Крым бандитский
Шрифт:
Джемилев, как лидер радикального крыла движения, добился признания не только у значительной части крымских татар, но и на Западе и в особенности в Турции, где его принимали как национального героя, а то и «президента Крыма», каковым он, конечно, никогда не являлся. В честь него назывались площади и улицы турецких городов, и долгое время он был единоличным символом движения в глазах всего мира.
Политическая карьера Юрия Османова в Крыму складывалась не особенно удачно. Одно время он возглавлял только что созданный Госкомнац Крыма, однако, не будучи в душе функционером, чиновником, он не сошелся во взглядах на обустройство татар с тогдашним крымским руководством и вскоре покинул этот пост, всецело отдавшись публицистике и работе в НДКТ. С большим упорством, унаследованным от отца и являющимся вообще отличительной чертой крымских татар, он пробивал стену изоляции, которую воздвигли его противники вокруг его организации и его взглядов.
В 1993 году эта стена начала поддаваться.
Осенью этого года группа членов НДКТ во главе с Османовым выехала в Турцию. Это была первая и единственная зарубежная поездка Османова, который, понятно, в советские времена всегда был «невыездным».
В Турции Османов встречался с представителями местной крымско-татарской диаспоры (очень многочисленной и экономически сильной) и, по словам его родственников, вернулся из поездки счастливым и окрыленным, поскольку ему удалось найти среди диаспоры многих единомышленников.
Однако тогда же, в Турции, Османову попались интервью, данные незадолго до этого Мустафой Джемилевым двум турецким газетам «Хюрриет» и «Сабах», которые повергли Османова в состояние негодования. В самом деле, в то время, пока Османов и его организация в Крыму трудятся над тем, чтобы совершенно исключить какой бы то ни было конфликт на этнической почве, лидер Меджлиса печатно рассуждает о «неизбежности вооруженных столкновений в Крыму между крымскими татарами и русским населением», говорит о готовности крымских татар взяться за оружие и фактически призывает турецкие власти к вмешательству в этот имеющий состояться конфликт!
Османов тут же отправился в редакции этих газет и заявил протест против подобных взрывоопасных публикаций. Впервые за многие годы общественность Турции и еще более широкие круги во всем мире увидели другую картину движения, отличную от той, которую рисовали радикалы-националисты.
Из обращения Ю. Османова Президенту Турецкой республики Сулейману Демирелю:
«… Меджлис был призван накалять нетатарское население в Крыму истерическими, открыто провокационными и абсолютно бесполезными „физическими“ акциями и скандалами. Все эти акции — это авантюры, которые разыгрывались… исключительно для собственных интересов империи или планов великонациональных и политических интриг… Меджлис — это торговля и обустройство коммерческих делишек на драматическом положении народа».
На ноябрь этого же года были запланированы новые поездки и встречи Османова в Турции и в Крыму, однако им не суждено было состояться, поскольку в ночь на 7 ноября 1993 года Юрий Османов был убит.
Шестого ноября вечером Османов находился в симферопольской гостинице «Москва» в помещении редакции одной из газет. Отсюда, по словам сотрудников газеты, он намеревался отправиться на свадьбу к друзьям. Сотрудница редакции М. имела привычку провожать Юрия Бекировича взглядом из окна до остановки троллейбуса, но в тот вечер он на остановку так и не вышел…
Утром тело Османова с многочисленными увечьями было обнаружено далеко от предполагаемого маршрута, в районе железнодорожного вокзала Симферополя. Следственные мероприятия поразительно быстро дали результаты. Дело в том, что неподалеку от трупа был найден военный билет на имя некоего Раиля Хайрова, жителя города Днепродзержинска. Уже через непродолжительное время владелец билета был задержан и признался, что в ночь с 6-го на 7 ноября он вместе с другим жителем Днепродзержинска, Константином Довженко, убил Османова с целью ограбления.
