Чтение онлайн

Что за черт! Отдохнуть нельзя! Дальше — Мос. Гос. Театр миниатюр — "Коротко и ясно" — хм-м, может, Райкин? Надо уточнить…

Так… Кио в цирке… Интересно, это какой по счету Кио? Нулевой, что ли?

О! Театр Эстрады! Ленинградский джаз-ансамбль под руководством и при участии Клавдии Шульженко и Владимира Коралли. Надо бы послушать Клаву…

Та-а-к, в кино — "Актриса" — ну, это я помню, "Веселые ребята" — это я знаю, Леня Утесов со своими дрессированными… "Музыкальная история", "Джульбарс". Так, хватит! Лучше пойду смотреть документальный фильм "В песках Средней Азии" и Союзкиножурнал N 29 в Метрополе. Все спокойнее! В корзину эту газету.

А на что там мсье Анатоль так пристально уставился? Он что? В советском периодическом издании порнуху увидел? Полковник Брежнев взасос целует Генералиссимуса Сталина?

— Толя, агу!

— Не агу, Витя, а АГА! Читай, на первой странице читай! — Толя протянул мне еще одну газету.

Ну, и что там? Так. Указ Президиума Верховного… присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда…

Не может быть! Под номером пятнадцать четко и ясно было напечатано:

"Капитану Туровцеву Виктору Михайловичу, летчику-истребителю N-ского авиационного полка".

N-ского! Вы понимаете?! N-ского!!! Как и у директора Ф. Черского…

Я упал на софу и захохотал.

— Витя, ты что, плачешь?! — умилился принц Поддатский.

Я уже не просто ржал! Я теперь ржал с подвываниями, всхлипываниями, сучением ножками и настоящими слезами!

Я был по-настоящему счастлив! Хорошо мы проводим время на отдыхе! Мы — молодцы!

За окном весело и молодецки хохотнул весенний гром…

Фу-у-ух! Посмеялись. Ажник скулы свело… Слезы утер, серьезность надел.

— Анатолий, друг мой! Что, в этой ситуации, вам шепчет ваша совесть сержанта и комсомольца?

— Все пропить, но воздушный флот не опозорить, тащ капитан!

— Молодец! Настоящий воин и красный боец! — умилился я. — Хватай комок денег, дуй в коммерческий! Бери только закусь! Я к профессору. Да, заскочи к Капе — скажи "Свистать всех на пьянку! Героя обмывать будем!"

— Ну, давай, Толя, мухой!

— Есть, тащ капитан!

Когда мы уже накрывали застеленный скатертью стол, Толя, смущенно виляя взглядом, сказал: "Витя, я девушку одну пригласил… это ничего?"

— Конечно, Толя, это просто здорово! А что за девушка?

— Ну, так… — совсем запунцовел маляр-грековец, — встречались…

— Ага! — глубокомысленно прокомментировал я. — Действительно, что еще сказать? А тут раз — и все как на ладони: встречались, мол, и все понятно. Как зовут предмет обожания?

— Лида…

— Хорошая девочка Лида в подъезде напротив живет…

— Виктор! А ты-то откуда знаешь?! — вылупил на меня глаза пан Анатоль.

— Что знаю? — удивился в ответ я.

— Да что Лида в подъезде напротив живет!

— Дела-а-а… — прошептал я в совершеннейшем обалдении. — Вот и не верь потом в сказки…

Вечеринка, надо сказать, удалась на все сто! Все были рады и довольны, все было вкусное и питательное. В первую очередь это относится, естественно, к коньяку "Три звездочки" Ереванского коньячного завода. Умели ведь делать так, что душа поет. Раз душа требует песни — будет и песня!

Наши дамы, клюнув кто винца, кто водочки, а кто и коньячка, порозовели, расстегнули по верхней пуговке на кофточках и затянули какую-то жалобную песню-плач.

— Стоп, стоп, стоп, барышни! Мы что, на поминках, что ли? А ну, давайте что-нибудь повеселее! А вот я вам спою про нас, про летчиков!

И я затянул: — Дождливым вечером, вечером, вечером,

Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего…

Тут я похолодел — фильм-то, по-моему, будет снят только в 45 году! Что же я наделал!

А сам, тем временем, разливался соловьем:

— Над ми-и-лым порогом,

Качну серебряным тебе крылом!

Песня имела бешеный успех. Еще бы! Хорошая песня, на самом деле — душевная, веселая. Что же мне делать-то, а?!

— Вот такую песню, друзья, услышал я в госпитале, в Сталинграде. Пел ее незнакомый мне парень, в халате и подштанниках. Кто ее автор — я не знаю. Похожа на народную, но точно не скажу. Ну что, еще по рюмочке?

— Все-все-все, Витя! Хватит нам, старухам! Пора и честь знать. Давай-ка мы тебе поможем убрать все…

Как я не сопротивлялся, организованная женская дружина, сломив мое сопротивление, быстренько навела порядок, и, распевая на лестнице — следи-и-ть буду строго, мне сверху видно все, ты так и знай! — покинула пределы нашего расположения. Я обернулся к оставшимся. Толя и Лидочка сидели на тахте, взявшись за руки, и умильно глядя друг на друга. Да-а, это серьезно!

— А пойду-ка я, ребятки, подышу на улице! — проинформировал я молодежь, и, не слушая возражений, ссыпался вниз по лестнице.

Делать мне во дворе было особо нечего, и я действительно решил прогуляться. Бродил я минут тридцать, а потом решил вернуться во двор. И правильно, надо сказать, решил. Ибо! Ибо поспел прямо к конфликту, который грозил перерасти во что-то серьезное.

Четверо молодых парней, в кепочках, наброшенных на одно плечо пиджаках… кого же они мне напоминают? Точно — Промокашка! "Место встречи изменить нельзя" — однако, как точно актер передал характер! Вот они — настоящие, просто один в один!

Так вот, четверо промокашек уже теснили Толю грудью в темный угол, а один, самый молодой, держал и не пускал бьющуюся в его руках Лидочку. Видимо, их привлек богатый прикид пана Анатоля. А может, тут замешана ревность? Я не знал. Да и не хотел, честно говоря, знать. Так с девушками себя не ведут. И с моими друзьями тоже!

Чертом вылетев из темноты на освещенный квадрат двора, я подскочил к парню, который уже по серьезному выкручивал руку Лиде, и жестко пробил ему прямо в нос. Удар ослепил мачо, он схватился за лицо руками и оставил живот открытым. Получай! Я пробил его в солнечное сплетение и бросился на помощь Толе. Тут впервые вскрикнула Лида. Она увидела, что один из парней врезал Анатолию в челюсть.