увеличатся счета твоей компании, и заранее не будешь знать, как поступишь в случае форс-мажора, то лучше бы тебе вообще ничего не заключать. А тем более, если ты знаешь, что прогоришь, но все равно лезешь на рожон, то… я даже не знаю.

– Понимаю, мистер Говард.

Эндрю не мог сообразить, к чему относятся рассуждения шефа, но, конечно, старался хотя бы поверхностно отвечать. Гарольд не любил, когда его не слушали, а тем более терпеть не мог, если поступали вразрез с высказанным суждением или пренебрегали советами. Вот только учитывать интересы других Говарду нужным не находил.

Лифт высадил их на несколько этажей выше.

– У тебя все готово, Эндрю? Ты ведь уже обо всем позаботился как следует?

Беллер спохватился, о чем зашла речь.

– Конечно. Я договорился, проконтролировал… Сделал все, что от меня зависело.

– Всегда нужно делать чуть больше, чем от нас зависит. Планы рушатся чаще всего по вине тех вещей, которые мы не предусмотрели заранее.

«Конечно, Иисус первым делом посоветуется с Гарольдом Говардом, – усмехнулся про себя Эндрю. – Весь замысел Божий должен быть лично заверен его печатями».

В последнее время шеф немного раздражал его. Возможно, Бетси узрела в корень – тот слишком грубо лез в интимную жизнь друга своей дочери.

– Ты купил кольцо?

– Конечно.

– Почему еще не показал мне?

Эндрю замялся.

– Зачем?

– Как зачем? Вдруг ты решил купить мою дочь кусочком стекла? – Гарольд, рассмеявшись с собственной шутки, хлопнул его по плечу.

– Оно лежит в сейфе в моем кабинете. Если хотите, я…

Впрочем, иных вариантов и не было.

Мистер Говард рассматривал камень кольца сквозь очки и лупу, словно что-нибудь понимал в ювелирных изделиях, кроме цифр на чеке. Тонкий аккуратный обруч из розового золота со вставкой небольшого бриллианта явно не очень восхищал его.

– Картье! – голосом диктора из новостей прочитал он название ювелирного дома на коробочке.

«Кредит. На десять недель», – с досадой в мыслях передразнил его Эндрю.

– Почему не платина?

Действительно. Почему не платина? Быть может, старина Гарольд пошел бы сам и выбрал кольцо, которым его дочери сделают предложение? Эндрю подумал, что тот мог бы пойти дальше и в принципе заменить жениха в момент помолвки, обойтись без него, но подобные шутки показались ему уж совсем подлыми, и он откашлялся, чтобы выбросить их из головы.

– Мне кажется, розовое золото больше подходит Джейн. У нее ведь лицо с веснушками.

Консультант в ювелирном объяснила ему, что девушки различаются по сезонным цветотипам, и каждому подходят определенные металлы и камни – но бриллианты, безусловно, к лицу всем.

– С веснушками, значит, – задумчиво повторил Гарольд, все еще держа кольцо между пальцами.

– Да. Совсем немножко. На щеках и на кончике носа.

– Эндрю, а ты получил от миссис Говард списки гостей?

Патриция Говард всего лишь за неделю успела проделать огромную работу – составить списки приглашенных на вечер. Страницы ежедневника запестрели фамилиями известных людей Хармленда – партнеров по бизнесу со стороны Гарольда, хороших друзей и знакомых семьи. Туда попали даже фамилии тех, кто был, что называется, «на побегушках» – людей, кто стояли в высшем обществе пока только одной ногой, но отчаянно пытались втиснуться и удержаться на узком пике. Для этого у них имелся неиссякаемый запас подхалимства и фарисейства. Занимательный парадокс: спросите кого угодно, и вы получите ответ, что лицемеров никто не жалует, но отойдите на несколько шагов, и вы увидите, что их везде охотно принимают. К тому же таким людям, как Патриция, пресмыкатели были выгодны – на их фоне они всегда выглядели значимее, а стоило оказать им пару незначительных знаков внимания, и подлизы обрушивали на своего благодетеля поток лести и обожания. И, конечно, помолвка Джейн Говард не могла бы обойтись без таких персон.

Следующим не менее утомительным занятием Патриции стала рассадка гостей за столами. Ей нужно было устроить все так, чтобы рядом случайно не оказались те, кто друг друга не жалуют, а сплетников и сплетниц она держала к себе поближе – чтобы услышать от них все обо всех, но не позволить обсудить свою персону. В то же время гости рассаживались по своему положению, и за дальними столами оказались бы те, кто был значительно далек от семьи Говардов – по дружбе или по богатству, хотя эти два условия обычно совпадали.

Справившись с нелегкими делами, упавшими на хрупкие плечи леди, Патриция отправила все рекомендации Эндрю, чтобы он согласовал количество столов, меню и места для гостей с администратором. К своему удивлению, миссис Говард обнаружила, что Джейн, призванная помочь ей, совершенно не разбирается в таких значимых деталях. Все время, проведенное с матерью, дочь только лениво кивала и сбрасывала чьи-то назойливые звонки на мобильном телефоне. Патрицию начало одолевать сомнение: кажется, Джейн была равнодушна к собственной помолвке.

Рабочая неделя пролетела незаметно для всех, кроме Эндрю. Для него она тянулась, как улитка по рыхлой земле, оставляя склизкий след ожидания. К тому времени они с Джейн уже помирились: она действительно ушла спать в соседнюю комнату, но через несколько дней тяжелого молчания внезапно вернулась к нему посреди ночи.

– Эндрю, – сказала она в темноте, – не обижайся на меня.

Он обнял ее тонкое тело, усаживая сверху и прижимая к себе.

– Ну, конечно, я не обижаюсь. И сумку теперь собираю с вечера.

– Нет, нет, дело не в сумке… Я запуталась в своих желаниях. Я совершаю поступки, в которых после раскаиваюсь. Мне захотелось поссориться с тобой, но как только ты уехал, я почувствовала себя одиноко.

– Может, тебе стоит прекратить пить эти противозачаточные таблетки?

– Зачем? – ее голос прозвучал испуганно.

– Не знаю. Кажется, они дурно влияют на твой гормональный фон.

– Мне одиноко.

– Я тоже в эти дни ощущал одиночество.

– Я больше не буду так поступать. Прости меня, ты… я знаю, что ты хороший человек.