Чтение онлайн

Я должен спросить у кого-нибудь, что случилось. Но если открыть им, кто я такой, меня смогут легко убить. Возможно ли задавать вопросы, не открывая, кто ты такой? Может быть, мне повезет в ночной тьме?

Когда наступили сумерки, я выбрался наружу и побрел по улицам. С наступлением темноты на улицах всегда было мало людей, поэтому и наши вылазки за пропитанием мы предпочитали совершать ночью. Но я помнил, что иногда мы встречали людей и прятались от них. В этом и была моя надежда.

Через несколько часов я дошел до парка. Раньше я никогда не обращал внимания на такие места, потому что люди не работали и не жили здесь, а значит, и ловушек не ставили. Но мне пришла в голову мысль, что люди могут здесь отдыхать, и может быть, даже ночью. Я протиснулся сквозь ограду и побежал по траве. Вскоре я увидел то, на что надеялся — человека, растянувшегося на скамейке. Рядом со скамейкой росло дерево, и я спрятался за ним, чтобы он не понял, где я нахожусь.

— Прошу прощения! — окликнул я его.

Человек пошевелился.

— Извините, что побеспокоил, — продолжал я. — Интересно, не сможете ли вы мне кое о чем рассказать?

Мужчина уселся.

— Рас-сказать. А кто это? Где ты?

— Говорит ли вам о чем-нибудь имя «Амадея»? — спросил я.

— Да где ты? — повторил он, и даже в темноте я увидел, как он крутит головой по сторонам.

— Я здесь. Неважно, где. Я просто хочу знать, что случилось с Амадеей.

— А кто такая Амадея? — спросил он.

— Если вы не слышали об Амадее, то может быть, вы слышали о Леди Света?

— Леди Света? — воскликнул мужчина. — Ты меня разыгрываешь, да? Выходи, где ты? Покажись!

Он встал со скамьи.

— Ну хоть подскажи, где ты!

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я.

Он подошел к дереву.

— Ты на дереве, а? Слезай, чтобы я тебя видел.

Мне стало ясно, что от него я не узнаю ничего. Единственное, чего он хотел — найти меня, и хотя я понимал его чувство нетерпения, когда ищешь и не находишь, все же я не собирался выдавать себя. Я уже собрался бежать, когда он снова заговорил.

— Эти твои Амадея и Леди Света — я, вообще-то, знаю, где они. Но только если и ты хочешь узнать это, тебе придется показаться. Я не собираюсь давать такие сведения тем, кого я не вижу. Так ведь?

Я не побежал.

— Я не могу показать вам себя, — ответил я. — Если я покажусь, то вы не поверите собственным глазам.

— Ну, не покажешься, не скажу. Как хочешь, приятель.

Он вернулся к скамейке и снова улегся. Я вышел из-за дерева, все еще не зная, что мне делать. Я знал, что ему нельзя доверять, но кому я вообще мог сейчас доверять? Если он знал что-то про Амадею, я должен был вытянуть это у него.

— Я здесь, — позвал я. — Здесь, у дерева.

Он повернулся и выглянул из-за спинки скамейки.

— Не вижу. Подойди ближе, приятель.

И я подошел. Я стал сзади скамейки, так чтобы он мог увидеть меня, но не смог бы дотянуться.

— Я здесь, внизу.

— Черт бы меня побрал, — пробормотал он. — Черт бы меня побрал. Крыса!

Он отвернулся и постучал себе рукой по голове. Я впервые увидел его лицо. Морщинистое, с густой бородой. Он был в шляпе, поэтому я не разглядел его глаз. Между досок скамейки я видел, что его одежда истрепана и грязна.

— Это мне выпивка в мозги шибанула! Крысы не разговаривают!

Он снова посмотрел вниз, на меня.

— Сгинь!

— Я могу говорить. Однажды я был кучером. Я ищу Леди Света, чтобы она снова превратила меня в кучера.

— Говорящая крыса! Всякое видал, но чтоб такое…

— Вы сказали мне, что знаете, где они, — настаивал я. — Теперь вы увидели меня, так пожалуйста, скажите мне, где они.

