Крымский узел
Шрифт:
Никакая культурная украинизация, если даже предположить ее успешность, не изменит этой тенденции, поскольку регионализация Украины осуществляется не столько на этническом, сколько на географическом уровне. Этнический элемент в этом процессе имеет, конечно, значение, но отнюдь не определяющее. Большую роль здесь играет ощущение культурной дистанции между западом страны и востоком, а также территориально-производственные особенности регионов (в том числе интересы региональных элит).
Все это также говорит в пользу того, что крымский автономизм 21 века будет окрашен не столько в национальные, сколько в «региональные» тона, а национально-культурный элемент будет играть лишь роль «закваски». Постепенное вытеснение «традиционных» этнических «национализмов» какой-то новой интегральной общерегиональной идеологией, возможно, станет устойчивой тенденцией крымской политической жизни наступающего столетия, и, возможно, мы будем свидетелями того, что борьба, надеемся, только идейная, в Крыму в 21 веке будет вестись не между представителями различных этносов, а между этническими идеологиями и идеологией общерегиональной, крымской, условно говоря, между традиционными этническими национализмами и, если угодно, общекрымским регионал-национализмом.
В соответствии с этими тенденциями, очевидно, будет развиваться и крымскотатарское движение, для которого снова приобретет смысл сформулированная в прошлом веке Исмаилом Гаспринским задача преодоления культурной и политической изоляции. Политикам будущего предстоит ответить на вопрос, останется ли стратегия и тактика политической борьбы крымских татар рассчитанной на решение лишь своих этнических задач, или для обеспечения достойного места крымскотатарской составляющей крымского сообщества им предстоит позаботиться о создании какой-то новой стратегии. По-видимому, только ориентация на общекрымские интересы будет способна вывести крымскотатарское политическое движение на новый уровень, поможет преодолеть ему нынешнюю этническую ограниченность, а вместе с этим и более эффективно добиваться существенного улучшения экономического и социального положения крымских татар (о том, что такие тенденции имеются, говорит, например, опыт деятельности НДКТ).
В 21 веке крымское региональное сообщество окажется перед достаточно драматическим выбором — либо осознать себя неким единым целым, имеющим собственные интересы в области использования и сохранения той территории, на которой оно существует, либо, погрязнув в этнических и политических противоречиях, стать объектом (а значит, в перспективе и жертвой) борьбы и споров внешних для себя сил. Никогда за всю историю Крыма местному сообществу, точнее, его элементам не удавалось достичь внутреннего согласия, из-за чего во многом история Крыма и имела столь трагический характер. Однако никогда раньше так остро не осознавалась эта задача, как она осознается сегодня на самом исходе 20 века. Рискнем предположить, что основным содержанием будущей крымской истории станет обретение крымским региональным сообществом своего оригинального, самобытного лица. Речь не идет о радикал-сепаратистской программе. Крыму еще предстоит дорасти до подлинной самостоятельности, к тому же, в современном обществе политическая независимость не более чем фетиш. В нашем мире глобальных взаимосвязей сегодня нет места традиционному суверенитету, ценность которого, похоже, останется в предшествующей эпохе — эпохе наций-государств. Полноценная (экономическая и культурная) автономия, федерализм — вот, по-видимому, то, что в ближайшей перспективе будет ощущаться как действительно необходимое Крыму.
Политический процесс в Крыму будет идти в русле глобальных евразийских трансформаций.
На наших глазах рухнула одна из крупнейших империй мира. С ее падением началась эпоха дезинтеграции, которая, безусловно, принесла хаос и страдания огромному количеству людей. Сегодня предпринимаются лихорадочные попытки организовать бытие постсоветского пространства по моделям наций-государств, однако дезинтеграционные процессы носят более глубокий характер и их невозможно остановить с помощью искусственно прочерченных границ. При всей своей разрушительности дезинтеграция высвобождает живые силы территорий, которые до сего времени были изъяты из исторического существования, являясь лишь пассивными поставщиками ресурсов для полнокровной жизнедеятельности имперского центра. Дезинтеграция разрушает традиционные схемы организации социума, традиционные представления об общности, этничности и т. д. Вернее будет сказать, что этот процесс и является зримым выражением кризиса традиционных институтов и общностей.
