Чтение онлайн

— Что? — всплеснул руками генерал, едва не выронив бокал. — Вам тоже хочется посмеяться, Василий Иванович? Посмотрел бы я на вас, попади вы под руку этого горячего ублюдка.

— Да, ладно, Григорий Алексеевич, отнеситесь с юмором, синяки и шишки украшают мужчин, — губернатор скинул верхнюю куртку и с наслаждением растянулся в кресле. Однако снова встретившись взглядом с генералом, не смог сдержаться, гоготнул. — О, боже… Простите, Григорий Алексеевич, это нервное, видели бы вы себя…

— Да ну вас, — проворчал генерал и отвернулся. Залпом выпил бурбон, скривился — какая, дескать, гадость этот ваш американский самогон.

— А в остальном как дела в вашем ведомстве? — беззлобно поинтересовался губернатор.

— Нормально, — проворчал начальник ГУВД, опасливо потрогав коросту под губой. — Ситуация стабильная, бардак во всем. Опаздывают что-то наши коллеги, Василий Иванович. Как бы не струхнули эти мудаки.

— Я им струхну, — пообещал, погрозив кулаком непонятно кому, губернатор. — Я им так струхну, что до конца своих дней не осмелеют. Дичь, как я понимаю, доставлена, генерал? Можно выпускать в леса?

— Да, Василий Иванович, — ответил генерал.

— Невоспитанный вы все-таки человек, Григорий Алексеевич, — сомкнул густые брови Василий Иванович. — Сидите тут, выпиваете. Нет чтобы предложить старшему товарищу тоже выпить, обслужить его. Эх, Григорий Алексеевич, недостает вам воспитания, — губернатор с неохотой выбрался из кресла, шагнул к бару, распахнул зеркальные створки и, впечатленный разнообразием представленной продукции, погрузился в задумчивость. Генерал таращился ему в затылок с неприкрытой нелюбовью, фыркал под нос.

С улицы донесся шум. Прибыла машина. Василий Иванович оторвался от бара, сместился к окну и отогнул шторки. На парковку, потеснив его «Ровер», забрался японский внедорожник, и из него уже выгружались люди.

— Кого там принесло? — проворчал Олейник.

— Законописец наш прибыл, — усмехнулся Морозов. — Сенатор, блин. Представляешь, Григорий Алексеевич, всякий раз, как вижу эту каланчу, вспоминаю Калигулу. Почему он назначил коня сенатором, а нам какого-то козла — нельзя?

— Вы правы, хуже не бывает, чем дурак с законодательными инициативами, — проворчал Олейник.

— Да нет, дружище, ты не прав, — задумчиво вымолвил губернатор, — Владимир Митрофанович не такой уж олух царя небесного. В противном случае не оказался бы в нашей компании…

Василий Иванович вернулся к бару, не мудрствуя лукаво, извлек бутылку русской водки, пару стопок и пристроил это дело на стеклянной столешнице. Ищущий взгляд устремился к холодильнику — водка, чай, не виски, обхождения без закуски не потерпит. Заскрипела входная дверь, и взорам собравшихся предстал председатель Законодательного собрания области, член Совета Федерации Баркасов Владимир Митрофанович — длинный, как силосная башня, солидный, обладатель большой серебристой головы и окладистой бородки. Владимиру Митрофановичу недавно исполнилось 57 лет, хотя старше пятидесяти он не выглядел и в походном обмундировании смотрелся очень выигрышно. Впрочем, выигрышно он смотрелся везде — и на трибуне Заксобрания, и в зале заседаний на Большой Дмитровке, и в многочисленных рабочих поездках по области — особенно в окружении приближенных, которых превосходил на целую голову.

— Привет честной компании! — провозгласил Баркасов, манерно расшаркавшись и с интересом воззрившись на бутылку водки. — А интересное, кстати, предложение, господа. Не пропустить ли нам по рюмочке?

— Можете пропустить, — проворчал, отворачиваясь, Олейник. — А мы, пожалуй, выпьем.

