Чтение онлайн

– А это так важно?

– Да нет, просто обидно то, что я одна не в курсе событий…

– Мне тоже обидно, что лучшая подруга скрывает что-то от меня, – резко оборвала ее я, – тем более, когда речь идет обо мне самой! Джек, Гил и Леонард. Кто же эти люди?

– Ты подслушивала нас? – ощетинилась Алина, но затем виновато отвела взгляд. – Прости, Кира, но я, правда, не могу рассказать. По крайне мере ближайшее время точно, – твердо ответила она и резко сменила тему. – Ого, сильно же ты ему вмазала.

Я подняла глаза и увидела Кена. На том месте, куда я его ударила, появился огромный синяк. Твердо, смотря вперед, мы прошли мимо него, но я все еще чувствовала на себе его сверлящий взгляд.

– Я думала, он будет злиться на тебя, – настороженно сказала подруга, когда мы вошли в аудиторию, где стояло множество мольбертов.

– С чего ты взяла, что он на меня не злится?

– Ты разве не видела, как он на тебя смотрел? – Я отрицательно покачала головой. – Я, к примеру, не видела никаких признаков гнева, лишь какую-то заинтересованность. И это плохо. У него явно имеются на тебя какие-то планы!

– Что? Откуда такие предположения?

– Так ведь это и так понятно.

– Похоже на этот раз мне понадобится кастет.

– Эй-эй, поосторожней, подруга. Мне не нравится твой серьезный тон.

– Да я пошутила, откуда я возьму кастет? Просто сегодня мне надо будет свалить по-быстрому. А ты знаешь, что он имел в виду, когда говорил, что не может что-либо делать или говорить в моем присутствии?

– Мы же вроде бы закрыли эту тему?

Я раздраженно фыркнула, но больше спрашивать ничего не стала. Спустя, наверное, полчаса, все сидели на своих местах, в том числе и Кен. Он назло мне поставил свой мольберт рядом. Было тихо, каждый занимался своим рисунком. В этой тишине мы просидели часа четыре точно. Так как в перчатках рисовать было неудобно, я отложила их. Мой рисунок в графике был уже готов, как и у многих других, включая Фостера и Алину. Мои руки стали черными от карандаша и очень болели от усталости. Наконец наш преподаватель, собрав все холсты и сказав, что мы свободны, ушел. Аудитория довольно быстро опустела. Джонс сказала, что подождет меня снаружи. Я подошла к раковине и начала мыть руки. Краем глаза я заметила, что Кен встал рядом, облокотившись на стену.

– Неплохой удар, – сказал он.

Я ничего не ответила.

– Кого ты рисовала?

– Не твое дело, – отрезала я и заметила у него в руках мои перчатки.

– Ты хоть знаешь, зачем их носишь?

Я промолчала. Почему-то мне казалось, будто парень знает ответ на этот вопрос, как и Алина. Кен засунул перчатки к себе карман.

– Ты ведь даже не понимаешь, для чего они тебе. Ты очень изменилась за последние пять лет.

У меня пропал дар речи. Пять. Лет. Пять. Лет. Неужели я знала его в свои тринадцать лет? Но этого не может быть! Я впервые увидела его, когда только попала сюда.

– Ты не такая, какой я себе тебя представлял.

– И какой же ты меня представлял?

– Такой же жалкой и слабой, как и все другие девчонки. Но я понял, что ты не такая и мне захотелось узнать тебя лучше.

– Меня это не интересует.

– Похоже, ты не поняла, что я имел в виду под словами «узнать лучше».

Я не успела нечего ответить. Фостер прижал меня к стенке, мне стало не по себе и, сжав кисть, я хотела нанести удар, но он предугадал мои действия и на лету поймал мой кулак. Его глаза в очередной раз поменяли свой цвет – они стали ярче, краснее.

– В этот раз не выйдет.

Я поняла, что все бесполезно, он намного выше и сильнее меня. Пальцами он поднял мой подбородок. Расстояние уменьшалось.

– Отпусти меня, иначе я закричу.

– Кричи, сколько влезет, сюда никто не войдет. А раньше я твою красоту не замечал.

Я в ловушке! Кен потянулся к моей рубашке, но я резко схватила его руку и вцепилась мертвой хваткой. Неожиданно кисть окружил какой–то черный дым, и я почувствовала сильный поток адреналина в крови, и я буквально видела его страхи. Я увидела его мальчиком, в страхе убегающего от маленькой ящерицы. Он отдернул руку так, будто я его обожгла.

– Отойди, – повторила я твердым голосом, – иначе все узнают, что у тебя герпетофобия. Думаю, для тебя это будет настоящий позор.

Я застала его врасплох.

– Но… мне говорили, что энергия к тебе еще не вернулась, – пробормотал он скорее себе, чем мне.

– Энергия? Какая еще энергия?

Внезапно, меня пронзила сильная боль в спине, исходящая от шрамов. Я согнулась пополам, на глаза навернулись слезы, и я закричала. Боль была невыносимой! Раньше такого не происходило.

– Кира!

Я упала на пол. Меня всю трясло. Перед глазами вдруг начали появляться какие-то картинки: я стою на обрыве, оборачиваюсь и вижу того мальчика из сна! Он в страхе смотрит на меня, а затем зовет по имени. Я срываюсь с обрыва и падаю в воду. Начинаю задыхаться и теряю сознание.

С трудом открываю глаза. Я лежу в кровати. Но не дома. Похоже в больнице.

– Ты проснулась! – слышу я радостный возглас Алины.

Приподнимаюсь и вижу, что я не в студенческой форме, а в больничной пижаме. Боль в спине прошла, но шрамы все еще зудели.

– Что произошло?

– Я ждала тебя на улице. Тебя все не было и не было, и я решила проверить, все ли нормально. Но когда я пришла, перед дверями стояли двое громил, и я поняла, что у тебя проблемы. Я надеюсь, Кен ничего не успел сделать? – Я покачала головой. Девушка облегченно вздохнула и продолжила: – Я пыталась пройти мимо них, но они были такими упертыми! А потом мы услышали твой крик. Да такой, что мне показалось, что он тебя там режет! И пока эти идиоты, в страхе пялились на двери, я воспользовалась этим и ворвалась. Ты лежала на полу, а твоя рубашка на спине была пропитана кровью. Я позвала на помощь и тебя привезли в больницу.

– Спасибо тебе. Если бы не ты, то я бы так и лежала бы там.

– Ой, да ладно тебе, друзья должны помогать друг другу, – смутилась она.

Будто по команде дверь открылась и на пороге появилась моя мама. Она была в красивом красном платье. Алина из вежливости решила выйти. Мама села на край кровати и в слезах обняла меня.

– Прости меня.

– Мам, все нормально.

– Нет, ничего не нормально. Как бы мне хотелось тебе все рассказать, но я не могу.

– Тогда ничего не рассказывай. Все хорошо.

– Кира, вот, я принесла тебе одежду, сегодня будь без перчаток. Переоденься и иди домой, мне надо кое-куда сходить. Сегодня к нам приедет твой отец.

– Отец?!

– Да. Прошу тебя, несмотря ни на что, будь вежлива и называй его Робертом, хорошо? Извини, я больше ничего не могу сказать, – произнесла она и быстро ушла.

Я встала и переоделась в черное облегающее платье. Мне не часто удавалось надевать такие роскошные вещи. Неожиданно послышался стук в дверь.

– Да? Входите.