По словам обвиняемых, они накануне приехали в Симферополь и весь день пьянствовали. Когда у них кончились деньги, Довженко предложил своему собутыльнику кого-нибудь ограбить. С этой целью они пришли на улицу Гагарина. Навстречу им попался Юрий Османов. Довженко набросился на него, ударил кулаком в лицо, затащил под мост и там стал избивать. В этом ему помогал Хайров. Когда Османов потерял сознание, Хайров вытащил у него из кармана 15 тысяч карбованцев (мизерная по тем временам сумма), а Довженко обыскал сумку. Не найдя в сумке денег, он вновь принялся избивать потерпевшего. От полученных травм Османов скончался.
Официальная версия (которая, заметим, восторжествовала в окончательном приговоре суда) с самого начала вызвала массу вопросов не только у родственников и друзей убитого, но и у журналистов и политиков Крыма.
Почему труп оказался так далеко от того места (свадьба в доме друзей происходила в другом конце города), куда направлялся Юрий Османов в тот роковой вечер?
Что делал Османов ночью в одном из самых опасных районов крымской столицы?
Почему убийцы оставили такие улики на месте преступления?
Стали бы хулиганы, мелкие гопстопники, пусть и нетрезвые, наносить телесные повреждения такой тяжести пожилому человеку, не отличавшемуся здоровьем и заведомо не способному оказать нападавшим физическое сопротивление?
Наконец, почему убийство произошло как раз в тот момент, когда Османов задумывал новые политические мероприятия, буквально накануне президентских выборов в Крыму и выборов в Верховный Совет Крыма, где крымским татарам была предоставлена специальная квота?
Ход следствия также подтверждал догадки о том, что самая простая версия убийства не является самой правильной: не случайно приговор убийцам Османова был вынесен лишь спустя два года после совершения преступления (Довженко получил 15, Хайров — 11 лет лишения свободы), при том, что преступники были задержаны едва ли не сразу же после совершения преступления.
Известно, что один из обвиняемых в ходе следствия изменил показания дело было отправлено на доследование, но вернулось к прежней версии.
НДКТ с самого начала отбросило хулиганско-бытовую версию преступления и выдвинуло свою, фактически обвинив в организации убийства Османова второе, радикальное крыло движения.
Из заявления Информационной рабочей группы НДКТ:
«Стремительно падающий имидж национал-предателей в тоге бесстрашных борцов за права крымско-татарского народа, ставленников имперских сил, вызвал панический страх и бешеную злобу этих сил перед тем, что Национальное движение крымских татар способно получить вотум доверия народа и будет иметь реальное и весомое представительство в парламенте Крыма. А это, безусловно, привело бы к быстрой консолидации крымско-татарского народа вокруг его Национального движения. Тогда бы рухнула, как карточный домик, стратегия на раскол народа, существенно были бы затруднены возможности развязывания против него кровавой бойни по грузинскому (абхазскому, ингушскому и т. д.) варианту. Это означало бы признание де-факто полного провала стратегии 1994 года и тщательно маскируемой и скрываемой работы разведок. Именно поэтому враги решения крымско-татарского национального вопроса решились на подлый удар и на преднамеренное политическое убийство!»
Впоследствии члены НДКТ и все, кто интересуется этим, в перспективе важнейшим аспектом политики, имели немало случаев убедиться в осмысленности своей версии…
Если в первом акте пьесы на стене висит ружье, то в последнем оно обязательно должно выстрелить — принцип не только театрального искусства, но и большой политики, в том смысле, что если уж ружье на сцене появилось, то выстрелит оно обязательно.
Слишком часто конфликты в мировой истории возникали оттого, что кто-то просто начинал бряцать оружием или демонстрировать военную форму. Создание всевозможных паравоенных формирований на территории бывшего СССР в девяностых годах приобрело повальный характер. В редких случаях дело ограничивалось просто костюмированными шествиями, участники разного рода подразделений обычно не упускали возможность проявить свою крутизну на деле.