Чтение онлайн

Он смотрит в мою сторону, и я вижу, как его глаза блестят холодным светом. Этот взгляд, безразличный и пронизывающий, заставляет меня почувствовать себя ничтожной.

Воздух вокруг становится тяжёлым, обжигающим. Я не могу вдохнуть. Кажется, что стены завода сужаются, сдавливая меня.

– Не сейчас, – шепчу я себе, но внутри всё кричит.

Зрение начинает мутнеть, шум вокруг затихает, оставляя только стук сердца. Это не просто страх. Это чувство, которое я пронесла через все эти годы. Я думала, что стала сильнее. Я думала, что могу справиться.

Но здесь, перед ним я снова становлюсь той девочкой, которая смотрела, как рушится её мир.

Глава Стражей останавливается перед каждым, задаёт вопросы, наблюдает за каждым движением. Когда его взгляд падает на меня, чувствую, как кровь отхлынула от лица.

Инквизит рядом называет моё имя:

– Нордергард, Элин.

Глава Стражей останавливается. Его глаза холодные, пронизывающие.

– Нордергард, – повторяет он.

Я едва держусь на ногах. Ладони вспотели, руки дрожат, и перед глазами всё плывёт.

– Это было громкое дело, – говорит он, не отводя от меня взгляда.

Он знает. Знает мою фамилию. Казнь моих родителей была известна всей Империи. Страж делает шаг ближе, и я чувствую, как ноги становятся ватными.

– Что ты знаешь о взрыве? – спрашивает он, его голос звучит спокойно, но в нём есть сталь.

Открываю рот, но слова застревают. В горле пересохло, дыхание сбивается.

– Ничего, – шепчу, но голос предаёт меня.

Глава Чёрных Стражей смотрит на меня долго, слишком долго. Его холодные серые глаза проникают в самую глубину моей души. Весь мир вокруг замирает, кроме стука сердца, который, кажется, слышен даже ему.

– Почему дрожишь? – спрашивает он. Его голос ледяной, почти равнодушный.

– Я… я не… – слова застревают в горле, и я чувствую, как пот стекает по спине.

– Нервничаешь, – отмечает он, не сводя с меня взгляда. – Почему?

– Это… просто дым, – выдавливаю я, кашляя, чтобы придать правдоподобности словам.

Он наклоняет голову, чуть сощурившись.

– Дым, – повторяет он медленно. Затем кивает одному из своих подчинённых. – Заберите её.

– Что?! – вырывается у меня, прежде чем я успеваю сдержаться.

Двое Стражей хватают меня за руки. Пытаюсь сопротивляться, но их хватка железная.

– Куда вы меня ведёте?! – кричу, но никто из рабочих не поднимает глаз. Все стараются стать невидимыми, словно это защитит их от того, что происходит.

– Уведите, – повторяет он, даже не взглянув на меня.

Меня тащат прочь, и я слышу, как его голос снова раздаётся за моей спиной:

– Оставшиеся – на месте! Я хочу поговорить с каждым из вас.

Меня ведут через двор завода, мимо погрузочных платформ, где валяются обугленные детали и обломки. Дым всё ещё стелется над землёй, а запах гари заставляет кашлять.

Внутри всё сжимается от ужаса. Я не знаю, куда меня ведут и что со мной сделают. Мы пересекаем небольшой коридор, и я замечаю дверь.

– Внутрь, – коротко приказывает один из Стражей, и дверь открывается с громким скрипом.

Меня толкают внутрь пустой комнаты с голыми стенами. Запах здесь резкий, стерильный, как в госпитале, но воздух тяжёлый, как будто здесь никогда не было окон.

– Сиди здесь, – бросает один из Стражей, прежде чем дверь захлопывается за их спинами.

Я остаюсь одна.

Не знаю, сколько прошло времени. Минуты тянутся, как часы. Руки дрожат, и я безуспешно пытаюсь согреть их, обхватив себя за плечи. Комната кажется холодной, слишком пустой и чужой. Даже стены, обшарпанные и серые, давят на меня, словно хотят проглотить.

Воздух густой, пахнет табаком и металлом. Единственный звук – моё сбивчивое дыхание, которое я не могу унять.

Дверь открывается. Медленно, словно нарочно, заставляя меня ещё больше нервничать.

Он входит.

Адриан Эрлинг. Его чёрная форма сидит так идеально, что кажется частью его самого. Короткие светлые волосы подчёркивают резкие черты лица, а глаза – холодные, серо-стальные, как металл. Он не смотрит на меня сразу, будто даже моё присутствие для него – нечто незначительное.

Из кармана он вытаскивает тонкую сигарету и поджигает её. Щелчок зажигалки звучит в оглушающей тишине, и я вздрагиваю. Адриан делает глубокую затяжку, и в воздухе появляется едкий запах дыма.

Он садится на стул напротив, вытягивая ноги, словно находится дома. Его движения медленные, размеренные, как у хищника, который точно знает, что жертва уже в ловушке.

– Нордергард, – произносит он медленно, раскатывая каждую букву, как будто наслаждается самим звучанием.

Стараюсь не смотреть ему в глаза, опуская взгляд на свои руки, но чувствую его пристальный взгляд.

– Ты знаешь, кто я? – спрашивает он.

Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется такая сила, что я невольно содрогаюсь.

Молчу. Горло пересохло, как пустыня. Он наклоняет голову, подаваясь чуть вперёд.

– Ну?

– Нет, – шепчу я, едва слышно.

Страж усмехается, выдыхая дым. Его губы искривляются в холодной, почти презрительной улыбке.

– Адриан Эрлинг, – говорит он, словно имя само по себе должно меня сломить. – Глава Чёрных Стражей в этом секторе.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Это имя я слышала раньше. Все слышали. Имя, которое заставляет людей замолкать, едва его произнесут. Имя, от одного упоминания которого по спине пробегает холод.

Страж откидывается на спинку стула, делая ещё одну затяжку.

– Твоя фамилия… – продолжает он, пристально разглядывая меня, словно пытается пробиться сквозь мою оболочку. – Нордергард. Казнь твоих родителей была громким делом.

Мир вокруг словно замораживается. Внутри всё сжимается, как будто он сорвал с меня последний щит.

– И что? – бросаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, но он всё равно дрожит.

Его глаза блестят. Глава Стражей явно заметил мою реакцию, но не торопится воспользоваться этим.

– И это заставляет меня задуматься, – говорит он, выбивая пепел на пол. Его голос становится ниже, но от этого ещё страшнее. – Что-то мне подсказывает, что ты не такая простая, как хочешь казаться.

Эрлинг подаётся вперёд. Его лицо оказывается ближе.

– Ты знаешь, за что их казнили? – спрашивает он, его голос становится мягким, но в этой мягкости слышится угроза.

Отворачиваюсь, но страж поднимает руку, требуя ответа.

– Знаю, – говорю я, чувствуя, как голос срывается.