Чтение онлайн

А эта четверка, в незнакомой раскраске и с какими-то желтыми рисунками на капоте, расходится, что бы атаковать пару наших "Яков". Не вижу номеров!

— Всем — смотреть хвосты!

Предупрежденные мной "Яки" вильнули и вышли из-под атаки, мессера разочарованно пыхнули дымком, на форсаже пошли вверх левым боевым разворотом, и нарвались прямо на наши с Василием дружеские объятия.

Очередь, другая. Есть! Атакованный месс смертельно ранен. Он, дымя, рванул было вверх, но, не завершив петли, сорвался в штопор. Готов! Василий тоже пробил своего. Он стрелял по кабине, и теперь месс с убитым пилотом нелепо закувыркался вниз.

— За мной! — я огляделся по горизонту. Истребители еще сновали вокруг рассерженными шмелями, но накал боя потихоньку затухал. Яки и Ла-пятые вытесняли немцев с места воздушной схватки. Противник не смог переломить ее ход в свою пользу…

— "Молнии" — сбор! Сбор! Я в левом вираже на двух тысячах, все ко мне! — пора уж уходить — бензина осталось всего ничего. Только-только долететь.

Из клубов дыма и пыли, как цыплята к своей наседке, к нам с Василием выскакивали "Яки" с молниями на капоте. Все? Вон — подошло одно звено… другое, а где еще одна пара? Ага — вот и они. Все, собрались — пошли!

Дошли и сели все благополучно. Что нельзя было сказать о соседях…

Сразу после нашей посадки, руководитель полетов, переговорив по рации, подошел ко мне.

— Соседи садятся, товарищ капитан. Командир 161-го полка… — во-о-н, дымят…

Я взглянул. С запада, поддымливая мотором, на посадку заходил "Як-1б". Второй Як шел нормально, без дымного следа.

— Петр Сергеевич, — обратился я к своему технику, — ты, ведь, "Як-1б" знаешь? Пойдем, посмотришь, если что. И еще кого-нибудь возьми.

Скинув парашют на землю, я бросил на него шлемофон, расстегнул и снял портупею с кобурой и начал сбрасывать комбинезон. Рядом с водовозкой уже стоял солдатик и выцеливал меня наконечником шланга.

— Давай, лей! — плотная, холодная струя ударила в грудь. Я аж заплясал на плоском снарядном ящике. — Эх-х, х-хорош-шо! Давай еще лей, не жалей!

Быстро ополоснувшись, я наскоро вытер голову полотенцем и прямо на мокрое тело натянул комбинезон. Когда истребитель командира соседнего авиаполка подрулил к стоянке, я уже затягивал на себе ремень.

— Капитан Туровцев, заместитель командира отдельной авиационной группы "Молния"! — откозырял я средних лет майору, который, не глуша мотора, тяжело вылез из кабины "Як-1б".

— Слышал, знаю, — буркнул он, козыряя в ответ. — Майор Овсюгов, командир 161 ИАП…

— Что у вас с самолетом, товарищ майор? Заглушите двигатель, наши специалисты посмотрят…

— Некогда, капитан! До вас долетел, до себя как-нибудь доковыляю… Видел вас сегодня в бою… Выручайте, братцы! — вдруг, не сдерживаясь, крикнул майор. Его лицевые мышцы судорожно задергались. — У меня половину полка… как корова языком… Эх-х!

Он рукавом вытер лицо и, успокаиваясь, продолжил.

— Выручайте нас, ребята! Вы же можете, я видел! У меня молодежь, ни в группе толком удержаться не может, ни в паре… Эх! — майор безнадежно махнул рукой. — Смелости-то полно, умения вот нету! Горят! Один за другим горят! Утром вылетали — 24 истребителя было… — он непроизвольно всхлипнул.

— Двадцать четыре, твою ма-а-ать! — как бы удивляясь собственным словам, протянул майор, — А сейчас — девять… Девять, ты понял, капитан! Всего девять! А через час сколько останется? А? Я тебя спрашиваю!

— Прекратите истерику, майор! — надо побольнее ему врезать, чтобы себя жалеть перестал. — Группа "Молния" только что вышла из боя. Четвертый вылет с утра. Сбито… Сколько сбито? — повернулся я к подошедшему старшему лейтенанту Извольскому. — Только за первую половину дня группой сбито 17 самолетов противника! У нас потерь нет. Учить надо было своих пацанов, майор! А не рыдать сейчас! Вы на войне, пора бы уже это понять…

Майор только открывал рот и негодующе хлопал глазами.

— Ты, что? Меня… да я…

— Пррекратить! — я поймал его бешеный взгляд. — Чего вы добиваетесь, майор? Помощи? А мы что делаем там, над линией фронта? Приводи своих пацанов, и держитесь к нам поближе — фашистов на всех хватит! Вон они, группами до двух сотен самолетов весь день висят! Вот "Лавки" из 194 ИАП с утра с нами крутятся — и не жалеют! Потери есть, конечно, но — несопоставимые с вашими. Так будем ваш самолет смотреть?

— Нет! У себя посмотрю. До встречи, там, над ленточкой! Помогайте нам, молнии! Мальчишек ведь жалко!

Майор запрыгнул на крыло, быстро заскочил в кабину и махнул рукой ведомому. Истребитель взревел, обдал нас пылью, и прямо со стоянки пошел на взлет.

— Бедовый мужик, — покачал головой техник. — Не наломал бы он дров с таким-то настроением…

— Не наломает, Петр Сергеевич, закалка у него есть… — проговорил я, провожая глазами превращающиеся в точки самолеты. — А если есть закалка — сталь гнется, а не ломается…

— Так, товарищи офицеры! Внимание! Кто еще не заполнил форму отчета о вылете? Никаких "Ох", а еще и чью-то мать я и слышать не хочу! Вы в армии или кто? В армии все делается строго по порядку — вечером сапоги чистятся, а утром они надеваются на свежую голову! Вот в таком вот порядке… И никак иначе. Подходим, подходим… Сдаем отчеты, да поживее — обедать пора!

— Давайте, ребята, давайте! Наворачивайте, как следует! Я сам пробу снимал, борщ — сказка! — Доктор Кошкин в белом поварском колпаке ходил вдоль длинного деревянного стола, за которым расселись обедающие летчики, и выдавал свою обычную порцию шуток и веселой трепотни, призванной повысить настроение пилотов и дать им хоть маленькую, но разрядку.

— Виктор Михайлович, давайте заглянем ко мне — пригласил меня подполковник Степанов. Мы прошли в удобную штабную землянку. Не успели присесть за стол, как раздалось гудение аппарата и телефонист, зажав микрофон, проговорил: "Товарищ подполковник! На линии командующий армией!"

Степанов взял свою трубку. Звук был хороший, и я четко слышал весь разговор.

— Здравия желаю, товарищ первый!

— Здравствуй и ты, Иван Артемович! Ну, что? Слышал уже?

— О чем?

— Не прикидывайся, Иван Артемович! Я о потерях! Сейчас еще четырех часов нету, а армия потеряла в воздушных боях 62 истребителя… В некоторых полках осталось машин меньше, чем по штату в эскадрилье должно быть.

Веришь, в 157-м полку осталось 16, а в 163-м и 347-м истребительных полках всего 6 и 7 исправных "яков"! В 279-й дивизии истребители Ла-5 за день выбили наполовину. Из-за большого числа поврежденных машин боеспособность многих полков резко упала.