Чтение онлайн

— Хм... Кирилл Бенедиктович, если не ошибаюсь?

— Это он, — подтвердил один из громил.

— Так точно, — не стал отпираться и я. — Искал вас.

— И, как вижу, быстро нашли...

— Это было несложно. Человек — раб привычки.

— Что ж, — легко улыбнулся Степан, — я учту ваши слова. Очень, знаете ли, не люблю оказываться банальным и предсказуемым, это не тешит эго... а также печально, когда оказывается, что безопасность лишь мнимая...

— Нет такого сейфа, который не вскрыл бы умелый медвежатник.

— Да вы прямо философ, Кирилл Бенедиктович. Удивлен! Представлял вас себе несколько иначе.

— Двухметровым недалеким бугаем? Так ведь выглядят все сыщики в романах.

Симбирский вновь улыбнулся.

— Так вот, — напомнил я, — у меня к вам срочное дело.

— А не связано ли оно с тем моим поручением, которое вы взялись исполнить?

— Давайте сразу оговорим нюансы. Я не брался ни за какое ваше поручение. Все, на что я согласился, это переговорить с пернатым. А дальше уже наша с ним договоренность...

— Ну-ну, господин Бреннер, не стоит грубить. Я прекрасно знаю, где именно вы были тем вечером и с кем имели честь общаться. Я вовсе не настаиваю, что поручение сие исходит от меня. Я даже не знаю, о чем вообще речь. Но человек, вам его давший, и мой друг тоже... если я только смею так ее называть... Поэтому не будем пререкаться, а лучше подумаем, как быстрее выполнить требуемое.

— За этим я, собственно, и явился. — Мне не очень понравилась речь Степана. Он сумел все выставить в удобном для него свете, но я-то прекрасно понимал, что у Симбирского в этом деле есть личный интерес. Вот только пока не вычислил, какой именно.

— Что ж, тогда я вас внимательно слушаю. Вам удобно беседовать стоя? Может, присядете за мой столик? Мы привлекаем излишнее внимание.

Я и сам заметил, что на нас уже косятся. Степан был личностью известной, даже популярной. И, несмотря на широту взглядов владельца ресторации, у охраны и он, и его люди были на особом счету — за ними приглядывали, разумно ожидая неприятностей.

— Нет, предлагаю поговорить на улице. Здесь слишком много глаз и ушей. А дело, как вы знаете, весьма деликатное.

— Хорошо, выйдем на воздух, — согласился Симбирский, легко поднимаясь на ноги.

Его телохранители встали тоже, недовольно косясь в мою сторону и нисколько не скрывая своей антипатии. Мне было плевать.

Мы двинулись к выходу и уже миновали половину зала, как вдруг на площадке второго этажа, на вершине лестницы появился человек, весь белый от бешенства. Мне не надо было напрягать память, чтобы признать риттер-баронета Салданова собственной персоной.

Он тоже меня опознал, как видно рассмотрев из своего удобного кабинета наверху.

— Бреннер! Стоять! — заорал он во всю глотку, нисколько не смущаясь многочисленных гостей заведения.

Думаю, в обычное время он бы поостерегся портить вечер сразу стольким значимым особам, пришедшим послушать знаменитую певицу, но впечатления от нашей встречи были еще слишком свежи в памяти баронета, и ненависть, переполнявшая его душу, смела все внутренние преграды.

— Стоять, сволочь!

— Полагаю, вам лучше бежать, — меланхолично заметил Симбирский, ускоряя шаг. — Генри сошел с ума! Никогда его таким не видел.

Оркестр и певица замолкли, посетители, как один, повернулись в нашу сторону. Назревал скандал.

Местные охранники уже двигались к нам, но еще медленно, неуверенно, пока их не подстегнул очередной крик обезумевшего баронета:

— Взять его! Взять этого гада! Поймать его! На куски порву!

— Никому не двигаться! Не провоцируйте меня, господа!

Я выхватил револьвер, но стрелять не собирался, больше пугал, надеясь убраться отсюда целым и невредимым.

— Взять его! — рычал Салданов с лестницы, он даже бросился было вниз по ступеням, но споткнулся и едва не покатился кубарем.

Охранники подхватили его, оберегая. Риттер-баронет рвался из их рук, как дикий зверь, но силы оказались неравными.

Вышибалы уже перегородили нам путь, успев вызвать подкрепление с улицы. Один достал кастет, другой вытащил откуда-то дубинку, остальные окружили нас плотным кольцом, но нападать не спешили — револьвер в моей руке их все же смущал.

Я видел, что они попытаются нас взять, несмотря на возможные потери. Прямой приказ Салданова проигнорировать они не могли.

— Я бы вам этого не советовал! — Степан шагнул вперед, за его плечами стояли бандиты, готовые прорываться с боем. — Этот человек под моей защитой.

Охранники заметно стушевались. Все же одно дело схватить какого-то там сыщика, а совсем другое — перейти дорогу известному в городе уважаемому человеку. Такие личности, как Симбирский, обид не прощали, и ходить настороже до конца своих дней не желал никто из присутствующих.

В Руссо-Пруссии, к счастью, так и не дошли до колониальной распущенности, где гангстеры, как называли тамошних бандитов, держали в кулаке чуть ли не всю верхушку власти, включая полицию. У нас подобное и представить было невозможно, но все же деловые имели определенный вес в обществе, а в последнее время старались всеми способами легализироваться, не прекращая, впрочем, вести свои дела втихую — под покровом ночи, как писали в старых романах.

— Взять его, я сказал! Всех уволю! Без выходного пособия! — Риттер-баронет все не мог угомониться, и его люди решились.

Сразу трое прыгнули вперед, но одного крепким ударом сбил с ног подручный Степана, второго отшвырнул в сторону сам Симбирский, оказавшийся физически сильным человеком, несмотря на свои средние габариты, а третий замер сам, испуганно уставившись в дуло моего револьвера, маячившего у него прямо перед глазами.

Сначала негромко, словно разогреваясь, как пожарные сирены, а потом неожиданно звонко завизжали женщины. До стрельбы дело не дошло, поэтому мужчины в зале оставались относительно спокойными, выжидая, как будут развиваться события. Марлен упорхнула со сцены — прекрасное видение, — но никто этого даже не заметил. Оркестр заиграл бодрую мелодию, будто аккомпанируя нам.