Чтение онлайн

–  Кто эти люди? Фиванцы?

–  Они из более великих городов, чем Фивы. Перед вами двое новых слуг Царя Царей, а посему наши друзья. Ликон из Спарты и Демарат из Афин.

Князь говорил по-персидски, но оба гостя узнали свои имена. Высокий лаконец, распрямившись, принял надменную позу. Афинянин покраснел. Голова его, казалось, ушла в самые плечи. Много унижений пришлось пройти Демарату за последнее время, однако худшего, чем это приглашение, ещё не было. Артабаз с насмешкой поклонился своему начальнику:

–  Истинно я ошибался, о, сын Гобрии. Ты хитроумен, как грек. Высшей похвалы я не знаю.

Брови князя дрогнули. Конечно же, Артабаз говорит совсем не то, что думает.

–  Время для похвал ещё не пришло, — ответил Мардоний холодным тоном. — Достаточно с нас и того, что эти люди давно поняли, что мудрый служит вечному государю, и сегодня ночью оставили свой лагерь, дабы объяснить нам, что происходит и почему надлежит начать сражение на рассвете.

Повернувшись к грекам, он приказал на их языке:

–  Говорите, а я буду переводить ваши слова совету.

В наступившей неловкой паузе Ликон поглядел на Демарата.

–  Ты афинянин, и язык твой приделан лучше, — шепнул спартанец.

–  А ты первым стал на сторону персов. Так что заканчивай свои труды, — последовал колкий ответ.

–  Мы ждём, — напомнил Мардоний.

Тряхнув огромной головой, Ликон начал излагать свои мысли короткими предложениями, которые Мардоний тут же пересказывал по-персидски.

–  Ваша конница заставила нас отступить от Асопа. Все источники воды находятся под вашим присмотром. Нам приходится вступать в сражение всякий раз, когда воины отправляются за водой. Сегодня был военный совет, после долгих пререканий и споров все решили отступать. Город Платеи удобен. Там крепкие стены, воды хватает. Вам не взять его. Сегодня ночью эллины свернули свой стан. Полки отходят, и отходят в беспорядке. Выставленная каждым городом рать идёт сама по себе. Афины благодаря Демарату задерживаются. Я не позволил поторопиться с отходом и спартанцам. Я убедил своего кузена Амомфарета, возглавляющего Питанатскую мору и не присутствовавшего на совете, в том, что спартанцам не подобает трусливо отступать. Он баран и тупица и поверил мне. Итак, он и его люди остались на месте. Прочие спартанцы дожидаются их. На рассвете вы обнаружите спартанцев и афинян возле старого лагеря, а союзников их дальше. Немедленно атакуйте. Когда вы пойдёте в бой, мы с Демаратом прикажем своим людям отходить. Фаланга рассыплется, и оба войска станут лёгкой добычей для конницы, и вы потеряете в сражении не более двух десятков людей.

Артабаз поднялся и блеснул зубами:

–  О, верный слуга нашего царя Мардоний, при такой подготовке нужно ли нам, отважным арийцам, натягивать луки?

Колкость угодила в цель.

–  Я служу царю, а не своему собственному удовольствию, — резко ответил Мардоний. — Имя сына Гобрия слишком известно, чтобы я мог позволить тени бесчестья пасть на него. А теперь какие вопросы мои военачальники зададут этим грекам? Только поспешите: нашим друзьям нужно быстрее вернуться к своим, чтобы их не хватились.

Посыпались вопросы. Ликон коротко отвечал на них. Демарат хранил угрюмое молчание. Он был вызван сюда для того, чтобы подтвердить свои мидийские симпатии, а не ради каких-либо слов. Наконец Мардоний вновь ударил в гонг, и эллинов увели. Когда занавеси задёрнулись за их спинами, всякий мог заметить, что черты прекрасного слуги, не оставлявшего своего места возле Мардония, исказило отвращение. Сам Мардоний плюнул:

–  Псы и сыновья псов. Пусть Ангро-Манью истребит их. Видите ли вы, мужи персидские, что ради нашего царя и владыки мне приходится осквернять себя общением со сквернейшими из скверных?