В ином своем измерении он носит творческий характер, поскольку в нем рождаются и новые сообщества и новая система взаимоотношений между ними. Как ни странно это покажется на первый взгляд, именно регионы сегодня являются носителями объединительных тенденций, похоже, в них одних еще живут ценности некоего общего пространства, пространства, которое мыслится сообществом не наций-государств, а поступательно развивающихся регионов (аналогичный пример демонстрирует объединяющаяся Европа, которая, по-видимому, в своем новом качестве ближе к «Европе регионов», нежели к Европе национальных государств). На территории бывшего СССР Крым — один из выразителей подобных же тенденций.
Если «крымскому узлу» суждено когда-либо быть развязанным, то, очевидно, только близким к вышеизложенному образом. Будет ли это осуществлено в 21 века, или он затянется еще туже, сказать сегодня довольно трудно. Несомненным представляется лишь то, что усилия извне вряд ли приведут к какому-либо положительному результату. В подлинном смысле слова этот комплекс проблем может быть разрешен только нами самими…
Примечания
1
Taras Kuzio. Russia — Crimea — Ucraine. Trianglof conflict, L., 1994
2
Горбачев С. Севастополь в третьей обороне. 1991-19… ч.1, Севастополь, 1995
3
Власенко С. Анатомия необъявленной войны. Крым, Севастополь, Флот. 1991-199…, Киев, 1997
4
D. R. Marples, D. F. Duce. Ukraine, Russia and the Question of Crimea, Nationalities Papers, V.23, 1995, p.271; Crimean Tatars: Repatriation and Conflict Prevention, OSI, New York, 1996; Кримські татари: історія і сучасність, Матеріали міжнародної наукової конференції. Київ, 1995; Крымскотатарской проблеме посвящен также периодический сборник, выходящий с 1998 г. в Симферополе — Кримськотатарське питання.
5
Губогло М., Червонная С. Крымскотатарское национальное движение, тт. 1–2, М., 1992; Червонная С. Крымскотатарское национальное движение, т. 3, М., 1995; Червонная С. Крымскотатарское национальное движение (1994–1996), Институт этнологии и антропологии РАН. Исследования по прикладной и неотложной этнологии, № 101, М.,1997
6
A. Wilson. Crimean Tatars. A Situation Report on the Crimean Tatars for International Alert, Cambridge, 1994
7
Габриелян О., Ефимов С., Зарубин В., Кислый А., Мальгин А., Никифоров А, Павлов В., Петров В. Крымские репатрианты: депортация возвращение и обустройство, Симферополь, 1998
8
Сборники документов: Россия, Крым и город русской славы Севастополь. Документы и материалы 1783–1996, М., 1996; Ведомости ВС Крыма, Симферополь, 1992–1994; Вестник Совета Министров Крыма (затем Вестник правительства Республики Крым), Симферополь 1992-94; Собрание Законодательства Республики Крым (затем СЗ Автономной республики Крым), Симферополь, 1995–1998; Собрание нормативно-правовых актов АРК, Симферополь, с 1998 г. и т. д.
9
Багров Н. Крым: время надежд и тревог, (Симферополь, 1996)
10
Супрунюк Е. Хроника дрейфующего полуострова и история моего похищения, Симферополь, 1998
11
Леонид Грач: политический портрет на фоне событий, Симферополь, 1994
12
Договор между РСФСР и УССР, Россия, Крым и город русской славы Севастополь. Документы и материалы 1783–1996. М. 1996, с.8
13
Выписка из стенограммы заседания 2-й сессии Верховного Совета РСФСР, 42 совместного заседания Совета Республики и Совета Национальностей 22 ноября 1990, там же с. 89–90
14
Jaroslaw Martyniuk. Ukrainian Independence & Territorial Integrity, RFE/RL Research Report, V.1, N13, 27 March, 1992, p. 64.
15
Цит. По: R. Solchanyk. Ukrainian-Russian Confrontation over the Crimea, RFE/RL Research Report, 21 February, 1992, p. 27; См. Также R. Solchanyk. The Crimea Imbroglio: Kiev and Moscow, RFE/RL Research Report, V.1, № 40, 9 October, 1992, p.7
16
Taras Kuzio. Russia-Crimea-Ukraine. Triangle of conflict. L. 1994, p.15
17