Чтение онлайн

А моя семья в составе отца-милиционера с тросточкой, безработной матери – учительницы и сестренки 4-х лет, питалась, живя в Исилькуле по карточкам, и видимо дед помогал картошкой. Весной 1945 года, когда начал таять снег, многие горожане Исилькуля ринулись собирать мороженый картофель, который можно было использовать в пищу. хотя бы переработав его в крахмал для оладий Они без всякого масла казались вкуснее, чем из соевой муки, полученной, по карточкам (ленд-лиз из Америки) И вот 9мая по радио картонной тарелке говорит Сталин, вторично подобную эмоцию от радиосообщения я испытал 12 апреля 1961 года в поезде Владивосток-Москва, когда услышал о полете Гагарина в космос. Весь день 9мая на пустыре в центре Исилькуля возле железнодорожного вокзала шел стихийный митинг. Все были веселы. В этом году здесь заложили парк Победы. А осенью я пошел в первый класс 2х этажной школы №1 Исилькуля, из которой только что выехал госпиталь. Книг и тетрадей не было и чтобы на чем – то писать, мне дали синий томик Ленина из сборника собраний сочинений с большим просветом между строчками. Так я начинал правописание, то ли от этого, то ли от природы почерк у меня долгое время был корявый в отличие от родителей и сестер.

Начали возвращаться демобилизованные с войны солдаты с вещмешками, в которых иногда кроме ложки да пары белья ничего не было, а у жившего напротив нашего дома моего сверстника Гены Кузнецова вернулся отец – офицер. От взрослых слышал, что привез он из Германии вагон товарный всяких вещей, корову, свинью и собаку и все они породистые. В дом к ним меня не пускали, но Гена угостил меня как-то на улице печеньем, которое я увидел впервые. А наш отец с фронта и последующего госпиталя привез палочку из-за хромой ноги и изюма в баночке для бритья на5 0 грамм.

В Исилькуле тетя Шура, папина сестра, на паровозе работала кочегаром. Я ее видел пару раз, но лица не запомнил. Кстати, о паровозах, на них тогда работали бригады в 3-4 человека – машинист, помощник машиниста, кочегар и проводник. Машинист управлял паровозом, как его работой, так и относительно железнодорожной колеи. Помощник помогал ему в этом. Но основная его работа была в поддержании давления пара в котле, а соответственно в его отоплении, которое заключалось в открывании вручную и закрывании дверцей топки котла с помощью рычага. Кочегар в это время должен был закидывать -10 кг угля в топку совковой лопатой, а чтобы это было постоянно и быстро. Он должен был уголь перелопатить из тендера, ближе к кабине машиниста, в общем, это работа уборщика угля в шахте, куда тетя Шура вскоре и уехала, в шахту Зыряновска в Казахстане. Тогда многие демобилизованные солдаты из наших краев подались на шахты Казахстана и Урала, где можно было заработать хорошие деньги и свободно купить питания помимо карточек. А в Исилькуле на карточки давали в зиму 1945-1946 года хлеб черный, но что в нем было непонятно, предполагаю что опилки. Он был какой-то сырой, и когда мама ставила его в печь, чтобы он допекся, то он превращался в уголь. В это время к нам на квартиру приехала семья папиной сестры Марии с сыном и новым мужем Федором. Отец сына Лени погиб на фронте. В августе 1945 года родилась моя сестра Тома, и летом 1946 года я с сестрой Алей был отправлен в хлебную деревню Ночку, где действительно был хлеб. Хоть и напополам с вареным картофелем, но было молоко и жареные караси из озера с яичницей и сметаной. После зимнего голодания я не отказывался ни от одного предложения поесть. Позавтракав у бабушки, я не отказывался поесть молочка с караваем у тети Фекли, которая осталась одна, так как ее дочь Надя вышла замуж за демобилизованного по ранению танкиста Степана, который стал работать в колхозе Ночка по договору, за муку, так как он там стал работать дизелистом на мельнице. Тетя Фекля приведя меня к себе, доставала из погреба крынку холодного молока, но сливки не снимала, а перемешивала их в крынке с молоком. И наливала мне пол-литровую кружку этого изобилия, открывала вновь испеченный белопушистый каравай пшеничного хлеба без картошки высотой в 25-30 см и диаметром в 40-50 см, нарезала 2-.3 куска, что я и поедал.

Вспоминается мне эпизод военного времени, связанный с ее погребом. Погреба были у всех под домом, потому что вне дома земля может промерзнуть и на 2 метра, т.к. морозы в 40 градусов там не редкость.

