Крылья Тура
Шрифт:
Парень суетливо достал какое-то удостоверение и протянул мне.
– Я начальник группы второго конструкторского отдела Сергей Крашенинников. Александр Сергеевич попросил меня привезти вас, товарищ Туровцев. Поедем? Товарищи военные прибудут прямо в КБ [30] .
– Ну, что ж, Сергей, поехали. Да, зови меня Виктором, ладно? Вот и хорошо, давай пять!
Москву 43-го года я знал плохо. Точнее – никак не знал. Понял, что едем мы к какой-то окраине, западной или северо-западной, что ли. Ехали мы долго, да и скорость машины была 30–40 километров. Да, не «Бугатти-Ваерон», однозначно! Но помните? Совершенно верно! «Все проходит…»
30
Конструкторское бюро.
Наконец в каком-то не то достаточно запущенном огромном парке, не то в недостаточно прореженном лесу мы проехали через мощный КПП, разрывающий стену трехметрового зеленого забора, и увидели трех– и четырехэтажные чистые корпуса, покрашенные в светлые тона, асфальтовые дорожки среди зелени, а дальше – высокие и длинные ангары. Это явно была вотчина главного конструктора Александра Сергеевича Яковлева.
– Вот, Виктор, и наша Контора! Как тебе?
По тому, с какой гордостью это было сказано, я понял, что начальник группы второго конструкторского отдела Сергей Крашенинников – настоящий фанат своей фирмы. Ну, это же здорово! Не так ли?
Через большую, какую-то мрачную приемную мы прошли быстро и не задерживаясь.
Двойные двери в кабинет главного конструктора остались позади, и мне открылся огромный, светлый кабинет.
Из-за большого стола темного дерева с несколькими небольшими моделями самолетов и кучей телефонов поднялся человек в штатском костюме с каким-то усталым лицом. На вид ему было лет сорок. Крупноватые брови делали выражение лица Яковлева не очень-то радостным и дружелюбным. Под глазами лежали тени. Чувствовалось, что работы у мужика много.
– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! Капитан Туровцев прибыл для…
Закончить я не успел. Яковлев слабо улыбнулся, махнул рукой и проговорил:
– Тише, тише, товарищ капитан! Вы нас совсем оглушили! Я знаю, что я генерал, но сейчас, как видите, я одет в цивильное. Так что давайте знакомиться снова – Яковлев, Александр Сергеевич! А вы?
– Виктор Михайлович Туровцев. Рад познакомиться, Александр Сергеевич!
– Взаимно, Виктор Михайлович, взаимно! Мне тоже было интересно увидеться с вами после того, как я прочитал ваше письмо… Вы когда его написали?
– Точно не помню, Александр Сергеевич, кажется – числа пятнадцатого января. Что-то так.
– Проходите вот сюда, Виктор Михайлович, садитесь на этот диван, разговор у нас будет долгий. Чаю?
– Да не откажусь, если разговор будет долгий.
Мы одновременно рассмеялись. Яковлев прошел к своему столу, что-то нажал. Не успел он вернуться к своему креслу напротив дивана, на котором сидел я, как открылась дверь, и девушка в кокетливом фартучке и наколке вкатила симпатичный сервировочный столик, сделанный из алюминиевого профиля. На столике был накрыт маленький чайный набор – чашки, ложки, заварочный чайник, термос с кипятком, вазочки с вареньем, пирожные в корзиночке из металлической сетки. Все аккуратно, красиво и быстро. Да, мне думается, в Конторе, как называют КБ его работники, выработан определенный стиль. И это мне нравится. А столик, наверное, он у своего «друга» Вилли Мессершмитта подсмотрел. Все же по заграницам он поездил, много что видел, много что запомнил.
– Наливайте себе, Виктор Михайлович, чего вашей душеньке угодно! Берите лимончик… вот – сахар, пирожные.
– Спасибо, Александр Сергеевич, не хлопочите – я все вижу, а мама меня с руками родила!
– Вот как! Это здорово! – рассмеялся Яковлев. – А папа позаботился о вашей голове, не так ли?
– Абсолютно верно! – тут уж рассмеялся я.
– Пейте, пейте чай, Виктор Михайлович. А я пока вам кое-что скажу.
Яковлев на минуту задумался.
