Ксеном. Дилогия
Шрифт:
Толстенная сталь контейнера под руками промялась, порвалась, как фольга, и прапорщик вывалился наружу. И остолбенел. Он оказался всё в том же саркофаге, только странно уменьшившемся. Точнее, это сам Николай увеличился.
— Красавец! — раздался голос сбоку.
Прапорщик повернул голову в ту сторону. На подвесном мостике, примерно на уровне подбородка нового Николаевского роста, стоял человек в НЕРВовской форме с погонами полковника на плечах.
Военные рефлексы сработали мгновенно.
— Здравия желаю, товарищ полковник! — Дворников вытянулся «во-фрунт» и отдал воинское приветствие. Движения сопровождались каким-то металлическим скрежетом, отчего полковник морщился.
— Вольно, вольно, — хмыкнул он недовольно.
Николай опустил руку и немного расслабил левую ногу.
— В общем, слушай, — несмотря на помехи, голос полковника доносился чётко, словно звучал прямо в мозгах. Но Николая не это волновало, а чужеродное тепло в животе. Настолько, что большую часть речи прапорщик пропустил мимо ушей. Всё равно всякие там юниты, АТ-поле и прочее было непонятно и не интересно. Вплоть до словосочетания «компактным ядерным реактором»…
— Это что во мне?! — выдохнул Дворников и прижал руки к животу.
— Адаптация реактора для накачки лазера «Скифа». На оружейном плутонии, — не без гордости отозвался полковник. — Работает целый месяц… правда, в любом режиме. Поэтому время будем использовать с максимальной отдачей…
И понеслось.
Синхронизация.
Смена брони, отчего исчез тот скрежет…
Синхронизация…
Что-то там химичившие в юните яйцеголовые…
Синхронизация…
Новый контактный комбинезон…
И вновь она — синхронизация. Что б ей пусто было.
За год прапорщик сменил пять комбинезонов, испытал четыре изготовленных для его махины винтовки и две ракетные установки. Иногда его запихивали в виртуальную капсулу, в которой проводили компьютерные бои с такими же юнитами.
Которые, между прочим, оказались женского рода и носили имя «Евы». Правда, наперекор остальным, та, которой управлял Дворников, называлась «Росей». То ли назвавший её был знатоком мифологии, то ли и вовсе был язычником, а, может, командование просто хотело сохранить всё в секрете.
Время от времени на базу приезжали из других родов войск: лётчики, танкисты, ракетчики… в последний раз были шестеро морских десантников, и не какие-нибудь зелёные новички-призывники, а матёрые Морские Коты. И каждый раз даже первую ступень синхронизации пройти не могли. Хотя виртуальную — пролетали. Но, опять же, каждый раз Николай нервничал: а вдруг пройдут. Ведь тогда «Еву» заберут. А он к ней привязался, даже к выводу Эль-Си-Эль жидкости притерпелся. Хотя разумом и понимал, что как пилот никуда не годится…
На следующий день после отъезда гостей Дворников увидел уже привычную картину ежемесячного осмотра. Только с головы был снят шлем, и в правый глаз юнита светил мощный прожектор.
— Явился! — рядом с Николаем возник его «личный врач», майор медицинской службы Франков, которого за любовь и способности к хирургии называли «Франкенштейном». Старший прапорщик попятился. Уж очень Иосиф Михайлович дико выглядел. — А, ну, говори, что у тебя с глазами?
— Правый — нормально, а с левым какая-то болезнь, — пожал плечами Николай. В принципе, всё это было в его карточке, и самого Дворникова спрашивать нужды не было.
Франков покусал губу. Что-то не сходилось.
— Катаракта в начальной стадии, — сказал осматривающий край глаза «Роси» Волков, сержант той же медицинской службы.
— Она самая, — кивнул Дворников.
— Да я не про тебя, — отмахнулся сержант. И замер. — Товарищ майор! Помните, вы говорили про ДНК ангелов и людей?
— Помню, — Иосиф Михайлович замер. Его лицо посветлело, и он пулей вылетел наружу.
— Похоже, Франкенштейна тоже осенило, — хмыкнул Волков. — Ну, на сегодня у нас точно ничего не будет.
Слова сержанта оказались пророческими не только на «сегодня», но и на целую неделю. В конце которой Дворников услышал обрывок видео-разговора между местным полковником — интендантом и главой производственного сектора российского отдела НЕРВ, генералом-полковником Будёным Семёном Семёновичем, правнуком знаменитого командарма.
— …по десять миллиардов ГЕО на каждого! — почти брызгал слюной полковник. — Это если не считать бракованные экземпляры!
— Спасибо, теперь я знаю, сколько стоит твоя совесть, — усмехнулся генерал. И заорал: — Ты, сволочь! Ты хоть знаешь, что обычные «Евы» могут пилотировать только тринадцатилетние дети?! Ты знаешь, что они сейчас идут в бой?! Ты… (не печатно)!
Полковник окаменело стоял, недоуменно хлопая глазами.
— В общем, — успокоился Будёный, — готовьтесь к переброске объекта «Р-6» на центральную базу.
— Есть! — отозвался интендант.
И в «Норе» воцарился бардак с элементами передислокации.
Уединение старшего прапорщика нарушила группа высокопоставленных НЕРВных военных, среди которых меньше полковника был только один человек. Точнее, одна. Женщина неопределённо-среднего возраста, похожая на высохшую акулу. В центре невозмутимо шагал сам Будёный.
Дворников соскочил с ящика, в котором лежали личные вещи, и вытянулся в струнку. Впрочем, кроме генерал-полковника этого никто не заметил. А приветственную фразу заглушил незнакомый полковник.
— Где этот тип?! — примерно так визгливо спрашивал он. — По инструкции ему положено находиться…
— А давайте спросим об этом у этого молодого человека, — добродушно предложил Будёный.
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник! — повторил в наступившей тишине Николай. — Старший прапорщик Дворников, согласно инструкции нахожусь рядом с личным юнитом Евангелиона ноль шесть.