А было это, по-видимому, зимой 1943-1944 года. Зовет меня тетя Фекля к себе. Надя, наверное, была на работе, чтобы я помог ей продать казахам картошку, меня она оставила наверху, а сама залезла в погреб и подавала оттуда казахам наверх картошку в ведрах. Стоят в комнате 3 здоровых казаха (их тогда в Исилькульском районе не брали в армию как малочисленную нацию). И принимают ведра картошки, подаваемых маленькой тетей Феклей. с которой казахи договорились о покупке 6ти мешков картошки и даже отдали деньги тете Фекле. и когда казахи все мешки загрузили картошкой и вынесли на сани мешки, тетя Фекля вылезла из погреба. И ахнула. мешки то казахи сшили из 2 х мешков. Но делать было нечего казахи поехали взрослых рядом никого и русское «бог с ними» остановило тетю Феклю от дальнейших действий. Была она как все в роду бабушки тихие. Не крикливые, спокойные. Хоть и повидала горя потеряла мужа и 3х сыновей, а потом после смерти Семена воспитывала внучек.его дочек в семье невестки и только после совершеннолетия девочек перебралась к семье дочки Нади в Омск, куда та переехала с мужем и детьми.

А вот еще летне осенний эпизод. Я со сверстниками играю на траве возле полевой дороги на нашей улице. По этой дороге в день проедет бригадир на пролетке раз-два . Вдруг галопом несется пара лошадей, запряженная в повозку, а в ней 2 хлопца лет по 15. Их догоняют 4 казаха взрослых верхом на лошадях и на наших глазах возле нашего дома вилами колют этих хлопцев. Пока те, обливаясь кровью, не падают с ног, а казахи величаво покидают поле брани, а хлопцы и не оборонялись вовсе. Так как кроме одного кнута для лошадей у них ничего не было. А причиной избиения хлопцев стали несколько клочков сена из копешки возле дороги, где был аул казахов. Хлопцы эти были из Украинки, где был сельсовет. И рано утром их послали отвезти зерно на элеватор в Исилькуль. Видно не доспавшие хлопцы на обратном пути уснули в телеге, доверившись лошадям. Но те тоже проголодались и, учуяв запах сена, свернули с дороги, подошли к копешке сена и стали дергать пучки сена из копешки и жевать. Что и увидели казахи из аула и стали кричать. А четверо схватив вилы, прыгнули на своих коняшек-монголок, которые могут лететь галопом со скоростью 80км\час все 50 км. Пацаны от шума из аула проснулись и погнали своих коняшек запряженных в телегу со скоростью 30км\час. А поскольку до Украинки было км 15, а до Ночки 5, пацаны свернули телегу в Ночку в надежде, что русские из Ночки им помогут. Но это был обеденный час женщины, и подростки были на работе, а в деревне были немощные старики и дети до 10 лет-итог хлопцев покололи казахи за 3 пучка сена съеденных лошадьми. Так зарождалась неприязнь к нации, вместе с анекдотами о жирных казахах, мол, поел казах котелок барашка, оперся толстым животом о луку седла и лопнул у него живот. И как-то прощаешь людям свое нации и жестокую драку моих сверстников в возрасте 15-17 лет в той же Ночке занозами стальными прутьями от ярма быков. Улица на улицу из-за того какому-то пацану Ваньке с нашей улицы симпатизирует девчонка Машка, а она нравится ее соседу Гришке. Прощаешь и тому солдату с эшелона переброски войск из Германии к Японии летом 1945 года, когда меня мама послала продать ведерко репы которую она беременная корячась, вырастила под окном квартиры. На привокзальный базарчик. Солдатик тот, в отличие от других, купивших у меня репу на этом базарчике по1 рублю за штуку при цене коробка спичек 2 рубля, спросил почем репа, взял 10 штук самых отменных и ушел не заплатив. Несмотря на крики моих соседок-торговок. Ребята постарше. у эшелонов солдатских меняли свежую зелень на ножики, патроны и прочую мелочь. Патронами потом устраивали фейерверк, иногда с последствиями. В Исилькуле был перегонный аэродром, где садились самолеты американские и наши при перегоне их с Дальнего Востока в сторону фронта и для маскировки самолетов вдоль дорог были отрыты траншеи под самолеты. Пацаны разводили костер у трашеи, сами залезали в траншею и бросали патроны в костер, те естественно стреляли пулями, впечатление от единственного моего присутствия при этом «Свистят они как пули у виска..»

