Чтение онлайн

Но при всех трудностях и проблемах, которыми Крымская война была для обеих сторон наполнена до краев, опыт ее дал очень много новшеств и изобретений, которые с успехом применялись в последующих войнах, да и просто в гражданской жизни. Последствия Крымской войны оказались на удивление богатыми и разнообразными.

Самое интересное, что сражения в Крыму дали начало новому европейскому государству – Италии. 10 января 1855 года войну России объявило Сардинское королевство, расположенное на севере Апеннинского полуострова. Королевство не имело к России особых претензий, но было вовлечено в войну обещаниями французов оказать военную помощь против Австро-Венгрии. В конце апреля 1855 года под Севастополь прибыл Сардинский корпус из 15 тыс. человек под командованием генерала Альфонсо ла Мармора. Корпус стоял на Черной речке и впервые принял участие в штурме Севастополя 6 (18) июня 1855 года. Хотя сардинцы были в резерве, они впали в панику от этого грандиозного сражения. Потом они участвовали в сражении на Черной речке и в штурме Малахова кургана.

Большого вклада Сардинский корпус в сражения в Крыму не внес, но зато Сардинское королевство, вынашивавшее планы объединения всей Италии, получило очень крупный выигрыш. На Парижском конгрессе граф Камило Бензо Кавур был равноправным участником и внес в повестку дня «итальянский вопрос». Позиция Сардинии получила поддержку Франции и одобрение Британие, потом французы помогли в войне с Австрией. 17 марта 1861 года было провозглашено Итальянское королевство во главе с королем Виктором Эммануилом II.

Если бы Сардинское королевство не вступило бы в Крымскую войну и не приняло бы в ней хотя бы такого участия, то неизвестно, как бы сложилась историческая судьба Апеннинского полуострова, и вообще могло бы и не возникнуть объединенной Италии, сыгравшей потом столь значительную, хотя и неоднозначную роль в европейской и мировой истории ХХ века. Если бы в результате Крымской войны не было бы создано объединенной Италии, то Бенито Муссолини, скорее всего, так и остался бы социалистом.

Другие последствия Крымской войны были не столь масштабными, но тоже примечательными. Так, среди новшеств, появившихся во время войны, оказался новый покрой пальто, существующий и по сей день, названный в честь британского фельдмаршала барона Реглана, командующего британскими войсками в Крыму. Этот военачальник изобрел покрой пальто, в котором рукава составляют с плечом одно целое, и оно не беспокоило рану, оставшуюся после потери руки, да и, видимо, такое пальто ему было удобнее надевать. Фельдмаршал умер от холеры 28 июня 1855 года под Севастополем, но пальто покроя, названное в его честь регланом, стало очень популярным. Кожаные регланы вошли в большую моду в ХХ веке, и довольно часто применялись в качестве обмундирования комсостава, танкистов и летчиков.

Конечно, в наибольшей степени Крымская война дала последствия для военного дела, причем в самых разных областях. Очень большой вклад был сделан в развитие полевой фортификации. Оборона Южной стороны Севастополя породила целую систему полевой обороны, возводимой руками обороняющихся солдат. Глубина обороны составляла 1,5–2 км, перед главной линией были вырыты 2–3 линии траншей и ложементов (небольшие траншеи, выкапываемые вблизи вражеских позиций, из которых стрелки могли своим огнем мешать противнику укреплять свою оборону или готовиться к атаке), и за главной линией были еще две линии укрепленных редутов, батарей, баррикад. Все это было связано воедино системой ходов сообщений, оборонительных стенок, созданы укрытия и блиндажи. Укрепления прикрывались препятствиями, например, рвами или «волчьими ямами».

Опыт показал, что прогрызть такую оборону очень трудно, даже имея превосходство в артиллерии. Англо-французские войска не раз пытались бомбардировками снести укрепления и батареи, но терпели неудачу. В ходе боев большое развитие получила не только полевая фортификация, но и тактика боя в полевых укреплениях. Линия обороны разделялась на пять дистанций во главе с начальником, была организована доставка вооружения и боеприпасов, доставка продовольствия. Также была создана тщательно продуманная эвакуация раненых: «Начальник Севастопольского гарнизона, барон Остен-Сакен, усилив и участив вылазки, содержавшие неприятеля в беспрестанной тревоге, принял целый ряд полезных мер, имевших целью улучшить положение вверенных ему войск. Определены с точностью правила для уборки и относа раненых на перевязочные пункты, и сформированы особые команды носильщиков. Войска, стоявшие на оборонительной линии, должны были постоянно иметь по 8 человек с носилками, наряженных с каждой роты, которым было приказано относить раненых отнюдь не далее ближайших резервов к местам, означенным желтыми флагами. Ближайшим же резервам отделений предписано наряжать ежедневно по 12 человек с роты, для дальнейшего относа раненых к местам, означенным красными флагами, где раненые получали первоначальное медицинское пособие, и затем отправлялись на перевязочные пункты. Красные флаги находились в четырех местах, по числу отделений оборонительной линии». В дополнение к эвакуации, солдат ежедневно опрашивали о состоянии здоровья и заболевших тут же отправляли в лазарет. По этой причине в гарнизоне Севастополя холеры почти не было, по сравнению с осаждавшими союзными войсками, где холера косила тысячи, от фельдмаршалов до солдат.

