Чтение онлайн

Корабли Черноморского флота после эвакуации войск и беженцев из Крыма сосредоточивались в тунисском порту Бизерта. Тунис до 1881 г. был колонией Турции, потом его захватила Франция, и решение разместить в Бизерте русский флот тоже ни у кого не вызывало возражений. Общее руководство всеми соединениями и частями оставалось за Врангелем. Свой штаб он разместил на яхте «Лукулл», бросившей якорь на рейде Константинополя.

Галлиполийский полуостров, на котором предстояло разместить основную часть вывезенных из Крыма войск, заслуживает того, чтобы о нем сказать особо. Он тянется узкой полосой с северо-востока на юго-запад на 85—90 километров вдоль Дарданелльского пролива. Его ширина юго-западнее г. Галлиполи составляет около 27 километров, а наиболее узкое место по перешейку, соединяющему его с материком у селения Булаир, — чуть более четырех километров. Северо-восточная часть полуострова более низменная, почти равнинная у перешейка, а юго-западная — гористая. Почвы, особенно в равнинной местности, достаточно богатые для растительности, однако местное население в то время, когда к нему присоединились русские, хозяйством почти не занималось. Причем обработка земли производилась самым примитивным способом.

Здесь выращивались очень плохого качества пшеница и ячмень, а также бахчевые и бобовые культуры. Огородничеством, к большому удивлению русских, почти никто не занимался, садоводством тоже. Единственным объяснением печальному состоянию земледелия могла быть только инертность населения, так как почвенные и климатические условия были вполне терпимыми.

Население полуострова составляли в основном турки и греки. На полуострове было довольно много сел и деревушек и единственный город Галлиполи. Излучина берега закрывала его рейд от восточной зыби из Мраморного моря и образовывала удобную якорную стоянку для крупных кораблей, а старинная маленькая гавань обеспечивала безопасность для мелких судов.

Ко времени прибытия русских в Галлиполи не было крупной торговли, имелись лишь только мелкие лавочки и кабачки для матросов. Население города было многообразней, нежели полуострова в целом. По данным греческой префектуры, на это время там проживало: греков — 3941, турок — 2537, евреев — 908, армян — 608. {51}

Само название города объяснялось по-разному. Греки считали, что на их языке это — «красивый город». Некоторые связывали его с именем галлов, отряд которых проживал здесь некоторое время в 278 г. до н. э., а потом переправился в Азию. В черте города и за его пределами было немало разрушенных фундаментов больших домов, культовых сооружений, дворцов, фонтанов. Все это говорило о том, что город знавал и другие, более счастливые времена.

Свой след здесь оставили и события более позднего времени. Во время Крымской войны, в 1854 г., французы устроили на полуострове промежуточную базу и возвели для этого сильные укрепления на Булаирском перешейке. Тогда же в Галлиполи пригнали крупную партию русских пленных, часть из которых после смерти погребли на участке, отведенном потом для кладбища 1-го армейского корпуса.

Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 гг. русские войска уже подходили к булаирским укреплениям, но были остановлены заключенным перемирием. В ночь с 23 на 24 июня 1912 г. на полуострове произошло сильное землетрясение, от которого в г. Галлиполи пострадали почти все строения, в округе погибло несколько тысяч жителей. На судьбе города отразилась и Балканская война 1912 г. Тогда на полуострове скопилось до 200 тысяч мусульман, бежавших от сербов и болгар, угрожавших Константинополю. Эти беженцы грабили местных христиан, уничтожали сады на топливо. В войну 1914—1918 гг. часть христиан была выселена с полуострова, их дома тоже грабились и разрушались. От корабельной артиллерии в эту войну город пострадал не сильно, но налеты и бомбардировки авиации уничтожили много крупных зданий. В такое место и прибыли корабли с русскими изгнанниками.

Взорам находившихся на палубах представилась удручающая картина. По правому борту показались унылые постройки казарменного типа, в которых по соседству с сенегальским батальоном французских колониальных войск предстояло разместить Сергиевское училище. Дальше был маяк, а за ним потянулись серые развалины небольшого городка с редкой чахлой зеленью, неказистыми домиками на набережной.

Первыми на рейде Галлиполи отдали якоря пароходы «Херсон» и «Саратов». Это случилось 22 ноября 1920 г. Именно с этой даты начался отсчет «галлиполийского сидения».

