Чтение онлайн

–Я подержу её, – мягко произнёс Лев.

–Нет! Ты же не веришь ей! Я вижу! Она лгунья! Фурия! Сквернословка! – верещала во всё горло Стиша.

–Крепко держи! – крикнула Цецилия. – Ну же, мамуля, залетает птичка прямо в ротик. А-а-м!

Цецилия говорила это наигранно заботливым голосом, подавляя лезшее наружу Я. Её истинные чувства по отношению к матери выдавали глаза, пылавшие огнём и высокомерием. Циркача радовалась, что смогла одолеть Влерастишу; что несмотря на все попытки той спастись, уйти, провалились. Цецилия раздвинула губы матери, влила туда содержимое баночки, а после крепко прижала ладонь к её губам. Влерастиша пыталась кричать и выплёвывать лекарство, но Цецилия держала её железной хваткой, поэтому выходило лишь жалкие бормотание с писком.

–Глотай уже, а то задохнёшься, – не выдержал Лев.

Влерастиша посмотрела на него, как на предателя, затуманенными глазами и проглотила лекарство. Цецилия опустила ладонь, а Лев всё продолжал держать Стишу за руки, даже когда она уже не была в состоянии шевелиться. Он вдруг почувствовал себя злодеем мыльной оперы. Не главным антагонистом, не этим харизматичным гением, которого обожают зрители, а его помощником, второстепенной злючкой, по канону низковатому, лысеющему, слегка полоумному, вечно встревающему в комичные ситуации. В наиболее плачевных случаях еще и зубастым. В общем, выполняющим мелкие задачки, совершенно не важным для сюжета.

–Пару дней мы ее точно не услышим, – улыбнулась Цецилия, потирая руки. – Ты принял верное решение. Запомни ещё одно – истичцы всегда лгут. Им нельзя верить.

–Никому верить нельзя, – подмигнул Лев, вставая с кровати. – Ты говорила, что я могу остаться на ночь?

–Да, если хочешь, оставайся. Я прикажу подготовить тебе палатку.

–Я не против провести ночь под какой-никакой крышей.

–Чудесно. Сходи тогда, поешь, а как только спальное место будет готово, тебя позовут. – сказала Цецилия. – Столовая на улице в тёмно-синем шатре с оранжевыми кругами. Совсем рядышком, не ошибешься.

Лев кивнул и поспешил покинуть комнату Влерастишы (пыток). Улицу уже захватила глубокая ночь, народ постепенно разбредался, но кто-то до сих пор слонялся от палатки к палатке, заводя разговорчик то тут, то там. Среди них выделялся один маленький мальчик в замызганной рубашечке, вправленной в потрепанные коричневые штанишки. Тёмные волосы, доходившие ему до ушей, имели идеально ровный пробор по середине, как у графа. Не будь Лев уверен в том, что на дворе какой-то период средних веков, то сказал бы, что юный циркач использовал пасту для укладки волос. Но не только Лев заинтересовался джентльменом, джентльмен оказался не менее любопытным, даже более сговорчивым.

–Здравствуйте, добрый господин, – выразительным баритональным голосом произнёс он. – Представьтесь, чтобы я знал, как вас называть.

Лев до чрезвычайности удивился такому взрослому приветствию.

–Меня зовут Леонес, эм… – тут он вспомнил про совет Цецилии придумать себе имя попосредственнее. – …Пе-тер-гай-те?

–Очень приятно, Леонес Петергайте, – восторженно, но не меняя тональности, воскликнул мальчик. – Моё имя Линтерк Бесславный из рода Майндстинов.

–Почему бесславный?

–Потому что много лет назад я опозорил честь своей семьи. С тех пор я скрываюсь от мира вместе с этими славными людьми, – вещал Линтерк словно ведущий программы новостей.

–Тебе же лет семь, что ты мог много лет назад натворить? Родиться? – улыбнулся Лев.

–Очень смешно, господин Петергайте. Вы, как и все, судите о человеке по его коже, глазам, носу, количеству морщин. Но знаете ли, скорлупа обманчива. Это как орех! Гнилой он или нет узнаешь, расколов и распробовав. Так что, придержите свои умозаключения.

