Крысы появляются ночью
Шрифт:
— Хватит вопросов! Я очень устал!
Он бросил свой плащ на кушетку.
— Я пыталась дозвониться до тебя. Но номер телефона, который ты мне оставил, оказался неверным.
— Ерунда! Ты просто перепутала, когда набирала номер, — он почти свалился в кресло.
Дорис подошла к столу и взяла записку.
— Как это я перепутала? — возмутилась она. — Тогда сам набери этот номер!
Он схватил бумажку с номером, скомкал и бросил в угол.
— А знаешь, почему я хотела позвонить тебе? — продолжала она. — Винкельман нашел тебе место. Редактора. Я сразу же хотела сообщить тебе об этом.
Сид не мог поверить своим ушам.
Она подошла к нему вплотную.
. — Скажи мне правду, Сид, где ты был? — Ее глаза вдруг округлились. — Откуда у тебя эти духи? Это же запах «Мицоуко».
— Перестань! Какая ерунда!
— Прошу тебя, — умоляла Дорис, — скажи мне всю правду. Ты пришел от той женщины, которую мы видели в баре? Сид, не лги мне! — Она готова была заплакать.
Он сильно тряхнул ее за плечо.
— Не реви!
Дорис побелела как полотно и вышла из комнаты.
Сид беспомощно опустил руки.
«Самое главное, — выспаться, — подумал он. — Пройдет эта адская боль в голове, тогда мы поговорим».
…Сид проснулся, когда был уже полдень.
Головная боль все еще не прошла. Он мучительно напрягал намять: что случилось? Прошло немало времени, пока он вспомнил подробности минувшей ночи.
«Боже мой! — ужаснулся он. — Надо немедленно поговорить с Дорис».
Сид прошел на кухню. Дорис в ней не было. Он бросился в спальню. Шкаф был приоткрыт. Платьев Дорис в нем не было. Исчез и большой черный чемодан.
«Это… невозможно!» — подумал он.
Заглянул в ванную комнату. Она была пуста. Туалетных принадлежностей Дорис он в ней не увидел. В замешательстве вернулся на кухню. На столе обнаружил записку, которую раньше не заметил.
«Я уехала к маме в Брауншвейг. Прошу, оставь меня хотя бы на несколько дней в покое. Мне надо побыть одной. Дорис».
Сид устало опустился на стул, перечитывая записку. Буквы расплывались перед глазами.
Дорис ушла. Бросила его.
Главное — не падать духом. Через несколько дней он поедет в Брауншвейг, и она вернется. А духи? Надо купить себе такие же духи и показать ей при случае.
Его руки немного дрожали, когда он прикуривал сигарету.
Эвелин собиралась уходить.
Она привела комнату в порядок и положила в свою элегантную сумку две магнитофонные катушки и несколько кассет с кинопленкой. Еще раз повернулась на каблуках перед небольшим круглым зеркалом, придирчиво себя осмотрела.
Раздался звонок у входной двери. Она пошла открывать. На пороге стоял Перси.
— Хэлло, лейтенант! — удивленно протянула она. — Я как раз собиралась пойти к вам и передать кое-что.
— Вы напрасно бы потратили время, — неприветливо отозвался лейтенант и прошел мимо нее в гостиную. — Выкладывайте!
Она открыла сумку и протянула ему одну катушку с магнитофонной записью и две кассеты.
— Еще! — приказал Перси.
— Это все.
Ловким движением он выхватил у нее сумку и высыпал содержимое на стол.
— А для кого предназначаются эти катушки и остальные пленки? — спросил он. — Может быть, для порнографического клуба?
Она побледнела.
Перси сгреб все материалы в свою папку.
— Сколько вам платит Ведомство по охране конституции за такие сведения? — грубо спросил он, рассматривая ее в упор. — Вы хотели передать эти вещи Адамсу? Он вчера вечером был у вас и ушел за полчаса до прихода Паули.
Эвелин молча кивнула. У нее пересохло в горле.
«Они следили за мной! — молниеносно пронеслось у нее в голове. — Я выдала себя. Что они теперь сделают со мной?..» От Батлера нельзя было ждать ничего хорошего. При мысли о расплате ноги у нее начали подкашиваться.
«Я могу ни в чем не сознаваться. В конце концов, мне же не запрещено принимать у себя гостей».
Эвелин слабо улыбнулась и, запинаясь, проговорила:
— Да, это правильно, он был у меня. У меня… у меня с ним роман.
Перси нагло усмехнулся и жадными глазами осмотрел ее фигуру.
— Нашла с кем связываться! — резко бросил он, схватив ее за талию. — Я мог бы забыть всю эту историю…
Она не сопротивлялась.
X
Сид проглотил две таблетки от головной боли. На кухне он нашел хлеб и колбасу, сварил крепкий кофе и с жадностью набросился на еду.
Сегодня ему предстояло встретиться со связным. Он пошел в комнату, достал из книжного шкафа первую часть «Фауста». И вдруг вспомнил, что Дорис вчера говорила что-то о Винкельмане и его предложении. Или это ему только померещилось? Он поднял трубку и набрал номер телефона своего друга.
— Наконец-то! — отозвался Винкельман. — Сегодня утром я вам уже звонил, но никто не подошел.
— Я долго спал, — оправдался Сид. — Что там такое? Я слышал, ты нашел мне место?
— Да. С первого января. При редакции ежедневной газеты вторым редактором по экономическим вопросам. Я буду вести отдел фельетона.
— Вот это здорово! — обрадовался Сид. — Когда к тебе зайти? Можно завтра пораньше?
— Конечно! А пока будь здоров! Мне надо еще сделать покупки к рождеству.
Винкельман положил трубку.
Рождество! Сид совсем забыл о нем. Надо как можно скорее уладить ссору с женой. Послезавтра он поедет в Брауншвейг.
Он взял книгу и плащ, валявшийся на кушетке, и вышел на улицу.
Около восьми Сид поставил свой автомобиль на Кармерштрассе и подошел к остановке «Савиньиплац». Начался дождь. Стало холодно.
«Какая муха меня вчера укусила? — думал Сид. — Я же не хотел оставаться. А потом вдруг потерял контроль над собой. Все-таки я свинья! Зачем надо было так много пить? Как мне объяснить Дорис всю эту историю? Может быть, Винкельман поможет. Он мог бы, к примеру, подтвердить, что поздно вечером я встретился с ним в пресс-клубе и показывал ему духи. После этого мы упились. Винкельману Дорис поверит».