– Вы знаете, Виктор Михайлович, как я был удивлен, когда получил ваше письмо. Сказать, что я был сильно удивлен, – значит не сказать ничего. У меня даже ворохнулась мысль – а как это может быть? Только что, в декабре 42-го года, я и несколько моих самых доверенных людей только задумались о возможности – я подчеркиваю! – о возможности работ по созданию глубоко модифицированного самолета, набросали лишь самые общие наметки, как приходит письмо от никому не известного… Простите, Виктор Михайлович, но это так и есть на самом деле… от никому не известного лейтенанта Туровцева, и нате вам! В его письме, по сути, дана концепция нового истребителя! Как это понимать?
– Так и надо понимать, – совершенно спокойно заявил я, со вкусом прихлебывая хорошо заваренный, душистый и терпкий чай. – Так это и надо понимать, товарищ главный конструктор, что думали мы об одном и том же. Только вы – как конструктор боевой техники, а я – как специалист, эксплуатирующий эту технику в бою.
Яковлев в изумлении откинулся в кресле.
– Да-да, нет тут ничего удивительного, никакой чертовщины и волшебства. Мы действительно думали об одном и том же. По крайней мере – я об этом думал. О том, что мне очень нужен истребитель завоевания господства в воздухе. И что он должен представлять из себя следующее…
Глава 3
… Я поставил чашку на сервировочный столик, подумал и все же уцепил одну шоколадную конфету. Давно я не ел шоколадных конфет! Хорошо…
– Вы знаете, Александр Сергеевич, я еще в Сталинграде, в госпитале, после того как меня сбили, долгими ночами думал – а как так получилось, что мы все время отстаем от немцев по ряду летно-технических характеристик наших истребителей? А потом понял, что я не совсем прав в своих рассуждениях.
Вот взять, например, «И-16» и «Ме-109Е» первых серий. Оба запущены в производство в 34–35 годах. «Месс», правда, немножечко позже «ишака»… Оба – монопланы с убирающимся шасси, оба скоростные для своего времени истребители, оба вначале были вооружены лишь пулеметами. «Месс» скоростнее, «ишак» маневреннее. Да и не очень уж и сильно «ишак» отставал от «месса» по скорости. Ведь максимальную скорость для самолета как определяют? Ну, вы и сами знаете… Определенная высота, наиболее подходящая для оптимальной работы мотора, температура, давление, определенные обороты, выверенный вес, полет по прямой… Да и готовят самолет перед замером скорости не так, как готовят к вылету истребитель на фронте. А в бою как? А в бою на максимальной скорости не летают – никакой ас этого не сможет сделать. Там ведь как? Скорость нагнал, подскочил к самолету противника – и, чтобы точно отстреляться, скорость надо подсбросить. Очередь дал – и снова – «по газам» и вперед! А «ишак» очень легко скорость набирал – только сектор газа стоило дать вперед. Особенно на последних типах моторов.
Так вот. Сам я на «ишаках» летал только в училище, боев на нем я не вел. Мне повезло сразу «Як-1» получить… Но другие летчики много рассказывали… «Ишак» вполне сопоставим с «Эмилем» [31] . Более того, он довольно легко его «делал», особенно – если затащить «месс» на виражи! Как говорили ребята, «ишак» вокруг столба развернуться может. Шутка ли – вираж 16–17 секунд! Да и бронирован «Эмиль» был слабовато, пулеметов «И-16» на него хватало, особенно Березина, крупнокалиберного. Во всяком случае, в Испании наши летчики «мессеров» гоняли, и вы это отлично знаете…
31
« Эмиль» – бытовое, жаргонное обозначение «Мессершмитта-109Е» разных модификаций. Далее, для справки: «Мессершмитт-109F» – «Фридрих», G – «Густав», – K – «Курфюрст».
Это «ишак», я уже не говорю, что ваш «як» превосходил немца и по виражу, и в боевом развороте, и по мощи секундного залпа. Но вот появляется «Фридрих». Все – «ишак» уже не пляшет… «Як-1» еще может драться с ним на равных, но у «Фридриха» мотор все же помощнее будет, так ведь? Примерно на сто пятьдесят – двести лошадиных сил? Ну, хорошо, пусть не двести… Он начинает выигрывать у «яка» вертикаль… Но, что очень важно и интересно! Уже можно отметить это как вполне сформировавшуюся тенденцию. Увеличение мощности идет у немцев только в одном направлении – за счет увеличения веса самолета! И это им еще икнется. Этот недостаток станет для них необратимым.