Чтение онлайн

Живот скрутило от плохого предчувствия.

По пещере пронеслись шепотки. Повстанцы начали рассаживаться на полу, в других залах также включали обращение. Клэр повернула голову в сторону выхода и заметила застывших Астру, Илая и Аарона. Она поймала взгляд командира атакующего отряда и коротко кивнула, мысленно говоря, что она рядом.

Илай отвернулся к стене, ничего не ответив.

– Дорогие жители четырех королевств, – начала Эстелла ровным голосом. Голубые глаза разного оттенка горели то ли вызовом, то ли покорностью, а золотой ошейник плотно прилегал к тонкой шее. – Некоторые из вас, скорее всего, меня уже знают. Я – тринадцатый потомок Богини Солнца.

Повстанцы неотрывно смотрели на изображение, прислушиваясь к ее словам. Связь иногда обрывалась, и голос Эстеллы пропадал. Клэр заметила, как ее взгляд скользнул за камеру, будто там кто-то стоял.

– Перед прошлым обращением со мной связался Альянс и угрожал истребить жителей Эрелима прямо на центральной площади, поэтому у меня не осталось выбора. Я произнесла те слова лишь для того, чтобы обезопасить себя и вас от гнева повстанцев.

Пылающие зашептались, но Аарон прервал их взмахом руки.

– Однако теперь мы стали сильнее и не позволим, чтобы нами так помыкали. – Ее голос стал на тон выше. – С сегодняшнего дня я, Эстелла Солари, тринадцатый потомок Богини Солнца, вступаю в ряды Сената Меридиана.

«Что?»

Клэр часто задышала, чувствуя, как в пещере сгущается жаркий воздух. Она снова посмотрела на Илая: он не двигался, но на скулах играли желваки.

– Вот и новый ход, – мрачно прошептал Нэш.

Повстанцы стали вскакивать на ноги и возмущенно перекрикиваться, проклиная Сенат и всех семерых Богов.

– Пылающие, сесть на места! – Громкий голос Аарона пронесся по пещере, заставив всех послушно опуститься на пол.

Эстелла тем временем продолжала:

– Меридиан – наш дом. Безымянное королевство – наш дом. Эрелим – наш дом. И правительство никогда не допустит, чтобы наш дом был уничтожен. А я, как седьмой член столичного Сената, буду делать все, чтобы вы оставались в безопасности.

Клэр хотела попросить Нэша выключить запись, потому что больше не могла за этим наблюдать. Но следующая секунда, как и на обращении перед Стеклянным замком, заставила ее застыть на месте.

Из Эстеллы вырвалось божественное пламя. Оно закружилось над ее головой и скользнуло за спину, принимая очертания крыльев, трепещущих и потрескивающих яркими искрами. Это длилось всего секунду: в одно мгновение запись вспыхнула, а в следующее – оборвалась.

Повстанцы сидели в гробовой тишине, смотря в одну точку на каменной стене. Клэр почувствовала, как ее пальцы обхватила теплая ладонь. Она медленно повернулась к Нэшу, который крепко сжал ее руку и грустно улыбнулся.

Одна из ведьм поднялась с пола и встала лицом к повстанцам. В тусклом свете пещеры блеснул серебряный глаз, вплетенный в ее кожаный обруч. Она медленно оглядела сбитых с толку Пылающих. Затем скрестила большой и указательный пальцы и подняла руку над головой.

– Рассвет во имя свободы… – начала тихим голосом.

– Закат во имя господства, – подхватила ее ведьма из другого клана.

Повстанцы стали медленно вставать. Их руки со скрещенными пальцами поднимались над головами – одна, вторая, третья. Через пару секунд каждый в помещении, во всей пещере, где собрались совершенно разные представители рас их континента, показали знак Альянса.

Нэш потянул ее вверх, не размыкая соединенных рук. Пылающие смотрели на стену, будто до сих пор видели свой главный символ восстания. Никто не понимал, как у потомка Богини могла сохраниться магия. Никто не понимал, как ей удалось вновь обвести Сенат вокруг пальца. Но все знали, что надежда есть.

– Крылья свободы бьют в небеса! – прохрипела та самая ведьма, которая плевалась в сторону Эстеллы на обращении. Ведьма, которая выбрала правду.

И ее поддержали сотни, тысячи голосов со всех уголков Нового мира.

И если существовал момент, когда Альянс на самом деле мог назваться Альянсом, союзом народов и государств, союзом обманутых и отверженных, то сейчас был именно этот момент.

– Приведите их немедленно!

Эстелла вскинула руку в предупреждающем жесте и, прищурившись, посмотрела на главу Сената. Она отчетливо осознавала, на какой путь вступает, отчетливо осознавала, какие последствия понесет очередной акт неповиновения с ее стороны. Но пока у нее есть сила, есть власть над тысячей глаз, наблюдающих за ней через экраны, слушающих сплетни в грязных переулках, она будет раз за разом призывать их не подчиняться.

Она станет наглядным примером и выжжет страх в каждом, кто готов сражаться за справедливость. Даже если ей придется понести за это наказание.

– Захра, это небезопасно, – пытался образумить ее Микаэль, стоящий у входа в главный зал, где велась запись. – Ты не можешь проводить ритуал здесь, она способна сжечь весь…

– Я сказала немедленно! – вскрикнула Корвелл и указала главнокомандующему на стеклянную дверь, теряя терпение.

– Даже не пытайся.

Эстелла смотрела на нее с постамента, пытаясь ухватиться за последние крупицы силы. Слишком много энергии пришлось отдать на одну-единственную вспышку пламени. Она до последнего не хотела раскрывать, что ритуал не может полностью лишить ее божественной силы. Но и не могла допустить, чтобы повстанцы поверили в ее добровольное вступление в Сенат.

Захра взмахом руки отдала приказ, двое серафимов мгновенно поднялись в воздух и бросились в сторону Эстеллы. Их лица ничего не выражали, они автоматически хватались за клинки, словно у них не было выбора, словно они не имели права голоса. Лишь орудия убийств в руках Богов и Сенатов – бесчувственные воины, не имеющие цели, не мечтающие о другой жизни, не видящие пролетающих над головой белых птиц.

Но Эстелла знала, что это не так. Нужно лишь зажечь искру, а дальше пламя в их сердцах будет гореть ярче солнца. Просто они боятся изменений, страшатся потерять ту стабильность, которую поддерживает для них пантеон.

Эстелла стремительно уворачивалась от их клинков, прорезающих холодный воздух замка, ставила защитные барьеры и умоляла остатки магии продержаться еще немного. С каждой секундой огонь становился все слабее, напоминая потухающие в камине угольки – лишь малая часть того пламени, которое текло по ее венам до тех пор, пока на нее не нацепили, как на собаку, золотой ошейник.

– Схватите ее, чертовы недоумки! Вы не можете справиться с одной девчонкой? – Крики Захры стали походить на вопли сумасшедшего. Изо рта брызнула слюна, а глаза запылали такой злобой, что на мгновение даже ангелы сжались под ее натиском. – Нападайте! Не жалейте ее!