Человек снял с голову шляпу. На голове оказалась копна встрепанных волос, которую он, почесываясь, запустил руку.

— Да, верно, — согласился он. — Амадея и Леди Света. Да я их, собственно, прекрасно знаю. Слушай, если ты сейчас посмотришь вон туда, в сторону дороги, ты увидишь большой дом, а в окнах свет. Видишь?

Я обернулся в направлении, которое он указывал, и неожиданно все вокруг погрузилось в полную тьму. Как будто меня отрезали от всего остального мира. Он накрыл меня своей шляпой.

Я не успел ни пошевелиться, ни проскочить под шляпой, а человек уже был надо мной, и схватил меня через шляпу, сжав так, что я еле дышал.

— Вот. А теперь посмотрим, кто это.

Он осторожно загнул поля шляпы так, чтобы освободить мою голову, и чтобы я не смог его укусить.

— Вы мне ребра сломаете! — пискнул я.

— Переживешь. Надо же, говорящая крыса. И большая какая, а? Сильная… Тихо! А то голову оторву. Где ты научился говорить, а?

— Я уже говорил. Я был кучером.

— Кучером, да? Крыса на козлах. Мне сегодня повезло! Тебя послало само небо, да. Вместе с тобой, крыса ты или кучер, мы заработаем целое состояние. Будешь делать то, что я скажу, и я разбогатею. Фред Биггс и его говорящая крыса! У тебя есть имя, кучер?

— Роберт. Пожалуйста, выпустите меня.

— Выпустить тебя — упустить удачу. Э, нет, Роберт, теперь я и ты будем заниматься делами вместе. Бобби, вот как я буду звать тебя. Фред Биггс и Бобби. Мы прославимся на весь мир. Вот только я не могу держать тебя так все время. Пошли.

Он поднялся, все еще больно сжимая меня в кулаке и зашагал через парк на улицу. Я умолял выпустить меня, но он не обращал на это внимания. В его руке я был скован не хуже, чем в ловушке у Амадеи, но на этот раз я попался против собственной воли и был страшно напуган. Я вспоминал предупреждения моего отца и слезы моей матушки. Мир людей — не только кареты, музыка и танцы. Все-таки в большинстве своем люди были чудовищами, и вот я по собственной глупости отдался в руки одному из таких. Сейчас мне было бесполезно успокаивать себя тем, что еще недавно я был готов умереть, если не узнаю человеческого мира. Страх неподвластен разуму.

Он принес меня во двор, где стояли штабеля ящиков с какими-то фруктами. Когда он вошел, я услышал шорох маленьких ножек, и догадался, что это разбегались мои сородичи. Но Фред Биггс не обратил на них внимания. Он присел в проходе между ящиками и опустил меня перед входом в неубивающую ловушку, которую я узнал с первого взгляда.

— Залезай внутрь, — скомандовал он.

Тут он немного ослабил свою хватку, так что у меня не было другого выхода, как оставаться на месте или бежать вперед, в ловушку.

— Ну, давай! — и тут он толкнул меня в спину свободной рукой. Я бросился вперед, попытавшись повернуться и сбежать, но он опередил меня и захлопнул дверцу клетки.

— Попался!

Затем он поднял клетку и снова вынес меня на улицу. Я бросался на дверцу и грыз прутья, но они не поддавались. Я снова стал упрашивать его отпустить меня на волю — тщетно. Он не обращал на меня внимания, пока мы не вернулись в парк, на скамейку. Тогда он заговорил снова.

— А теперь, Бобби, — начал он, — слушай, что мы будем делать. Я буду ухаживать за тобой, как за собственным сыном. Я буду кормить тебя твоими любимыми лакомствами, ты у меня будешь чистенький и здоровенький, я даже постелю тебе бархатную подушку и сделаю игрушечную карету, если захочешь. А в ответ на мою доброту ты будешь говорить, когда я тебе скажу. Понятно? Тебе нужно будет только говорить. Ну как, договорились?