Чтение онлайн

Вот она – долгожданная свобода! Ещё лучше, чем он себе представлял.

Для последнего испытания они явились к старой дубовой роще. Деревья здесь росли настолько широкие, что понадобилось бы семеро таких, как Добронрав, чтобы полностью обхватить ствол. Кроны громоздились одна на другую, ветви переплетались между собой, образуя огромную зелёную крышу, через которую даже свет пробивался с трудом и далеко не везде.

– Так, – азартно протянул Добронрав, потирая руки, – что мы будем делать здесь? Срубим дуб?

– Ты войдёшь в рощу, – буднично сообщил Жжёный. – Пробудешь там до вечера и выйдешь. Один. Мы подождём здесь.

Добронрав захохотал и ткнул рыжего кулаком в плечо. Тот сердито сдвинул брови, и мальчишка понял, что Жжёный не шутит.

– Т-то есть как?

– Вот так, – рыжий, напустив важный вид, с прищуром стал осматриваться по сторонам. – Ты думал, мы тут в игрушки играем? У нас есть серьёзное дело.

– Но все предыдущие задания…

– Все предыдущие задания, – перебил его заводила, – были, чтобы до тебя дошло, что ты способен на большее, чем протирать портки за столом со свитками. Ты – человек действия. Действуй.

Добронрав оторопело уставился на рыжего, не веря собственным ушам. Потом он посмотрел сначала на Куницу, потом на Медка, Ротаню, Лукошко… Все они отводили взгляд и мялись, как нашкодившие щенки.

– Хватит, Жжёный, – бросила Фрезия. – Пацан и так нормально себя показал. Это уже не смешно.

– А кто здесь шутит? – по слогам произнёс рыжий. Он не сводил с Добронрава жестокого взгляда. – Давай, мученый, последнее испытание – и ты мужчина. Ты один из нас. Или проваливай и оставайся мученым до конца дней.

Добронрав медленно перевёл взгляд на рощу. Дубы мрачно покачивались на ветру и чуть слышно скрипели. В глубине царил сумрак.

– Жжёный!

– Заткнись, Фрезия! Ну, мученый, давай!

Мальчишка сглотнул. Медленно, как на экзекуцию к дьяку Епифану Радомиловичу, он побрёл к дубраве. За спиной загудели парни, шёпотом о чём-то переговариваясь меж собой.

Туда, куда сейчас направлялся Добронрав, не ходил никто. В дубраве обитали сирины и алконосты, и ни один лихоборец в здравом уме ни за что не оказался бы там добровольно. Всякому было известно, что сирины зачаровывают людей своим сладким голосом до такой степени, что несчастные забывали, кто они и откуда. Для очарованного не оставалось иной доли, иначе как прислуживать сирину до конца своих дней. Человек не знал и не хотел знать ничего, кроме этого.

Но так было, если напороться первым на сирина. Алконосты же ненавидели людей до того, что убивали сразу, как только видели. Единственные, кого они не трогали, – это слуги своих крылатых собратьев. А точнее, сестёр. Сирины метили людей особым образом – оставляли на запястье небольшой шрам в виде галки или норальской буквы V. После того как знак оказывался на руке, у несчастного не оставалось обратной дороги.

Священники ничего не могли с ними сделать, а сами лихоборцы боялись приближаться к лесу вещих птиц. Сирины и алконосты нападали только в черте своей рощи, весь остальной мир их нисколько не интересовал, поэтому до сих пор никто не нанял ни ривов, ни рытников. За долгие века люди научились уживаться с волшебными существами и поняли, что худой мир лучше доброй ссоры. Просто не суйся в дубраву – и всё будет хорошо. Сиринам и алконостам же и вовсе, окромя своих деревьев, ничего на свете не было нужно.

Добронрав сделал несколько шагов и обернулся.

Все тотчас заткнулись и уставились на него. Парни мялись. Фрезия, стиснув зубы, прижала два кулачка к груди. Жжёный забиякой выгибал грудь и враждебно смотрел на Добронрава.

– Вы смеялись надо мной. Да?

Все молчали. Кто изумлённо, кто со смущением. Жжёный – с угрозой.

– Нет никакой бравой ватаги. Нет испытаний. Вас просто веселило заставлять «мученого» вытворять всякую ерунду. Верно?

– Иди в лес, мученый! – сказал, как плюнул, рыжий.

– Не ходи! – выпалила Фрезия.

Кажется, у неё из глаз выкатилась слезинка, но Добронрав не был уверен.

Из-за крон вверх взметнулись три тени, и бравая ватага мигом растянулась в траве. Добронрав вздрогнул и быстро повернулся назад. Исполинские птицы с человечьими головами медленно парили на огромных чёрных крыльях, улетая в сторону Траволесья. Добронрав проводил их взглядом и обернулся к дружкам. От страха они закрывали головы, как будто это могло защитить их от алконостов.

Сообразив, что опасность миновала, бравая ватага принялась медленно один за другим подниматься.

Добронрав тяжело дышал. Он хмуро наблюдал, как поднимаются из грязи те, кем ещё совсем недавно восхищался до щенячьего восторга. Бледные от ужаса, сгорбленные, будто готовые нырнуть в траву повторно. Даже Жжёного перекосило от страха. Наверное, он и сам это понимал, поскольку злился ещё сильнее.

– Что, мученый, зассал? – Рыжий стоял в полуприседе. Он будто бы всё ещё прятался за высокой травой. На Добронрава он кричал и делал резкие движения, как будто был готов в любую минуту сорваться и броситься на мальчишку.

Добронрав чуть не плакал. Его губы время от времени тряслись, но мальчишка титаническим усилием держал себя в руках.

– Конечно, это же не огрызками в прохожих бросать, – продолжал рыжий. – Ты мужик или нет?

– Жжёный, пошли, а? – сдавленно проговорил Куница. – Чёрт с ним. Они же щас вернутся. Или новые прилетят.

– Нас уже могли заметить! – вторил ему Медок.

– Цыц, я сказал! Значит, так, мученый. Если ты сейчас не идёшь в сраный лес, мы с парнями разворачиваемся…

– Слышь! – зашипела от возмущения Фрезия.

– Если ты сейчас не идёшь, – терпеливо повторил Жжёный, – мы и Фрезия разворачиваемся и уходим. И не дай тебе бог ещё раз попасться мне на глаза. Ну!

– Я не пойду.

– Ссыкло!

Добронрав показал неприличный жест. Рыжий заревел и бросился вперёд, но вся остальная компания повисла у него на руках. Видя, что его держат крепко и не дадут подойти к лесу слишком близко, Жжёный стал рваться ещё сильнее.

Добронрава трясло от страха. Он мысленно молился, чтобы парни всё-таки удержали безумца. Мальчишка с ужасом смотрел, как тот беснуется в руках друзей. Как краснеет лицо Жжёного не то от ярости, не то от напряжения. Не то от страха.

Сзади что-то хрустнуло, и это решило всё. Парни бросили рыжего и со всех ног припустили обратно к обжитым людьми концам Лихобора. Лишившись опоры, Жжёный от неожиданности рванул вперёд и вспахал носом землю. Парень встал и медленно утёрся кулаком. Посмотрел на струйки крови, стекавшей с костяшек на пальцы, и перевёл взгляд на Добронрава.

– Жжёный, пошли! – уговаривала его Фрезия. Тянула за руки. – Мне страшно!

Она смотрела на рыжего такими умоляющими и одновременно преданными глазами, что было совершенно ясно: Фрезия умрёт, но не двинется с места без Жжёного.