К тактике боя в укреплениях также можно отнести организацию вылазок, постоянное наблюдение за противником, для чего выделялись наблюдатели-сигнальщики. Солдаты гарнизона часто ходили за «военнопленником», которыми обычно оказывались английские или французские часовые. Севастопольские солдаты даже придумали специальный крюк на длинном шесте, чтобы было удобнее захватывать пленного. Наконец, повреждения и разрушения, наносимые при обстрелах, немедленно исправлялись, часто под огнем противника.

Осада Севастополя показала, пожалуй, впервые в военной истории, что правильно организованная полевая оборона и без крепостных фортов может быть прочной и неприступной для противника. Также было показано, что бой в укреплениях может быть активным и результативным и вообще не должен сводиться к пассивному сидению в траншеях и редутах.

Распространение мощных пушек и нарезных ружей привело к огромному количеству раненых, которые оставались после каждого боя, не говоря уже о крупных сражениях. Например, после Инкерманского сражения в начале ноябре 1854 года в госпиталях и лазаретах Крымской армии было 10,5 тыс. раненых, не считая легкораненых, оставшихся в войсках. Именно в период Крымской войны выдающийся врач и хирург Николай Иванович Пирогов сформулировал основы военно-полевой хирургии. В Севастополе он руководил оказанием помощи раненым, проводил многочисленные операции, а потом обобщил свой опыт в научных трудах, не утративших значение и по сей день.

В Севастополе, на перевязочных пунктах, Пирогов дал медицинское определение войны, как травматической эпидемии, и считал, что медицинская помощь на войне должна быть тщательно организованной, как и любые противоэпидемические меры. Он потребовал учредить в военных госпиталях дельную и хорошо организованную администрацию, которая обеспечила бы правильное лечение и уход за ранеными.

Там же он ввел сортировку раненых и введение очередности оказания им помощи. Это серьезно подняло эффективность в оказании помощи, поскольку силы немногочисленных врачей не тратились на тех, кому помочь было уже нельзя, и на тех, кто мог подождать. Тяжелораненых оперировали и перевязывали в первую очередь. Этот принцип сохранился в военной медицине и по сей день. В ходе многих войн, сортировка раненых, введенная Пироговым в Севастополе, сберегла неисчислимые тысячи жизней.

Англичане сделали серьезный вклад в развитие военной логистики, оборудовав в Балаклаве морской порт для выгрузки военных грузов, а потом построив железную дорогу. В принципе, это было новое слово в военном деле. Английский опыт показал, что возможно высадить крупную армию на побережье моря, а потом развернуть необходимую инфраструктуру для ее снабжения, была бы только подходящая бухта или побережье, к которому могут безопасно подойти корабли. Английский опыт оказался весьма востребован в ходе Второй мировой войны, в которой велись сражения за тихоокеанские острова и архипелаги, требовавшие десантирования крупных соединений войск. Однако самая крупная после Крымской войны высадка на необорудованное побережье – это, конечно, союзническая высадка в Нормандии в мае 1944 года. После взятия берега там также соорудили временный порт, обеспечивший развертывание крупной группировки войск.

Временные военные железные дороги, впервые примененные англичанами под Севастополем в 1855 году, вскоре нашли широкое применение в войнах. Уже в 1881 году войска под командованием генерала М.Д. Скобелева во время войны в Туркмении, проложили по пустыне железную дорогу с колеей 500 мм. То же самое сделали французы в Тунисе. В 1875 году французский инженер Поль Декавиль разработал метод быстрого строительства узкоколейных железных дорог (500, 600 и 750 мм), в котором путь укладывался на минимально подготовленную трассу из готовых рельсовых элементов. Это были рельсы, жестко скрепленные между собой железными полосами, а потом и железными шпалами. В конце XIX – начале ХХ века «декавильки» широко применялись в боях в Африке, в Китае и на Мадагаскаре. В годы Первой мировой войны полевые железные дороги широко на обоих фронтах: Западном и Восточном, когда выяснилось, что имеющиеся железные дороги не в состоянии обеспечить подвоз всех необходимых грузов. На Западном фронте они сыграли большую роль в таких знаменитых сражениях: битвах при Ипре, Вердене, наступлении на Сомме. На Восточном фронте они наиболее активно использовались немцами, которые построили в Литве целую сеть военно-полевых железных дорог.

Во время Крымской войны англичане на своей временной железной дороге ввели еще одно крайне полезное новшество, которое потом широко распространилось, – санитарные поезда.

Наконец, телеграф. Вообще, европейские успехи в области связи были основаны на опыте использования оптического телеграфа или семафора, в котором сообщения передавались бликами зеркал. Во Франции первая такая семафорная линия появилась в 1794 году, и соединяла Париж и Лилль – 225 км. К середине XIX века семафорные линии соединяли Париж с Брестом, Кельном, Берлином. В России подобные системы появились в 1820-х годах и соединяли Петербург с соседними городами, а в 1839 году была сооружена самая длинная в мире семафорная линия длиной 1200 км, соединявшая Петербург и Варшаву. На суше семафор был вытеснен проволочным телеграфом, но оказался востребован на море и на железных дорогах.