Чтение онлайн

В начале 1992 года целый ряд российских политиков высказался за пересмотр акта 1954 года о передаче Крыма из состава России в состав Украины. Это были не только консерваторы-державники, но и либералы, такие, например, как тогдашний мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, заявивший, что «Крым никогда не принадлежал Украине» и, что «… у Украины нет правовых и моральных оснований выдвигать претензии на Крым».[16] Что касается «национал-патриотов», то они не ограничивались заявлениями и попытались даже перенести спор на территорию, «занятую противником», благо ситуация для этого там складывалась благоприятно. 3–5 апреля в Севастополе находилась делегация Российского парламента во главе с вице-президентом Александром Руцким, государственным советником РФ Сергеем Станкевичем и генерал-полковником Борисом Громовым. Члены делегации говорили в основном о Черноморском Флоте, однако, затронули и проблему Крыма: на вопрос, имеет ли вице-президент данные о том, что из Крыма в Россию пе15 Цит. По: R. Solchanyk. Ukrainian-Russian Confrontation over the Crimea, RFE/RL Research Report, 21 February, 1992, p. 27; См. Также R. Solchanyk. The Crimea Imbroglio: Kiev and Moscow, RFE/RL Research Report, V.1, № 40, 9 October, 1992, p.7

16 Taras Kuzio. Russia-Crimea-Ukraine. Triangle of conflict. L. 1994, p.15

ревозится часть военной техники, Руцкой ответил: «Для чего нам из России в Россию что-то перевозить?»[17]

С. Станкевич подверг резкой критике акт 1954 года, заявив, что он «не имеет под собой никаких правовых оснований». Этот политик выразил уверенность в том, что ВС России «покончит с этим».[18] С. Станкевич также высказал большие надежды в связи с крымским референдумом о независимости вслед за которым, по его мнению, должно было последовать вхождение Крыма в состав России.[19] ВС России образовал 6 февраля 1992 года специальную комиссию по изучению обстоятельств передачи Крыма Украине в 1954 году.[20]

Обострение крымско-украинских взаимоотношений в мае 1992 года вызвало новый всплеск активности ВС России. 21 мая состоялось обсуждение правомочности акта 1954 года о передаче Крыма из состава России в состав Украины. Умеренные группы депутатов предлагали принять заявление по данному поводу, в котором бы помимо констатации «противоправия» акта 1954 года оставался бы подтвержденный Россией принцип «неприкосновенности границ в рамках СНГ».[21] Комитет по международным делам вынес на обсуждение проект закона «О правовой 17 Независимая газета, 7 апреля 1992

18 Там же.

19 Там же

20 См. Постановление ВС РФ «О продолжении работы по изучению правовой обоснованности решений Президиума ВС СССР от 19 февраля 1954 г. и ВС СССР от 26 апреля 1954 г. о выведении Крымской области из состава РСФСР», Россия, Крым… с. 97

21 Независимая Газета, 22 мая 1992

оценке решений высших органов государственной власти СССР и РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году, и о порядке внешних границ России», в котором содержалась весьма жесткая позиция по отношению к Украине. В итоге обсуждения было принято Постановление ВС России, дезавуировавшее акт о передаче Крыма. Но уже 22 мая депутаты ВС России приняли также заявление к ВС Украины, где было отмечено, что Россия не выдвигает территориальных претензий к Украине, подтверждая неприкосновенность существующих границ.[22]

Акт ВС России имел, таким образом, не столько политическое, сколько «моральное» значение. Реакция на него ВС Украины была соответствующей. Президент Украины Л. Кравчук, вице-премьер В. Дурдинец сделали ряд заявлений для прессы, в которых осудили московские решения. Однако, поскольку российский парламент после своего голосования даже не направил в Киев официального уведомления о его результатах и о предложении начать украино-российские переговоры по Крыму, реакция Украины также не приняла вид какого-либо официального документа.[23]

Острота полемики определялась, однако, отнюдь не только, а возможно, не столько реальным значением Крыма для обоих государств или ностальгическими воспоминаниями, сколько тем, что проблема Крыма и на Украине, и в России стала важным фактором острой внутриполитической борьбы. Как на Украине, так и в России 22 Независимая Газета, 23 мая 1992

22 Независимая Газета, 23 мая 1992

23 Независимая Газета, 26 мая 1992

тема Крыма являлась, прежде всего, средством давления ведущих политических сил друг на друга, а также способом поднятия собственного престижа в глазах общественности. Последнее в свою очередь определяло то, что обсуждение крымской проблемы носило хотя и чрезвычайно острый, но почти целиком риторический характер.