Оскорбленная справедливость вела русских против татаро-монгольского ига, Бонапарта, Гитлера, США в Корее, Вьетнаме, своих сливок-царей доморощенных и привозных, доведших народы России до появления Разина, Пугачева, революции 1905 года и 1917 года. Чтобы сливки народ не снимали в отдельную крынку, нужно чтобы они не давили сильно сверху на остальное молоко-народ и давали ему жить. Лучшее качество этого молока-народа получается при размешивании сливок в молоке. Европейские сливки. это поняли давно, после взятия Бастилии и Красной Баварии, те сливки, которые этого не понимают, не делятся с молоком-народом и доводят до оскорбления справедливости, в своей недальновидности получают выборку сливок из крынки, что очень плохо влияет на качество и жизнь народа

Самая тяжелая зима в плане питания, была у нас зима 1947-1948г.г., неурожай в Сибири даже картофеля был. С весны не было дождя, а к осени он зарядили и много картофеля, как и зерна, погибло, а тут отменили карточки, но еды не прибавилось, опять весной народ пошел по колоски и мороженый картофель на полях колхозных

Отца в это время перевели в опер уполномоченные в одно из немецких сел нашего района Пучково (колхоз имени Чкалова). Как недавно написали в «Известиях» все наши вожди при советской власти были идеалисты вначале, но при ближнем знакомстве с народом становились диктаторами, а кто ими не становились, те вели к развалу экономики и государства, как случилось у Брежнева и Горбачева. Так вот оперуполномоченный назначался райкомом партии и районным отделом милиции для того, чтобы на селе вовремя готовили семена к посеву, ремонтировали технику, вовремя сеяли и убирали урожай и больше сдавали этого урожая государству, потому что в 1945-1949 годах было еще голодно, не говоря о странах Варшавского договора, включая Восточную Германию. Государство до того любило свой народ, что действиями своими предлагало: ты народ спи, мы тебя разбудим, чтобы ты умылся, побрился, накормил скот вовремя и больше бы поработал в колхозе. Для блага всего народа заработал бы больше трудодней, а от большого или малого урожая государство возьмет почти все. Оставив на трудодни по 10-30 грамм зерна на трудодень, что при заработке в 365 трудодней колхозник, в среднем, получал 36-100 кг зерна в год. При простом расчете становилось видно, что при норме хлеба на одного человека в день-300грамм карточная пайка военная на детей и служащих и 800 грамм на рабочего, этого хлеба не хватало даже одному работающему колхознику, а если в семье малые дети, куда деваться бедному крестьянину. В общем, была государственная барщина, от которой бежали беспаспортные колхозники в армию, институты, чтобы там получить паспорта. Но нельзя сказать. Что виновата социалистическая система. Эта система ковала атомные бомбы, ракеты и реактивные самолеты, конструкторов и рабочих высококвалифицированных сгоняли в шарашки высокооплачиваемые, по тем временам, институты и ящики держали под неослабным вниманием. А сельское хозяйство тоже вроде было при семи няньках. От секретаря ЦК Компартии до парторга колхоза, от министерства сельского хозяйства до института исполкома по сельскому хозяйству.

Так почему же рывок в технике получился уже в 1953 году-атомная и водородная бомбы. Ракеты, реактивные самолеты, а в сельском хозяйстве только к 1958 году. Я никогда не был в сливках. Читал только газеты и видел крынку изнутри, из молока.

Да, в 1950 году был первый хороший урожай зерновых в Западной Сибири. Еще лучший был в 1952 году, уже тогда стало ясно, что нет необходимой уборочной техники, элеваторов и спецвагонов для перевозки зерна, а про деревенские участки первичной обработки зерна и говорить не надо. Все держалось как в войну на женских бицепсах, школьниках и горожанах, привозимых на 2-3 недели в деревню. Все наши идеалисты коммунисты диктаторы, начиная с Ленина, не учитывали в своей работе релаксационный характер советского (русского) народа.Сигнал от кнопки на столе секретаря ЦК КПСС угасал или сильно деформировался уже у инструктора горкома сельского хозяйства, а нужно было ещё чем-то расшевелить селян, чтобы они от души полноценно отработали сезон посева, обработки и уборки урожая, не считая грамотной зимовки животноводства. За работой райкомов для народа ничего не стояло, кроме проталкивания в председатели колхоза нужного райкому человека. В 95% это был «Свой» человек, а не специалист и даже не святой веры коммунист, наезды в данную деревню 1-2 раза в год по случаю лекция или сообщение о каком-то пленуме или давай-давай план. Не были коммунисты-руководители районов и области своими людьми на селе. Не знали, как расшевелить народ. За небольшим исключением для подъема производительности их труда, как заинтересовать селян, а не гнать сверх плана на элеватор по дороге, усыпанной зерном вместо асфальта, что наблюдалось сплошь и рядом в целинное время.

