Чтение онлайн

– Такова терминатор стальная судьба – электронике сгинуть в стихии. Вообще понятие работать головой предусматривает не только буквально истолкование, даже когда речь идет о единоборствах!

Горящий робот взорвался, разлетелись осколки. Вновь ударила пара автоматов, но их Маруся заставила замолчать.

– Робот лучше человека хотя бы тем, что никогда не скажет: Я сыт войной, хочу домой! – Девушка-рейнджер горько усмехнулась.

Следующий этаж был прикрыт огнеметами. Они встретили бегущую красавицу волной пламени. И тут же замолчали, Маруся выстрелила. Один из воинов близоруко прищурился и ткнулся в щиток. Двоих отбросило на спины. Четвертый оказался неудачником получил пулю в живот, и ему пришлось немного помучиться.

– Свинец способствует пищеварению, особенно если пилюля в форме патрона! – Сострила Маруся.

Несколько коротких очередей и этот этаж очищен.

На следующем, какие-то типы в водолазных костюмах, явно бронированные. Но против урановых пуль они явно не тянут. Особенно если стрельнуть в лицо. Даже наоборот кажутся неуклюжими. Правда, пару гранат сумели бросить.

– Вы застали волки, на прокаченном пути, разлетитесь на осколки, и не сможете спасти! – Девушке-мутанту стало весело.

Машина тем временем передала картинку:

Адмирал уже жалобным тоном произнес:

– Пришлите вертолет и возьмите меня.

– Постараемся сэр. – Писк в ответ.

Маруся резво преодолела последние препятствия. Охрана у входа, с богато накрученными винтовками М-26, а также подствольниками скалила рожи. У некоторых были даже плавники, приспособления метающие типа «пьяная граната». И разумеется тип в экзоскелете, причем весьма экстравагантном, и впрямь похожий на кощея, только не в меру разжиревшего.

– Ну, вот как я говорила: последний бой, он трудный самый! – Девушка-рейнджер прищурилась блеснула зубами. – Пройдем без затей.

Автомат подал голос:

– А вдруг в последний момент камни «Броня» откажут и тебя убьют.

Блондинка-терминатор спросила:

– С чего это они откажут?

Олег Рыбаченко вернулся к реальности в результате жесткого удара. Он машинально воскликнул:

– Я за советскую власть.

Его со всех сторон обложила вызванная парторгами бригада войск особого назначения. Они вышли чтобы пленить всего лишь ребенка в камуфляже. Пацан хоть и снайпер до такой степени увлекся видениями, что не успел отреагировали чтобы как-то защититься. Вот у него и вырвали оружие.

Капитан НКВД ответил:

– Разберемся! Тем более что враг может принять любую личину. А пока руки за спину и следуй за нами.

Мальчишка не стал возражать, на Олега Рыбаченко от такой несправедливости, навалилась оцепенение. Он не сопротивлялся когда с него сорвали камуфляжную куртку и отличные военные сапоги. Ему защелкнула сзади руки, и грубо толкнули в спину. Ну, вот теперь он арестант. Бесправная, репрессированная врагом русской нации личность, с которой могут сделать что угодно. Даже расстрелять, закон позволяет это с двенадцати лет. Правда в этом случае он всего лишь вернется в свою вселенную, к друзьям девчонкам-мутантам. А что было бы, будь он простым мальчишкой, ведь забрили бы капитально, может даже смерть стала бы избавлением: в лагерях ужасно!

Мальчика попавший в плохую историю, еще раз врезали прикладом между острых лопаток и зашвырнули в машину. Приковали цепью к стене, для чего было сделано специальное приспособление. Знаменитый «Черный воронок» рванул с места и прибавил ходу. Не смотря на юные годы рационально мыслящий Олег Рыбаченко даже подумал, что не рационально ради одного беспризорника гонять большую машину. Вообще так даже весело почти собственный фургон везет в казенный дом. Надежно будет в доме том под железным замком. Олег Рыбаченко удивился своему спокойствию, ведь тюрьма далеко не курорт. Впрочем в последние месяцы он привык к экстриму. Что ему было лучше, чем каталажке когда разрушили его дом и прогнали родителей. Слава всевышнему, что царила теплая погода и мальчик не замерз. Но ведь и зимой когда снова с адской силой вспыхнула война, сколько детей страдало и мучилось. К счастью девчонки-мутанты всегда могли обеспечить достаточно комфортные условия мальчику, причем городскому.