Отношение к крымской проблеме, а также проблема Черноморского Флота стали предметом острых политических дискуссий внутри российского истеблишмента. Как утверждал С. Шахрай: «Именно вопросы об СНГ, Крыме, Черноморском Флоте… являются плацдармом для политической борьбы, прежде всего, внутри России».[24] Особенно отчетливо это проявилось в ходе обсуждения и принятия ВС России специального Постановления «О статусе г. Севастополя» от 9 июня 1993 года, в соответствие с которым город на основании ряда противоречиво толковавшихся документов объявлялся находящимся в российской юрисдикции. Как отмечал Виталий Портников в Независимой Газете: «На нынешнем сенсационном решении парламента заметен отблеск не столько российско-украинского противостояния, сколько внутрироссийской вражды: оно принято после наконец-то компромиссной встречи российского и украинского президентов (встреча в Завидово в июне 1993 года — А.М.). Находящемуся в крайне затруднительной ситуации российскому законодательному органу крайне важно именно в момент потери политической перспективы и чувства реальности выставить себя эдаким «отцом отечества», гораздо более патриотом, чем президент».[25]

ВС России был лишен реальных рычагов осуществления собственных решений. Внешняя политика, в том числе украино-российские отношения, находились в компетенции президента России Б. Ельцина. Его же позиция существенно отличалась от парламентской. Она находилась в русле общей стратегии постперестроечной российской власти на отказ от «имперских притязаний». Ельцин в свое время позволил себе резкие высказывания, однако, его реальная политика по отношению к соседям была достаточно умеренной. Как указал тот же Виталий Портников: «Позиция президента Б. Ельцина гораздо более реалистична просто потому, что руководителю страны приходится заниматься реальной работой. Поэтому дистанция между фразой и делом у президента достаточно велика. К тому же, лидеру страны, в которой ежедневно возникает то та, то иная республика, вряд ли есть смысл допускать подобную дестабилизацию у соседей».[26] Указывая на факты провозглашения Уральской, Южноуральской, Вологодской «республик» В. Портников напоминает, что Крым был первым территориальным, а не национальным государственным образованием, получившим республиканский статус на территории бывшего СССР, и его включение в состав России могло бы, по мнению обозревателя, стимулировать «внутренний сепаратизм».[27]

25 Независимая Газета, 13 июля 1993

26 Там же

27 Там же

Еще более важной причиной, обусловившей политику президента России в крымском вопросе в 1992–1995 гг., по-видимому, следует признать боязнь дезинтеграции Украины или появления там недружественного России режима вследствие настойчивости последней в выдвижении территориальных претензий.[28] В конце 1993 года в Независимой Газете был опубликован обширный доклад Вл. Разуваева, руководителя центра по изучению международных отношений в Евразии (институт Европы РАН). В нем автор настойчиво указывал на опасность дезинтеграционных процессов на Украине, прежде всего для Российской Федерации, поскольку это будет означать для нее «… сначала нежелательное соседство с авторитарным и националистическим режимом», а после того, как «военный режим на Украине через определенный промежуток времени обнаружит свою несостоятельность», Москва будет поставлена перед необходимостью вмешательства в ситуацию, цена которого, по мнению автора, «окажется непомерно высокой».[29]

Доклад недвусмысленно рисовал опасность развития (а значит, и поддержки Россией) движения ряда 28 Ср.: «Было бы не правильно отрицать присутствие внутри российского политического спектра сил, которые выступают за насильственную реинтеграцию Украины с Россией или восстановление Советского Союза… но доминирующий образ мышления внутри российских элит является абсолютно иным. В качестве характерного примера можно процитировать параграф из документа, подготовленного влиятельным неправительственным советом по внешней и оборонной политике; в нем говорится, что ситуация на Украине, но не сама Украина представляет наиболее серьезный вызов безопасности и внутренней стабильности России (см.: Независимая Газета, 27 мая 1994)» Мошес А. Конфликтный потенциал в российско-украинских отношениях. Взгляд из России, Этнические и региональные конфликты в Евразии. К.2. Россия, Украина, Белоруссия, М.,1997, с.27

29 Независимая Газета, 17 декабря 1993

украинских регионов на обособление от Киева и призывал Кремль перейти от политики «отстраненной сдержанности» по отношению к Киеву к политике активной поддержки тех сил на Украине, которые могли бы обеспечить стабильность в государстве. Известный демократический еженедельник Новое Время аргументировал подобную позицию даже интересами русскоязычного населения Украины и Содружества в целом: «Чем лучше будут отношения между Россией и Украиной, тем меньше шансов у галицийцев (представителей националистических кругов Западной Украины — А. М.) стать у власти, тем спокойнее будет житься русским на Украине, тем теснее будет экономическая интеграция, тем реальней будут шансы на политический и военный союзы».[30]