Чтение онлайн

— Хелена… Хелена… — только и вымолвил он.

Они кинулись в темноту, и Сириск услышал: «Не забывай».

…Сильный ветер поднял волну. Лодка была небольшая. Волны били ее о камни, и все же беглецы смогли отплыть от берега. В кромешной темноте, среди волн, они гребли изо всех сил. И сердца их стучали одно и то же: «Спасены, спасены, спасены…».

Ветер все усиливался. И волна кидала их все выше, а когда лодка проваливалась в бездну, не было видно ни берега, ни горизонта — только черные, холодные волны… Они гребли, выбиваясь из сил. И порой казалось, что гребут они в открытое море. Небо затянуло тучами, и огоньки Херсонеса появлялись все реже. Наконец они совсем исчезли в штормовом мареве.

— Я не могу больше! — Скилур отпустил весло, упал на дно лодки.

Сириск тоже перестал грести и только направлял лодку против волны.

— Послушай, Скилур, — он не стал кричать на юношу, это было бесполезно. — Этот ветер, что дует с юга — африк.

— Так что же? — мальчик совсем выбился из сил и, тяжело дыша, лежал на дне лодки.

— Африк может унести нас в открытое море. И тогда мы погибнем, — терпеливо объяснял Сириск. — Волна усиливается. Вспомни, ты же сам говорил мне, что ты воин. А разве воин не сражается до конца? Но африк может и спасти нас — главное не проскочить мыс. Мы должны просто грести к берегу, а ветер донесет нас. Ну же, воин, бери весло! Сейчас это твой меч. А волны — твои враги.

Скилур встал, взял весло, и они снова начали грести изо всех сил.

— И раз! И раз! И раз!.. — шептал Сириск.

И лодка пошла. Ветер все усиливался. В какой-то момент тучи на горизонте просветлели. И Сириск понял, где они. Именно это светлая полоска на горизонте и спасла их.

— Скилур, посмотри, видишь этот огонек? Если доплывем туда — мы спасены. Ну же, воин, поднажми!

Мальчик, не говоря ни слова, греб и греб, и огонек на горизонте становился все ближе. Когда лодку ударило о камни, они оба засмеялись. И треск ее не напугал, а только обрадовал их. Еще немного, и огромная волна бросила лодку на широкий, песчаный берег. Беглецов захлестнуло волной, и, не сговариваясь, они прыгнули в пучину.

Но это было еще не спасение. Обратным ходом волна захватила их и потянула назад, оглушая грохотом воды, шуршанием морской гальки, воем ветра и шумом прибоя.

Сириск, выросший среди этих волн, легко всплыл на гребень и, улучив момент, изо всех сил подгребая новой волне, вытолкнул себя на берег.

Но Скилур — он едва мог плавать. И Сириск не сразу понял это. А когда понял, было уже поздно — мальчика отнесло, и он уже барахтался вне зоны прибоя.

— Скилур! — крикнул Сириск что было силы. Но в ответ услышал лишь шум волн и увидел едва заметную в темноте голову юноши. Она то исчезала, то вновь появлялась над волной. И его все дальше и дальше тянуло в море и относило в сторону. Туда, где ревел шторм. И море, точно горная река, несло юношу вдоль берега.

Не раздумывая, Сириск сбросил остатки одежды и ринулся прямо в волну. Его ударило, перевернуло, но разгон, взятый им по песку, сделал свое. Он пронырнул первую волну и уже плыл, плыл туда, где мелькала голова Скилура. Где отягощенный скифской одеждой, мальчик тонул, влекомый морской пучиной. Неопытный, с каждой новой волной, он глотал воду, и казалось, что ничто уже не может его спасти.

Вот когда пригодились Сириску уроки, что давал ему отец, заставляя плавать каждое утро на клере. Он, точно рыба, довольно быстро доплыл до Скилура, подхватил его сзади за волосы и, не обращая внимания на крики мальчика, быстро потянул его к берегу. И не отпускал его до тех пор, пока оба не упали на песок. И не было сил ни целовать эту землю, ни вымолвить слова.

Долго они так лежали. Наконец, Сириск услышал топот. Приглушенный топот копыт. Всадник появился из-за косогора. Он их еще не видел и следовал вдоль морского прибоя. Сириск поднялся на ноги.

— О, боги! — услышали они издалека.

Вскоре всадник был уже рядом.