Не было уверенности, что урожай, какой бы он не был, не увезут на элеватор государству, оставив селянам, хлеб до февраля месяца как было во времена Некрасова. И все эти руководители, включая до ЦК, которые рядились под народные руководители, умели материться и пить белую и загубили дело 1917 и 1945 годов, русский народ оставался на 1948 год, в большинстве своем, на селе ленным, неисполнительным и пьяным, из-за чего урожай большей частью зависел от природы. В 1948-1949 г.г. урожай собирали по 6 центнеров зерна с гектара, да и то засоренного сорняками,

В июле1948 года наша семья переезжает в село Пучково Исилькульского района Отец назначается директором начальной школы, а мама учительницей. В феврале этого года, родился наш брат Борис. В школе еще был учитель Петр Иванович Нефейльд – из поколения немцев, приехавших по зову царицы России Екатерины второй на Украину. А при заселении Сибири, приехавших вместе с русскими и другими нациями в нашу область, все коренное население села Пучкова состояло из этих немцев. В селе была одна улица дворов на 50.а Петр Иванович с братом бывшим инженером из Ленинграда и двумя сестрами жили на хуторе в 3х км от села. Ближе к ж д. полустанку, откуда брат Петра Ивановича привозил один 30 ти ведерную бочку деревянную уложенную на телегу с двумя оглоблями с речной водой из водопровода Омск-Исилькуль для паровозов. Говорили, что от сильной работы инженером у него «поехала крыша» и его не отправили в лагеря как всех немцев, а отпустили сюда к родным. Иногда отец меня посылал к Петру Ивановичу на хутор с какими-то поручениям В одно из посещений хутора я видел, как ленинградский брат читал книги из библиотеки большой Петра Ивановича. Держа их почти у колена стоя. Я думал, что это от недуга его. Но сейчас понимаю, не было у него очков нужной диоптрии. На хуторе был большой сад. Наша семья жила в квартире при школе. Квартира состояла из кухни на углу деревянного корпуса школы и одной большой комнаты, в которой мы спали. Папа с мамой на отдельной кровати и стояли еще 2 кровати одна моя и одна 2-х сестер, и зыбка младенца Бори. у которого была грыжа от рождения, и он долго плакал, невзирая на заговоры бабок, к которым возила его мама. И только когда исполнилось ему год, сделали операцию и все прошло. Еще была у нас кровать, где жила прислуга помогающая маме в уходе за детьми и приготовлении пищи. Когда мама вела уроки в школе. Из кухни были 2 двери. Одна в сени, где был чулан. Другая в учительскую-библиотеку детской литературы. Книги, которые я все прочел за5 лет проживания там. Там я сделал первый грех тяжкий. Украл сначала одно печенье из портфеля Петра Ивановича. Потом стал брать по 2 печенья. Такие они были вкусные их пекла сестра Петра Ивановича, мужчины за 70 лет худощавого, как и его сестры. И когда я стал брать (воровать) у Петра Ивановича по 2 печения он стал приносить в портфеле не по 5 шт., а по 7, то есть на мою долю. Как не были печения вкусны и, тем более что мы питались скудно в семье, но когда я пошел учиться в 5 класс. в школу села Маргенау я забросил это воровство

В колхозе имени летчика Валерия Чкалова в селе Пучково в 1948 году был председателем бывший полковник, которого направили сюда после ранения. Его дочка вечно растрепанная, была замужем также за офицером высоким, здоровым парнем, работал ли он в колхозе. Не знаю, но что точно помню. Что про него говорили немки взрослые «видишь, как Матрена устроилась, ни чиста. Ни умыта, а муж дитя обхаживает и даже полы моет» Зимой 1949 года председатель Фомин вместе с дочкой. зятем и внучкой уезжает к себе в Подмосковье. И тут началась карусель, райком партии предлагает поочередно 3 разные кандидатуры своих людей в председатели .А немцы-колхозники на 80% состоящие из женщин.3 парней до 20 лет, одного ветеринара, с обожженным лицом и пацанов до 16 лет уперлись в одну свою кандидатуру из соседнего немецкого села немца лет 75,здорового как Поддубный. В конце концов, райком сдался, но председатель этот работал недолго. В 1950 году стали укрупнять колхозы и наш колхоз им. Чкалова сделали бригадой соседнего колхоза им. Энгельса тоже с немецким населением, бригадиром стал парень из нашего села Пеншель, такой же крепкий богатырь. Он бригадирствовал до нашего переезда из Пучково в Васютино летом 1953 года.