— Через холодильник, Владимир Митрофанович, — выразительно кивнул на агрегат губернатор. — Тащите закусон, а мы вам, так и быть, нальем.

Владимир Митрофанович был покладист и добродушен. Этикет и хорошие манеры уже смертельно надоели. Он вывалил из банки помидоры в хрустальное посудное изделие и присоединился к компании.

— Вы тоже в нескольких местах, Владимир Митрофанович? — охотно потянулся к помидорчику губернатор.

— Лишь бы не в федеральном розыске, — пробормотал генерал — он, похоже, до упора решил разыгрывать роль буки.

Сенатор отзывчиво хохотнул и тоже зацепил двумя пальцами багровый аппетитный овощ.

— Да, сегодня у меня встреча со старым институтским другом, проживающим в Норвегии и имеющим намерение что-то инвестировать в нашу область. Надеюсь, это не промышленный отлов семги… Отлично выглядите, генерал, — засмеялся сенатор, обратив внимание, с каким усердием отворачивается Олейник. — Грандиозо, генерал, брависсимо. Надеюсь, вы вышли победителем из нелегкого сражения? Кстати, анекдот, — он заранее рассмеялся, хотя ничего еще не рассказал. — Как распознать оборотня? — А чего их распознавать? Они в погонах.

— Не смешно, — фыркнул Григорий Алексеевич.

— Кому как, — пожал плечами Баркасов. — Ау вас как дела, Василий Иванович? — обратился он к ухмыляющемуся губернатору. — Как поживает ваш бедный богатый родственник?

Можно было не выяснять, кого он имеет в виду.

— С Козякиным все в порядке, — осклабился Василий Иванович. — Нас дерут, а мы крепчаем, как говорится. Да что мы все о нас, Владимир Митрофанович? С вами-то как? Ходили слухи, что нездоровилось вам на прошлой неделе? Вроде «Скорая» на дом приезжала? Может, пора о пенсии подумать, Владимир Митрофанович? А то не щадите вы себя с этой окаянной работой…

— Конфуз случился, Василий Иванович, — расплылся от уха до уха сенатор. Он держался молодцом, на подколки не реагировал, сам любого мог подколоть. — Нет, серьезно, ничего страшного. Желудок прихватило после ужина, жена в панику, давай эскулапов вызывать. До язвы далеко, — уверил Владимир Митрофанович, простирая длинную руку к бутылке. Застыл, состроил мечтательную физиономию. — А, в общем-то, заманчиво, Василий Иванович. Когда-то мы мечтали о вечной молодости, теперь мечтаем о вечной пенсии… Хотя, я слышал, с изобретением виагры на пенсии уже не так скучно? — он простодушно засмеялся.

— Ты разливай, Владимир Митрофанович, не тормози, — усмехался Василий Иванович. — Нормально, мужики, так здорово, что все мы здесь… ну, далее по тексту. А то горбатимся в своих кабинетах, света белого не видим. Поохотимся сейчас в охотку, так сказать, взбодримся, о делах наших скорбных покалякаем, а после в сауне посидим, песен грустных попоем, и главное, чтобы никаких баб. Ну, давайте, мужики, за процветание и безопасность, так сказать.

— Про баб ты мощно задвинул, Василий Иванович, — крякнув и зажевав солененьким, прокомментировал Олейник. — Машина, кстати, подъехала. Гадом буду, кожей чувствую, что это она… Ну, в смысле, баба.

Жующие мужчины подошли к окну. Подъехала еще одна машина — удлиненный внедорожник марки «Фольксваген». Оттуда выгружались крепкие мужчины в камуфляже и такой же раскраски шляпах с полями, растекались по парковке и по двору. С водительского места спрыгнула плотно сложенная женщина в буро-зеленой униформе и щеголеватом кепи, пристально осмотрелась и отправилась в обход капота.

— Надо же, — пробормотал Баркасов. — Начальник охраны нашей Киры Ильиничны — женщина. С чего бы это? Не доверяет мужикам? Или тут что-то другое замешано… — он замолчал, выискивая нужные слова.