— О, богиня Дева! О, Посейдон! И ты, Зевс-громовержец! Благодарю вас!

Это был Диаф. Он соскочил с коня, и кинулся в объятия Сириска.

— Диаф! — Сириск смотрел на него, и не было слов, чтобы высказать все, что рвалось наружу. — Как ты смог?! Где взял лошадь? Как ты ускользнул из города?

— О, господин! Я уже потерял надежду… Идемте к костру.

И тут Диаф увидел мальчика. Скилур встал и подошел ближе.

— Это Скилур, сын Агара. — Сириск не успел закончить фразу. Диаф рухнул на колени и склонил голову.

— О, великий Папай! О, богиня Аппи! Благодарю вас за спасение нашего царевича.

Он подполз на коленях к Скилуру.

— Встань! — Скилур гордо поднял голову. — Ты скиф? Как попал ты в Херсонес?

— Это мой раб, — сказал Сириск. — Но и мой друг.

Диаф встал на ноги и обратился к Сириску.

— Я все знаю, господин, — Диаф кивнул в сторону мальчика, — Были послы от царя Агара. Они обещали огромный выкуп за царевича.

— Откуда ты столько знаешь? — спросил Сириск.

— Евфрон использовал меня как толмача. И я думаю, что нам надо скорее уносить отсюда ноги. Думаю, Евфрон уже спохватился.

Они подошли к старой маслине. Еще пара коней была привязана к дереву. Несмотря на то, что было холодно, и с моря дул промозглый ветер, Сириск велел затушить костер. Вскоре три всадника уже растворились в кромешной тьме ночи. Чуть позже взошла луна. И это было очень кстати: тропа шла через лес, и ветви деревьев сильно затрудняли движение. Когда последние огоньки Херсонеса исчезли за густой стеной леса, всадники перешли на шаг. Скилур, окрыленный свободой, вырвался чуть вперед. Диаф подъехал к Сириску и, кивнув в сторону мальчика, сказал:

— Нам надо его беречь, господин. На этом коне едут пять талантов серебра. Таков выкуп, обещанный Агаром за своего сына.

— Он дороже стоит, — сказал Сириск серьезно. — Он умен и честен, и он — будущий царь Скифии…

— Ты все мечтаешь о мире со скифами?

Диаф сказал это спокойно, но Сириск заметил едва скрытую усмешку.

— Это не смешно, Диаф. Или тебе не жаль скифской и греческой крови?

— Эх, господин, что может зависеть от нас, простых смертных?

— Я не господин тебе, Диаф, — тихо сказал Сириск. — И ты это прекрасно знаешь. И ты не можешь не понимать, что именно сейчас от нас многое зависит. Скилур еще мальчик. Но именно в эти годы складывается душа человека. По мне он будет судить о всех греках. По тебе он будет судить о многих скифах. А ведь он будущий царь, не забывай об этом. Как знать, может быть, именно нам суждено остановить этот бесконечный поток крови, горя и слез…

— Неужели ты всерьез думаешь, хозяин, что три человека — Сириск, Диаф и Скилур — могут что-то изменить?! А остальные? Все только и бредят о подвигах, о войне. Нам не изменить людей…

Мальчик ехал впереди и, казалось, не слышал их беседы. Он замедлил ход коня и вскоре очутился рядом.

— Даже один человек может сделать многое, — сказал он неожиданно. — Разве ты, Диаф, не подвиг совершил, спасая нас? Я этого никогда не забуду.

Оба мужчины от неожиданности замолчали. Столь трезвая мысль в устах этого юноши, почти мальчика, поразила обоих.

Дальше все ехали молча. Тропа шла через густой лес, и, казалось, опасность подстерегала за каждым кустом. Кони тихо ржали и жались друг к другу.

— Где же ты взял деньги на лошадей? — только сейчас Сириску пришел в голову этот вопрос.

— Хелена и Папия купили этих скакунов. — Диаф похлопал ладонью по шее своего гнедого. — Гераклид купил все остальное. Труднее всего было достать оружие. В городе каждый меч и каждая стрела на учете.

— Вы так рисковали…

— Когда твой отец дал мне деньги, и мы купили все, что нужно, я спросил Гераклида: «А что же будет с тобой, когда все откроется?», и он ответил: «Я уже не молод, Диаф. Если ты спасешь моего единственного сына, то чего же мне еще бояться?»