–Да уж, не ожидал, что маленький, а, может, и не очень мальчик будет учить меня жизни.

–Чтобы вы получше представляли ситуацию – мне шестьдесят два года. Неделю назад буквально исполнилось.

–Сколько? Да ладно. Была такая книга, где мальчик тоже дедом родился, а после начал молодеть. Этот случай?

–Не совсем верно. Я перестал расти, развиваться физически и внешне в возрасте восьми лет. До этого всё было по обыкновенному, как у всех.

–Так ты бессмертен?

–Не могу дать ответ на то, чего сам не понимаю. Но я думаю, что нет. Я не бессмертен. Мой мозг продолжил развиваться после того, как тело прекратило, соответственно, я старею. До конца, конечно, не исследована причина человеческой смерти. Это связано с тем, что очень малое количество людей доживают до моего преклонного возраста. Я ведь размышлял об этом… Как такое возможно, чтобы люди умирали именно от СТАРОСТИ? Обычно люди сгорают во время болезней. Так значит ли это, что старость – болезнь? А почему я не могу этим заразиться, ведь я уже старик?

–Люди умирают от болезней – это правда. У них отказывают разные органы. Но только почему? Потому что их увядший, истощённый организм не справляется. Так не значит ли это, что раз твоё тело не стареет, то ты бессмертен?

–Вы дали мне хороший старт для размышлений, Леонес. Спасибо, мне будет о чём подумать перед сном.

–Ещё один вопрос. А, нет, два вопроса. Могу я их задать?

–Конечно, спрашивайте, о чём хотите.

Лев призадумался. Да уж, вопросов с него наберется целая кучка. Размером с ванную. Конечно, не стоит перегружать Линтерка, не стоит выдавать раскрывать все карт, слишком много говорить. Наверное, сначала, вежливо будет поблагодарить его, а дальше как пойдет. Выразил благодарность Лев при помощи большого пальца на руке. Он оттопырил его, а четыре других сжал в кулак.

–Что ты делаешь? Прекрати сейчас же, убери руку! – Линтерк вытаращил глаза.

–Почему?

–Тебя мама не учила культуре? Или ты иностранец?

–Я издалека, так скажем.

–Стоило догадаться! – Линтерк сложил руки в виде креста. – Больно вид развязный, а манера речи неформальная, но не деревенская. Кхм… так вот, на чем я остановился… в Брондуре это означает полное неуважение к его величеству Вальдемару Винблютигману I.

–Все понятно, будем обходиться без жестов. Пустим в ход красноречивые слова.

–За ними, за словами, как раз-таки, нужно следить ещё внимательнее, – Линтерк приподнял одну бровь. – Но не суть. Что ты ещё хотел бы узнать?

–Что ты думаешь о Цецилии? Она хороший или плохой начальник?

–Не люблю слова «хороший» и «плохой». Они такие расплывчатые, невнятные, никак не характеризует человека. Цецилию можно назвать здравомыслящей, чётко выполняющей свою работу, как директор, не переходящую границы дозволенного. Сдержана на эмоции, хладнокровна. Если говорит, то только по делу, – перечислял Линтерк. – Это я заявляю не просто так, а как правая рука, доверенное лицо, так сказать.

–Статусную должность занимаешь… Конфликтов с коллегами по цеху не случается?

–Конфликты я старательно избегаю, а сплетничать, уж простите, не в моих принципах.

–Правильно. Нечего нам шушукаться, – отрывисто, не без иронии произнес Лев. – Где тут подают горячее? Валюсь с ног от усталости и голода.

–Время ужина подкралось, а я и не заметил. Пойдемте, Леонес, я провожу вас до столовой.

Шатёр, в котором готовили еду, было несложно отыскать среди прочих. Помимо яркого тента, превосходившего по яркости соседние, от него веяло соответствующими запахами. Такими, как свинина, тушенная с грибами и картошкой, приторно сладким глинтвейном или его местным аналогом, свежепорезанной морковью, огурцами и капустой. Простая кухня манила и отъявленных обжор, и тех, кто не славился обильным ночным аппетитом. В общем, местная столовая не страдала от недостатка внимания.