Крымская война 1853-1856 гг.
Шрифт:
Второе наступление Анатолийской армии на Тифлис снова начал Батумский корпус. В начале июня 1854 г. авангард его вторгся в Грузию и двинулся к Кутаису, но 8 июня был наголову разбит русским заслоном под командованием подполковника Эристова в бою у селения Нигоити. Это заставило командира корпуса генерала Селим-пашу задержаться на укрепленной позиции за рекой Чолок, стягивая к себе подкрепления. В итоге переведенный сюда командовать русским отрядом генерал Андроников оказался примерно в таком же положении и при таком же соотношении сил, как и полгода тому назад под Ахалцыхом. Он имел в своем распоряжении всего 13 тысяч человек против 40-тысячного корпуса турок. И снова, положившись на отвагу и боевое мастерство русских воинов, Андроников принял решение атаковать позицию втрое сильнейшего противника.
Утром 16 июня русские колонны устремились на штурм и с хода овладели первой линией турецких укреплений. Однако перед второй линией их атака захлебнулась, и попытки повторить ее не имели успеха. Ободренные этим, турецкие войска начали готовиться к переходу в контратаку. Но тут опять сказалась наиболее сильная сторона кавказских войск России — хорошо налаженное совместное действие пехоты, кавалерии и артиллерии.
В самый критический момент боя русские орудия, следовавшие, как обычно, в боевых порядках пехоты, выдвинулись вперед и несколькими залпами разметали турецкие завалы, в бреши которых хлынула пехота. О том, с какой самоотверженностью сражались в эти минуты русские войска, свидетельствует подвиг унтер-офицера Петра Горошкина, который получил в рукопашной схватке двенадцать ран, но несмотря на это до конца оставался в строю.
В то же время грузинская конная милиция обошла вражескую позицию по лесным оврагам, считавшимся непроходимыми, и ударила на турок с флангов. Турецкие батальоны перестроились в каре, против которых иррегулярная конница признавалась в то время бессильной.
Но кавказский милиционер был совсем не то, что турецкий башибузук. Он воевал за свой очаг, а не ради грабежа, 120 милиционеров полегли перед первым каре, но зато один из турецких батальонов был почти полностью изрублен, а еще несколько батальонов рассеяны.
Вскоре войска Селим-паши под дружным натиском русских пехотинцев и грузинских конников были обращены в бегство и рассеяны по окрестностям. В Батум турецкий командующий возвратился лишь с незначительным отрядом. От этого удара турки так и не смогли окончательно оправиться до самого начала следующей кампании.
Едва русские войска, таким образом, отразили удар противника с юго-запада, как на них обрушился новый удар с противоположной стороны. В середине июля вновь двинулся на Тифлис крупный отряд Шамиля, численностью свыше 16 тысяч человек. На этот раз Шамиль выбрал для наступления чрезвычайно удачное время: угрозой Тифлису он сковал действия Бебутова, хорошо зная, что тот, перед лицом турецкой армии, не сможет бросить против него сколько-нибудь значительные силы.
15 июля русские заслоны разбили авангард Шамиля у селения Шильды, но затем были оттеснены главными силами врага до села Цинандали в 60 километрах от Тифлиса. Над центром тогдашнего Закавказья нависла серьезная опасность: противник угрожал опередить русские части, спешившие к месту прорыва с далеких кордонов, и ворваться в город, дезорганизовав тыл Действующего корпуса русских. Но в этот момент Шамиль неожиданно для себя столкнулся с силой, сорвавшей все его планы: против его мюридов поднялось крестьянство Кахетии. Целых три дня Шамилю пришлось вести бои с крестьянскими дружинами, а когда на помощь к ним подоспели, наконец, русские войска, — его отряды бежали в неприступные аулы горного Дагестана. На этот раз угроза со стороны Шамиля была устранена окончательно.
Почти одновременно с Шамилем выступил 20-тысячный Баязетский корпус турок, двинувшийся на Эривань. Уже в походе командир его получил известие о разгроме Шамиля и задержался перед Чингильским перевалом в ожидании новых распоряжений. Этой грубой ошибкой противника воспользовался Эриванский отряд русских, насчитывавший всего 3,5 тысячи человек. Командир отряда генерал Врангель поспешил занять почти неприступную позицию на перевале с тем, чтобы иметь возможность обороняться на ней против вшестеро превосходящих сил врага.