Черт побери – вот машину тряхнуло и колечко цепи крепко впилось в детское запястье. Словно большие клешни сдавили кисть и выступили синяки. Даже кости хрустнули…

Мальчишка тонко ойкнул и пацан пропищал:

– Скорость ты не сбрасывай на виражах… Только так научишь побеждать!

Они приехали, оставив ворота с вышками и проволокой. Мальчика отковали и вывели на улицу. Лаяли русские овчарки. Ввели в подвал. Что-то капало сверху.

Олегу Рыбаченко вновь стало страшно. В первую очередь его обыскали, так из всех одежды на мальчике после предварительно обыска, остались лишь штаны ( остальное уже изъято), заняло это не много времени – разве что ремень порвали. Немецкий кинжал вызвал неподдельное восхищение у следователя.

– Вот мы думали простой беспризорник, а это диверсант. Обыщите его более тщательно.

Дотошная процедура личного досмотра не из приятных, тем более что мальчишке очень грубо осмотрели, рот, уши, ноздри, чуть не оторвали яйца. Ковырялись и очень болезненно и в пятой точке. После чего нанесли несколько ударов дубинкой. Мальчик Олег от боли и унижения ронял холодный пот, но мужественно молчал, он чувствовал себя партизаном, попавшим на допрос в гестапо.

Эго осветила прожекторами, и тщательно переписывали различные приметы, родинки, крошечные шрамы от полученных в боях к счастью легких, царапающий ранений. В процедуре принимало пара женщин из органов, и мальчишка смутился, невольно его круглое личико налилось пунцовой краской.

– Ну что ты дурачок хмуришься. – Смеялись полные надзирательницы. – Тебя хорошенько обкорнают.

После чего с Олег Рыбаченко сняли отпечатки пальцев. Делали это грубо, угрожая сломать пальцы, сильно давили. Женщина заметила:

– Этого мальчика раньше сильно избивали!

Следователь с очень нехорошей улыбкой на пасти, обрадовался:

– Так это значит наш старый клиент! Что же разберем его по косточкам.

Послей процедурой, стало бритье головы. Машинка была ручная, то есть стригла нажатием пальцев и разумеется от частого пользования тупая. Поэтому стрижка оказалась весьма болезненной. Клочки светлых волос слетали с правильной головы мальчишки, падали в низ. Парикмахер сам возможно зек, бритоголовый подросток лет шестнадцати подколол.

– А ты симпатичный! Будешь сестричкой!

Олег Рыбаченко хоть руки скованы сзади, дерзко ответил:

– Ты еще от братана – получишь!

Парикмахер попробовал ударить по голове, но Рыбаченко увернулся, и всадил башкой в нос. Зек-подросток упал, мальчишка подскочила охрана и стала бить. Олег ощущал обжигающие удары, один из первых пришелся по голове. Но его тело огрубело, и чувство было такое когда бьют пьяного, все чувствуешь, но приглушенно, а значит терпимо. Только удар пришелся по достоинству, мальчик почувствовал боль и дернулся, из горла вышел стон. Затем его быстро добрили. Окатили ледяной водой из ведра, что пожалуй даже взбодрило мальчишку. Затем бросили полосатую, видимо еще с немецких лагерных запасов пижаму. Странно, но она пришлась впору – видимо гитлеровцы заранее припасли запася для узников-детей. Даже старый номер никто не перешил, разве что пометили красным. Следователь скомандовал:

– Хватит теперь ты просто тысяча четырнадцать! В камеру к таким же сорванцам его! Он, судя по всему, умеет терпеть боль. Их, приучают к таким штучкам, сразу видно диверсант.

Олег чувствовал себя очень скверно – наручники сильно и болезненно зажали ему кисти, а милиционеры грубо волокли под локотки. Тюрьма старая, стены толстые, от чего ступени неприятно холодили, босые ноги.

Разумеется постельных принадлежностей или полотенца не выдали – да и мудрено, тратить на таких как он уголовников.