Сойдя на берег, генерал А.П. Кутепов встретился с командованием французского гарнизона, осмотрел полуразрушенный городок и понял, что даже треть корпуса в нем разместить не удастся. Он высказал свои опасения французскому офицеру, и тот сообщил, что неподалеку есть место, где можно разместить остальные соединения и части. «Верхом на лошадях, — пишет в своих воспоминаниях командир 4-го кавалерийского полка полковник С. Ряснянский, — Кутепов и сопровождавший его французский офицер отправились для осмотра лагеря. С возвышенного берега им открылась долина "роз и смерти", названная так потому, что вдоль протекающей в долине речонки было много кустов роз и водились змеи двух пород, из них одна ядовитая, а другая род маленького удава. Земля эта принадлежала какому-то турецкому полковнику. "Это все?" — невольно вырвалось у Кутепова. "Все", — ответил француз» {52} .

Это «все» было голое поле. Кстати, впоследствии название Галлиполи русские перевели на свой лад, как «голое поле». Естественно, такая интерпретация шла от душевного настроя и осталась в их памяти навсегда. Единственным преимуществом этого места было наличие небольшой горной речушки, скорее ручья, и за питьевую воду можно было особо не беспокоиться.

Решено было по левому берегу речки разместить пешие части и артиллерию, а по правому — кавалеристов. У устья реки, ближе к морю, было оставлено место для беженского батальона. Непосредственно в городе планировали разместить штаб корпуса, офицерское собрание, военные училища, сведенные в один полк технические части, артиллерийскую школу, комендатуру, гауптвахту, интендантские и другие учреждения. На самом берегу моря был выделен домик для генерала Кутепова {53} .

Мелководье не давало крупным транспортам подойти прямо к пристани, поэтому людей и грузы свозили на берег на лодках, фелюгах и других мелких судах. Небольшое расстояние до города и лагеря обессилевшие люди не могли преодолеть за один раз и делали по две-три остановки для отдыха. К тому же на себе нужно было переносить и различную поклажу. Правда, французское командование в помощь русским выделило 50 повозок и 100 мулов, и они потом стали основой корпусного обоза. Но это не решало полностью проблемы. Был конец ноября, дули резкие холодные ветры, шел дождь. Дорога, особенно к лагерю, превратилась в сплошную грязь, и это сильно затрудняло выгрузку и обустройство войск на новом месте. Поэтому уже с самого начала возникла идея построить узкоколейку.

Параллельно завершалось и формирование корпуса. Началось оно еще в море и закончилось вскоре по прибытии частей в Галлиполи. Командиром корпуса был назначен генерал от инфантерии А.П. Кутепов, начальником штаба корпуса — генерал-лейтенант Е.И. Доставалов. Под их началом оказалось свыше 25 тысяч человек {54} .

В ходе реорганизации все пешие дивизии и полки были сведены в 1-ю пехотную дивизию под командованием генерал-лейтенанта В.К. Витковского, а начальником штаба этого соединения был назначен полковник Ф.Э. Бредов. В дивизию на правах полков вошли Корниловская, Марковская, Дроздовская и Алексеевская дивизии, став соответственно 1-м ударным Корниловским, 2-м пехотным Марковским, 3-м стрелковым Дроздовским и 4-м партизанским Алексеевским полками. В последний, кроме того, батальонами вошли самурцы, 13-я и 14-я пехотные дивизии и гвардейские части. В каждом полку из офицеров дивизий и полков, не получивших в подчинение личный состав, были сформированы офицерские батальоны. Кавалерийские части были сведены в дивизию под командованием генерал-лейтенанта И.Г. Барбовича {55} .

Вся артиллерия сводилась в бригаду под командованием генерал-майора А.В. Фока. Инспектором артиллерии назначался генерал-лейтенант М.И. Репьев. В бригаду входило шесть дивизионов: 1-й Корниловский, 2-й Марковский, 3-й Дроздовский, 4-й Алексеевский, 5-й тяжелый и 6-й бронепоездной. Из казаков было сформировано два корпуса: Донской генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова и Кубанский генерал-лейтенанта М.А. Фостикова. Всего в галлиполийском полевом лагере разместилось около 16 тысяч человек и около 11 тысяч в городе {56} .

30 судов русского военного флота с личным составом в шесть тысяч человек, в том числе Морской кадетский корпус, по указанию правительства Франции ушли в Бизерту. Определились и с беженцами. 22 тысячи из них переправились в Королевство сербов, хорватов и словенцев, в том числе два кадетских корпуса, четыре тысячи приняла Болгария и по две — Румыния и Греция. Остальные переехали в другие страны или остались в Константинополе {57} .

Солдаты и офицеры, высадившиеся на берег, впервые после длительного голодания смогли наконец поесть немного консервов, которые разогревали на кострах. В первую ночь никто не спал. Дул пронзительный холодный ветер. В лагере, когда поступили палатки, началось их заселение. Офицеры и солдаты размещались отдельно {58} .