29 июля, проделав более чем пятидесятикилометровый марш, русские войска успели подняться на перевал до подхода главных сил противника, но полностью овладеть перевалом не смогли. Изможденные почти суточным переходом и быстрым подъемом на гору, солдаты целыми ротами валились на землю и засыпали под прикрытием своих конных разъездов, вступивших в перестрелку с неприятельскими дозорами.
Между тем турецкий корпус, задержанный самоотверженной атакой нескольких сотен казаков, которые сумели обойти перевал по горным тропинкам, поднялся, наконец, на Чингильские высоты и начал строиться в боевой порядок, готовясь к атаке. Оборона в создавшейся обстановке означала для русских верную гибель: слишком уж подавляющим было численное превосходство врага. Поэтому командир русского отряда принял решение сбросить турок с перевала стремительным ударом. Отважиться на такой шаг при подобном соотношении сил можно было, только твердо веря в неодолимость русского штыкового удара.
И русский штыковой удар, действительно, оказался неодолимым. Почти четверть атакующих пала под картечью и ружейным залпом неприятеля, но после нескольких минут ожесточенной рукопашной схватки весь турецкий корпус в панике повернул назад, и лавина тел покатилась вниз с перевала, спасаясь от шашек казаков и милиционеров. До Баязета турецкий командующий добрался лишь с собственным конвоем, и только в ста километрах от города ему удалось собрать около двух тысяч беглецов. Баязетский корпус турок как активная боевая сила перестал существовать.
Через день русские войска без боя заняли крепость Баязет, где оказались значительные запасы оружия, пороха и продовольствия. Раненых же русских воинов армянское население, спасенное от очередной резни, донесло на руках до самой Эривани, сменяясь в каждом селении.
Теперь, наконец, получил возможность перейти в наступление 20-тысячный отряд Бебутова, стоявший лагерем на полпути между Александрополем и Карсом, у селения Кюрюк-Дара, в 15 км от главных сил турок. Наступление было назначено на 5 августа. Но в этот же день двинулся на русских и 60-тысячный турецкий корпус, фактический командир которого — англичанин Гюйон задумал решить судьбу кампании в одном генеральном сражении. В итоге противники неожиданно столкнулись друг с другом в открытом поле.
Полагаясь на тройное превосходство в силах, Гюйон решил окружить и уничтожить русский отряд целиком. Он разделил турецкий корпус на три равные части, одна из которых должна была сковать противника наступлением в центре, а две другие — обойти его с флангов. Вскоре турецкие войска растянулись подковой на добрый десяток километров.
Хорошо поставленная разведка дала возможность Бебутову вовремя раскрыть замысел неприятеля, а гибкий походный порядок русского отряда позволил быстро перестроить войска в соответствии с обстановкой на поле боя. Русский командующий решил разгромить вражеские силы по частям. Свыше половины отряда под командованием генерала Белявского он бросил на наиболее опасное правое крыло противника, остальным войскам поставил задачу сдерживать турок в центре, а против левого турецкого крыла, не представлявшего пока еще непосредственной опасности, оставил лишь слабый заслон.
Сражение началось попыткой турок помешать развертыванию русских войск огнем своей артиллерии. Однако в атаку на батареи противника устремился русский драгунский полк, который обратил в бегство турецких артиллеристов, захватив у них несколько орудий. Тогда Гюйон атаковал русские войска всей 20-тысячной массой своего правого крыла и потеснил русские батальоны. Но на помощь своей пехоте пришли, как всегда, артиллеристы и конники.
Русская артиллерия приняла на себя всю тяжесть вражеского удара, ведя огонь до последнего, но не отступая ни на шаг. Кавалерия же ударила с флангов и расстроила боевой порядок противника, вынудив турецкие батальоны перестроиться в каре. Первая атака русских кавалеристов была отбита с большими для них потерями, но они проявили исключительное упорство в достижении своей дели. Восемь раз повторяли русские эскадроны атаку, потеряли убитыми и ранеными половину солдат и три четверти офицеров, но врубились, наконец, во вражеские каре и рассеяли их.