Вскоре совет завершился. Прозвучали последние распоряжения. Все знали свои обязанности. Коннице надлежало переправиться через Асоп и нанести свой удар на самой заре. Теперь, когда Ликон и Демарат были на стороне персов, ни один поседевший в боях полководец, любитель позвенеть сталью, не мог усомниться в исходе сражения. Оказавшись в своём шатре, Мардоний обнял очаровательного слугу... Артозостру. Дивное лицо её никогда не светилось ещё такой радостью.

–  Завтра — победа. Ты покоришь Элладу. Ксеркс сделает тебя сатрапом. Мне бы хотелось добиться победы над эллинами в честном бою, но разве нельзя воспользоваться против них столь любимым ими оружием — лукавством? Помнишь, что говорил Главкон?

–  Что?

–  Что Зевс и Афина выше Мазды и Митры? Завтра все узнают, как он ошибся. Хотелось бы знать, жив ли он, признает ли когда-нибудь победу Персии?

–  Не ведаю. Мы расстались с ним в Фалероне, и он исчез навсегда из нашего мира.

–  Как он был хорош... как один из Амеша-Спентов. Бедная Роксана... Она сейчас снова в Сардах. Надеюсь, тоска уже перестала глодать её сердце: Главкон был благороден с ней и говорил одну лишь правду. Редкая черта в эллине. Но как ты поступишь с обоими купленными золотом предателями, «друзьями» нашего царя?

Лицо Мардония посуровело.

–  Я обещал им власть над Спартой и над Афинами. Обещание будет исполнено, но потом... — Артозостра прекрасно поняла смысл зловещей улыбки. — Существует много способов избавиться от неугодного вассального князя. Если я стану сатрапом Эллады...

–  Ты будешь им утром.

–  Ради тебя, — воскликнул он, прежде чем ещё раз поцеловать жену, — я готов стать не только властелином Эллады, но и господином всего мира, — чтобы отдать все свои владения тебе, о дочь Дария и Атоссы!

–  Я и так госпожа всего мира, ибо мой мир — это ты, Мардоний. Завтра будет битва, а потом... Сицилия, Карфаген, Италия? Мазда отдаст их нам...

Расставшись с провожатыми-персами и направляясь по равнине к лагерю эллинов, Демарат и Ликон толковали совсем о другом.

–  Сегодня ты наконец будешь счастлив, — промолвил афинянин.

–  Конечно. Я забросил сеть и обнаружил, что она полна крупных рыбин.

–  Тащи же её осторожнее, чтобы не порвалась.

–  Дорогой Демарат, — Ликон хлопнул по плечу своего собрата, — и что тебе всегда мерещится злое? Гермес — надёжный проводник. Я надеюсь, что победа персов станет настолько полной, что Спарта покорится без сопротивления. Не хочется начинать своё правление в разорённом войной городе.

–  А мне страшно даже представить себя среди побеждённых афинян. Да я буду видеть убийцу в каждом поднявшемся на Агору мальчишке.

–  Наилучшим лекарством от подобных страхов послужит персидский гарнизон на твоём Акрополе.

–  Ну нет. Ликон, ты рассуждаешь как скиф. Ты, безусловно, не эллин.

–  Эллин, только свою природную мудрость проявляю, считая неизбежной победу персов, и соответствующим образом направляю курс своей лодки.

–  Персов можно победить. В честном бою...

–  Честного боя не будет. Что может спасти Павсания? Ничто, кроме явленного Зевсом чуда.

–  Например?

–  Ну, например, милостивый Хирам раскается в содеянном и выпустит твоего драгоценного Главкона.

–  Если ты не хочешь сделать меня своим смертельным врагом, не упоминай при мне этого имени.

–  Ну, как хочешь... Историйка темновата даже для нас, сторонников мидян. Только напрасно ты сохранил ему жизнь.

–  Ликон, ты, должно быть, никогда не слыхал об Эриниях. — Голос Демарата прозвучал настолько серьёзно, что развеселившийся спартанец умолк. — Тем не менее я никогда не увижу его, и Гермиона достанется мне.