Чтение онлайн

–  Знаю.

Фемистокл сел в кресло. Он находился в редком для себя состоянии и не знал, что говорить, что думать.

–  Садись, Симонид, — приказал он, — а ты, бывший Алкмеонид, а ныне предатель, объясни мне, почему после всего случившегося я должен верить тебе?

–  Я не прошу тебя верить. — Главкон застыл, словно изваяние. — Я не буду в обиде на тебя, если ты примешь любое решение, но тем не менее выслушай...

Взмахнув рукой, флотоводец велел говорить, и беженец начал свою повесть. Весь свой путь по морю от Фалерона Главкон готовил себя к этому испытанию, и отвага не оставила его. Немногословно и ясно он объяснил, как обошлась с ним судьба после Колона. Лишь когда Главкон упомянул о том, что был рядом с Леонидом, Фемистокл бросил на него острый взгляд:

–  Повтори-ка. И не ошибись. Я отлично умею замечать ложь.

Главкон невозмутимо повторил свои слова.

–  Какие доказательства ты можешь предъявить того, что был с царём Спарты?

–  Никаких, кроме собственного слова. Имя моё слыха ли лишь коринфянин Эвбол и спартанцы. Но они мертвы.

–  Гм! И ты рассчитываешь, что я поверю похвальбе изменника, за голову которого назначена награда?

–  Ты сказал, что умеешь отличить ложь от правды.

Фемистокл поник головой и прикрыл лицо руками. Наконец, распрямившись, он поглядел на перебежчика:

–  Ну, сын Конона, ты по-прежнему настаиваешь на своей невиновности? Ты готов повторить клятвы, которые приносил в Колоне?

–  Да! Я не писал этого письма.

–  Кто же это сделал тогда?

–  Я сказал — злой бог. И ещё раз повторю это.

Фемистокл покачал головой.

–  В наши дни боги пользуются человеческими руками, чтобы погубить человека. Ещё раз спрашиваю, кто написал это письмо?

–  Афина знает это.

–  К несчастью, великая богиня ничего не скажет нам! — выкрикнул богохульное утверждение наварх [41] . — Давай возвратимся к более лёгким вопросам. Это я написал его?

–  Немыслимо.

–  Значит, Демарат?

–  Немыслимо, и всё же...

–  Разве ты не понимаешь, мой милый изгнанник, — кротко проговорил Фемистокл, — что, пока ты не переложишь ответственность за это письмо на чужие плечи, я но смогу сказать, что верю тебе?

–  Я не прошу об этом. Моя просьба иная. Позволишь ли ты мне послужить Элладе?

–  Откуда я могу знать, что ты не посланный Мардонием лазутчик?

–  Слишком много перебежчиков и доносчиков бегут сейчас к Ксерксу, чтобы мне нужно было совать свою голову в пасть гидры. И ты это знаешь.

Фемистокл приподнял бровь:

–  Симонид, ты всё слышал. Что скажешь? — Последний вопрос был обращён к поэту.

–  Что этот Главкон, какова бы ни была его вина год назад, сегодня достоин доверия.

–  Эвге! Сказать легко. Но что делать, если он снова предаст нас?

–  Насколько я понимаю, — заметил проницательный Симонид, — сейчас выдавать особенно уже нечего.

–  Отлично сказано.

Фемистокл приложил ладони ко лбу, Главкон же стоял словно мраморное изваяние. Наварх вдруг разразился потоком вопросов:

–  Ты прибыл из лагеря Царя Царей?

–  Да.

–  И ты знаком с планом сражения?

–  Я не был на совете, но его не скрывают. Персы слишком уверены в себе.

–  Как стоят их корабли?

–  Теснятся друг к другу возле афинских гаваней. Корабли вассальных ионян находятся слева. Финикийцы, главная надежда Ксеркса, справа от них, но правое крыло занимают египтяне.

–  Откуда тебе это известно?

–  Из разговоров. Кроме того, на пути сюда мне пришлось обойти на вёслах всю армаду. Глаза у меня есть. Потом, на небе луна. Я не ошибся.

–  А ты знаешь, где находится трирера Ариабигна, главного среди флотоводцев Ксеркса?

–  Она стоит у входа в Пирей. Найти этот корабль нетрудно. Он целиком освещён фонарями.

–  Ага! Итак, египетская эскадра находится на правом крыле, ближе всего к Саламину?

–  Да.

–  И если они дойдут вдоль берега до мыса, являющегося отрогом горы Эгалеос, то водный путь к Элевсину будет перекрыт. А с юга он уже заперт ионянами.

–  Я едва сумел проскользнуть в лодке.

Последовали новые вопросы. Наконец флотоводец поднялся и хлопнул себя по ляжке:

–  Ну, хочешь послужить Элладе?

–  Разве я только что не говорил это?

–  Готов ли ты умереть за неё?

–  Однажды я уже выбрал смерть... Вместе с Леонидом.

–  Осмелишься ли ты на дело, которое в случае неудачи отдаст тебя в руки варваров на растерзание конями или греков на распятие?

–  Неудачи не будет!

–  Эвге! Благородный ответ. Пойдём.

–  Куда?

–  На флагманский корабль Эврибиада. Там я пойму, следует ли тебе идти на риск.

Фемистокл прикоснулся к бронзовому гонгу, и в каюте появился его помощник.

–  Мою лодку, — приказал наварх.

Когда моряк вышел, Фемистокл достал из сундука длинный гиматий и набросил его на плечи молодого чело века.

–  С этой бородой тебя не узнали даже мы с Симонидом, и я сомневаюсь в том, что тебя сегодня сумеют разоблачить. Но запомни своё имя — Критий. Если вернёшься живым, придётся тебе выкрасить волосы. Ты ел?

–  Кто сейчас голоден?

Фемистокл расхохотался:

–  Это мы только говорим так. Но если дары Деметры нс укрепляют нас, поможет Дионис. Выпей.

Сняв с крючка кожаный бурдючок, он налил Главкону хиосского вина. Тот отказываться не стал. Когда Главков выпил, Фемистокл последовал его примеру. Потом вопросы стал задавать уже Главкон:

–  Где моя жена?

–  В городе Саламине, вместе с отцом; знаешь, она родила...

–  Сына. Оба здоровы?

–  Здоровы. Мальчишка красив, как сын Латоны.

В глазах изгнанника вспыхнул огонёк. Повернувшись к изваянию Афродиты, он простёр вперёд руку:

–  О, Афродита, благословенная! — Вновь повернувшись к флотоводцу, Главкон торопливо спросил: — Значит, Гермиону ещё не отдали Демарату?

–  Не отдали. Гермипп хочет этого. Гермиона сопротивляется. Она считает, что погубил тебя Демарат.

Главкон отвернулся, пряча лицо от собеседников:

–  Боги ещё не забыли о милосердии.

Симониду показалось, что он произнёс именно эти слова.