Крыжовенное варенье
Шрифт:
Игумен развернул, пробежал глазами по строчкам. Жестом указал гостю на скамью, сам сел напротив.
— Понятно. Дело, говоришь, здесь, у тебя важное. Так что за «дело»?
— Грешен!
— Ну, это понятно, святые люди редко приходят за покаянием, — Иосиф усмехнулся.
— Но мой грех, словно пень, обросший мхом десятилетий. Прогнившая суть скрыта, но то, что торчит снаружи, не менее отвратительно.
Настоятель посуровел. Оказалось, у него очень выразительный, глубокий взгляд, ежели в нем нет насмешки. Это было даже несколько неожиданно.
— Ты ведь собрался поведать о своем грехе, — так говори! Тем паче, не мне теперь тебя судить, сам господь к тебе внимание проявил, — и взгляд вновь сузился, вновь приобрел хитрый прищур. Ох, как не нравилось это Ивану. Потому тот решил более не тянуть.
— Ваше Высокопреподобие, — Иван впервые обратился к архимандриту согласно званию. — По молодости лет я был столь скудоумен и исподен, что бросил женщину, носившую во чреве моего ребенка. Та не снесла горя — утопилась, однако сделала это не сразу, прежде родила мальчика. Имею сведения, что младенца подбросили в ваш монастырь, и воспитывался он здесь до довольно зрелого возраста. Вот, собственно, и весь сказ.
Взор настоятеля опять стал цепким, словно тот котенок, что выбежал к Ивану из-за тяжелой чугунной двери ворот. Раз-два, со ступни на коленку… и на руках уже, и к груди прильнул. Мужчина почувствовал, как взгляд карабкается в самое его нутро. Но тут Иосиф опустил глаза в присланное Лопухиным письмо, и паломнику стало чуть легче, он смог перевести дух. Впрочем, ненадолго. Снова буравящий взгляд:
— Кто вы?
— Я же говорю, Иван, грешник, жаждущий на закате жизни искупить былое окаянство.
— Нет. Вот тут, в письме, писано: «Один умный и добрый человек собирается послать к Вам свое доверенное лицо. Помогите ему, и, по возможности, ответьте на его вопросы».
— Спасибо, конечно, что сослались дословно на столь лестный отзыв о моем покровителе, отблеск его благочестия озаряет и мою убогую личность…
Архимандрит резко прервал Ивана:
— Я повторяю свой вопрос: кто вы? Точнее, как вас зовут? То, что вы не «доверенное лицо», а тот самый «добрый и умный человек» не вызывает у меня никакого сомнения…
Москва, сентябрь 2000-го года.
Капитан Отводов лично попросил компьютерщиков переслать Ольге по электронной почте переведенное с китайского письмо, обнаруженное при обыске в квартире Гридасова. Кстати, экспертиза показала, что именно оно находилось когда-то в конверте в загородном доме родителей Лобенко близ Нижнего Тагила.
«Как же хорошо, что нам с папой Ю и мамой Глашей разрешили вернуться в Китай. Здесь все очень красиво и ярко, как в детской книжке с картинками.
Мои китайские бабушка с дедушкой очень маленькие и очень добрые. Кормят меня картофельными оладьями, внешне похожими на русские драники. Только в Китае картофельные оладьи не соленые, а сладкие. И едят их не со сметаной, а со шоколадными да сахарными подливами, можно и с вареньем. Так что баночки, которыми вы с Кларой Васильевной снабдили нас в дорогу, пришлись очень даже кстати.
Еще по дороге в освобожденную Маньчжурию я начала читать подаренный вами томик Чехова. И меж строк «Крыжовника» нашла карандашную приписку, указание на некий припрятанный для меня сюрприз. Вначале мы искали его меж страниц. А потом сообразили: рассказ называется «Крыжовник» и варенье нам подарили крыжовенное. По прибытии вскрыли баночку, тщательно, ложечкой, начали вынимать содержимое, и вдруг одна ягодка оказалась слишком насыщенная по цвету, промыли ее под краном, — а это вовсе и не ягода.
Мама забрала нечаянный «сюрприз» себе. Немного вас побранила, сказала, что не заслужили мы такого подарка. Еще сказала, что это очень ценная вещица, и что, когда я вырасту, то она мне ее передаст…»
Письмо было датировано 1946-ым годом.
Вот так совершенно неожиданно и очень просто оказалась решенной главная интрига дела: куда и когда исчез из Екатерининского перстня изумруд. Правда, было не совсем понятно, кто передал Сон камень: Евдокия Алексеевна или Клара Васильевна, соответственно, и кто вытащил его из оправы, тоже не ясно? Скорее всего как раз Олина бабушка, ведь девочка более тесно общалась именно с ней. Но теперь это было и не важно.
Итак, следы магического изумруда Тейфаши вели в Китай.
Господин Гридасов, фанатик и последний из меркурианцев, тот, на кого возлагалась великая миссия во что бы то ни стало завладеть заветным камнем, был не так уж глуп, предлагая Ольге Лобенко сотрудничество в поиске смарагда. Наверняка, содержимое письма было им также переведено. Попробуй, отыщи человека в чужой стране через полвека?! Сон ведь уже выросла, завела собственную семью… Она уже, небось, бабушкой стала. А вот конкурент Генриха Ильича в амурных делах, Ираклий Всеволодович (ну и имечки у обоих кавалеров подобрались!), по своим каналам, точнее, по каналам ведомства, запросто мог такую информацию раздобыть. Что, собственно и сделал. Как только до него дошло содержание русифицированного документа, тут же отправил запрос. Ответ ожидается через неделю. Только к Гридасову эта информация уже не попадет.
Ольга вчитывалась в выведенные на экране строчки, когда зазвонил местный телефон. Голос в трубке был незнакомым:
— Ольга Валерьевна, вас беспокоят из приемной Кетова. Александр Алексеевич вызывает вас к себе.
Кетов был Генеральным продюсером Ольгиного канала. Здесь требуется пояснение. Ибо на телевидении одним термином принято называть многие и довольно разные вещи. Тот «канал», который должен был возглавить Гридасов, по сути являлся небольшой телекомпанией, производящей отдельные передачи «под заказ», то бишь на потребу «каналам-кнопкам».
Кетов же возглавлял именно «кнопку». Он управлял множеством подразделений, идентичных бывшему ведомству Генриха Ильича, готовящих и размещающих в эфир программы различной направленности: информационные, аналитические, экономические, деловые, познавательные, игровые, развлекательные… Короче, был настолько большим начальником, что Ольга даже голос его секретарши не могла знать.
«Начальник — такой же человек, как и все остальные, только никто не осмеливается ему об этом сказать», — сочиненная на этапе преодоления лестничного проема «умняшка» все ж не помешала ступить «на ковер» к Кетову, как и полагалось, с трепетом. Слегка опустила плечики, поправила очечки, робко просунула голову в дверной проем.
Несколько раз она все же бывала в этом кабинете, посему вылощенный интерьер ее не удивил. За отполированным до глянца большим овальным столом сидел Саша Вуд. Самого хозяина «апартаментов» в помещении не было. Он появился через пару минут… из шкафа, вытирая руки бумажной салфеткой.
«Потайная комната,» — догадалась Ольга. Она слышала, что большие боссы предпочитают скрывать и личный туалет, и помещение для отдыха-релаксации, — будто их и нет вовсе.
— О, все уже здесь, — сказал Кетов, как ни в чем ни бывало. — Добрый день.