Чтение онлайн

Когда колесница поравнялась со столами, в небе над ней выплыл месяц. Все решили, что предусмотрительная хозяйка распланировала даже это явление природного светила. Тем не менее, тьма не спешила опускаться на землю. В эту пору в Ораниенбауме заканчиваются Белые ночи. Небо лишь успело слегка посереть, тени стали мрачнее, да предметы туманнее. Никаких особых хлопот это не принесло. Разве что, кое-кто из гостей, перепутав, вместо маринованных помидоров отведал красный перец, но не более того.

После второй очереди блюд, забили в котлообразные литавры. Откуда ни возьмись, выскочил скоморох, с бубенцами на четырехконечном колпаке: щеки нарумянены, на носу черные рисованые конопушки. Погудел в дудку и ну кричать:

— Люди добрые, гости желанные!

К палаткам спешите, подарки получите!

Девицы-красавицы, кому что нравится?

С краю поляны действительно стояли две палатки, стилизованные под маленькие домики, с появлением скомороха створки окон в палатках откинулись, занавесочки распахнулись. В одном окошке появилась бородатая голова дворника Федора, в другом — круглое личико Татьяны.

Анклебер, пользуясь благоволением Великой княгини, взял с собой на праздник жену придворного конюха. И, чтобы женщина чувствовала себя увереннее среди знатных дам да их кавалеров, подарил ей маленькую шляпку «Бержер», последний крик моды: блин из тонкой соломки с загибающимися кверху краями, в центре — полусфера из голубых и розовых цветочков. Снизу, ровно под тульей, — маленький жесткий ободок, от него идут две голубые атласные ленты (шляпка крепится на самой макушке, чтобы не спадала, ленты завязываются под косой в бант).

Даже сама Екатерина Алексеевна, когда столкнулась с женой конюха в саду, окинула ее фасонистый головной убор завистливым взглядом. А может быть, это Татьяне только показалось? Одно точно, Великая княгиня поручила ей ответственейшее дело: презентовать самые хрупкие изделия — фарфоровые статуэтки: розовощеких ангелочков, белокурых Лелей, да собачек с кошечками… И Татьяна считает, что шляпка в этом доверии сыграла не последнюю роль.

Завидев первых гостей, направляющихся к палатке, Татьяна запустила руку в плетенку и вытащила одну из статуэток наугад. Попался пятнистый котенок с розовым бантиком на шее. Подняла его над головой, повертела, так, чтобы заиграли реснички из сусального золота… Да пожадничала, этакую финтифлюшку да ее бы Прохору, вот мальчуган порадовался бы! Татьяна скорехонько припрятала котеночка в карман фартука. Метнула глазками, не видал ли кто?

Федору досталась раздача разномастных подарков. Он разложил на «подоконнике» по экземпляру от всего имеющегося в наличии: гребешок для волос, брошь, веер, портупею, перчатки из гаруса;… «Нехай сами выбирают, кому что любо!»

По замыслу Екатерины, все эти безделицы должны были оставить добрую память о празднике у каждого, кто на нем присутствовал. Приглашенные на бал и вправду радовались гостинцам, будто дети малые. Гофмейстерина Анна Никитична Нарышкина еще днем наказала Федору отложить для нее кораллового цвета шелковый бант. Теперь же, получив заветный презент, тотчас пришпилила его к лифу.

Очень пожилая дама с седыми кудряшками и скрипучим голосом, оную под руки вели двое слуг, отвесила Татьяне комплимент, поинтересовавшись, нельзя ли вместо фарфоровой статуэтки забрать очаровательную соломенную шляпку с ее головы. Жена конюха зарделась. На минуту задумалась, что ответить? «Великая княгиня наказывала быть со всеми любезною… Э! Будь что будет! Пущай от двора отлучают, пущай розгами бьют! Не отдам шляпку. Жалко!» Но отказывать почтенной госпоже не пришлось. Та, с хрипотцой хихикнув, переменила желание:

— Ну, а коли не шляпку, отыщи мне, душенька, девицу, такую же молодую да красивую, как и ты, — Татьяна снова покраснела, но, недолго порывшись в плетенке, достала из нее фарфоровую пастушку.

Параллельно с седой старухой, щедрой на комплименты, граф Шварин взял у Федора белые перчатки, и тут же передарил их почтенной женщине. Оказалось, они хорошо знают друг друга.

— Благодарю Вас, Илья Осипович! Мне теперь без перчаток никак не обойтись, — она сделала знак слугам удалиться, ухватилась за запястье графа, граф — за свою деревянную трость, оба не спеша пошли в сторону пейзажной части парка. — Времена, когда моя оголенная ручка могла вскружить голову мужчине, закончились почитай лет сорок назад. Теперь уж ее надобно прикрывать материей…

— Ваша ручка будет сводить меня с ума до скончания века. — Граф приложился губами к морщинистой коже. А дама вдруг остановилась взором на дальних кустах и дернула Шварина за кружевной рукав:

— Смотрите, сама императрица к нам пожаловала! — Следует отметить, не смотря на возраст, зрение почтенной леди оставалось превосходным.

В кустах виднелся черный силуэт кареты. Когда глаза свыклись с темнотой, стало заметно императорский вензель на дверце. Окошко зашторено, но краешек занавески все же отодвинут. Значит, наблюдает…

— Может быть, стоит засвидетельствовать Елизавете Петровне свое почтение? — спросил совета у старушенции Илья Осипович.

— Зачем? Императрица для нас — прожитый день. Глядеть надобно вперед, а не назад!

— Но… Все-таки… императрица, пока…

— Ненадолго! Вы, граф, лучше бы поболе пеклись о нашем предмете. Надеюсь, вы не запамятовали, ради чего приехали в Россию?

— Я помню, баронесса…

— Уже почитай тридцать лет помните, и ничего не предпринимаете!

— Ничего не получается предпринять!

— Так надобно действовать отчаяннее! Скажите, граф, Вы заметили, в каком платье сегодня Екатерина Алексеевна?

— В голубом… А что?

— А то, что к голубому более подходят сапфиры, нежели изумруды! Понимаете, к чему я клоню? Ладно, лучше расскажите, как там поживает наш хромоножка, на свободу не рвется?

— Куда там! Тих, безволен! Ест мало. Не шумит. Хлопот с ним никаких…

Далее разговор ускользнул от любопытных ушей Татьяны, во-первых, граф с почтенной баронессой отошли слишком далеко; во-вторых, все ее внимание поглотила неожиданная весть: сама императрица зрит ее сейчас в прелестной шляпке «Бержер». А уж Ее Величество толк в моде знает! Но тут к палатке подошли очередные просители подарков, жена конюха нагнулась за ними к плетенке, а когда распрямилась, кареты среди кустов уже не было.

Х Х Х Х Х

После бананового десерта было решено совершить небольшой променаж, оценить планировку сада.

Архитектор Антонио Ринальди, немолодой человек с большим покатым лбом и спадающими на спину черными кудряшками, принявший эстафету обустройства территории после самой Екатерины Алексеевны, с удовольствием рассказывал о своих достижениях:

— Липовая аллея, идущая строго на юг от каменной залы — это центральная ось. Коли желаете — рубеж между порядком и хаосом. Видите, справа — ровные дорожки, круглые клумбы, подстриженные кустарники? Это французская часть парка, регулярная, геометрически выстроенная. А слева от аллеи — пейзажный парк в аглицком стиле: буйно ветвящиеся деревья, трава, цветы, которые росли здесь и доныне… Кажется, будто рукой человека ничего и не тронуто…