Чтение онлайн

— Мы тщательно проверили рассказ агента Умная. Все подтверждается. Доподлинно установлено, что уничтоженный ею бывший унтер-офицер деникинской армии Васильев, главарь банды уголовных преступников, являлся замаскированным врагом советской власти. Банда совершила ряд жестоких преступлений, в том числе убийств и разбойных нападений, не только на территории области, но и в прилегающих районах. При тщательном изучении места происшествия были обнаружены тайник с оружием и ряд документов, позволивших задержать остальных членов банды. Фактически Умная своим поступком спасла жизнь не только себе и Муромцеву, но и помогла разоблачить жестокую шайку отпетых уголовников. По ее словам, Муромцев заявил, что он ее должник до самой смерти. В этих фактах я вижу свой первый аргумент, — Свиридов перевел дыхание.

— Что-то уж больно сентиментальным получается в ее рассказах этот Муромцев, — хмыкнул замнаркома. — Она ничего не сочиняет?

— Так же, как и про драгоценности, — подал голос Селиванов. — Получается, кроме нее, этих драгоценностей никто не видел?

— Пока не видел, — живо отреагировал майор. — Несколько часов назад сообщение товарищей с юга добавило мне еще один аргумент. Умной удалось передать, что ее спутник велел собирать вещи и готовиться к отъезду в Ленинград сегодня с утра. В чемодане, который он якобы принес из камеры хранения, драгоценностей не было. Однако во время разговора Муромцев подарил девушке жемчужное ожерелье. На ее предложение взглянуть еще раз на весь клад он ответил, что это будет возможно только через несколько дней. Интересно и то, что Муромцев постоянно находился под наблюдением и чемодана не брал — тот лежит спокойнехонько на вокзале без клада. И в магазине чемодан не покупал.

— Ветром надуло, — недовольно буркнул начальник отдела.

— Постойте, вы что, хотите сказать… — в глазах замнаркома впервые блеснул живой интерес.

— Так точно, товарищ заместитель наркома, — воодушевленно воскликнул Федор Ильич, искренне обрадованный реакцией хозяина кабинета. — Кажется, мы нащупали его сообщника. Дело в том, что после первого прокола тамошние наши ребята решили подстраховаться и держали квартиру, которую снял Муромцев, под наблюдением круглые сутки, — почувствовав, что его наконец-то понимают, Свиридов перешел с казенного языка на разговорный. — И вот вчера днем, когда наша парочка отсутствовала в квартире, в их подъезд зашел неизвестный мужчина с чемоданом, очень похожим на тот, в камере хранения. Вышел он из подъезда минут через пять, и без чемодана. Мы установили: дама, которой принадлежит квартира, уже несколько лет не живет постоянно в городе, бывает наездами. А мужчина с чемоданом — ее дядя. Вот такой сюрприз. И у меня ощущение, что он является связным Муромцева и имеет прямое отношение к махинациям с драгоценностями.

— Так… это уже что-то, — на лице замнаркома появилось выражение охотника. — А зачем они в Ленинград едут?

— Умная не знает, но зато мы здесь получили интересную информацию… — Свиридов сделал многозначительную паузу, — и это еще один аргумент. Вице-консул посольства Германии Хайнцтрудер, он же установленный сотрудник абвера, только что выехал в Ленинград. Более того, он заранее приобрел билет на пароход до Риги, который отплывает послезавтра вечером.

— Разрешите, товарищ заместитель наркома? — увидев благосклонный кивок, Селиванов повернулся к Свиридову. — Я не очень понимаю, какая связь между этими событиями?

— Умная уже дважды сообщала, что Муромцев уговаривает ее уехать в какие-то далекие богатые края. Возможно, это именно тот случай. Мне думается, что Муромцева хотят переправить за кордон. Вместе с драгоценностями и девушкой. Трудно представить, как он собирается вывозить клад, но у него явно есть какой-то план. А вице-консул будет руководить переправкой, возможно морским путем, — отвечая на вопрос Селиванова, майор смотрел на замнаркома.

— А девчонка-то ему зачем? — продолжал наседать старший майор.

Свиридов только руками развел:

— По всему видно, крепко он к ней привязался. А в таком возрасте отвязаться трудно… тем более, она ему жизнь спасла.

Селиванов открыл было рот, чтобы задать еще один вопрос, но замнаркома так сверкнул стеклами пенсне в его сторону, что тот сразу осекся.

— Достаточно, все понятно. Теперь послушайте меня, Свиридов. Вариант номер один: мы немедленно арестовываем Муромцева и передаем драгоценности государству. Вы, ваши сотрудники и ваша комсомолка получаете награды и звания. Заслужили. Все ясно и понятно. Вариант номер два: мы, заметьте, по вашей настоятельной просьбе выпускаем из страны матерого врага с драгоценностями, украденными у нашего народа. Да еще с подружкой в придачу. Проще сказать, провожаем с почестями. И они благополучно растворяются за границей. Вы понимаете, чем это закончится для вас?

— Товарищ заместитель наркома, я уверен: если Муромцев окажется в Германии, он будет востребован. И иметь рядом с ним своего человека, которому он доверяет, дорогого стоит. Думаю также, что с течением времени ей самой предложат вступить в игру. А что касается золота, то за кордон оно не уйдет…

— Это каким образом? — прищурился замнаркома.

— Разрешите доложить?

Когда через полчаса Свиридов вышел в приемную, в кабинете повисла напряженная тишина. Замнаркома стоял у окна, задумчиво рассматривая уличный пейзаж и напевая себе под нос какой-то кавказский мотив. Селиванов же стоял у стола, ожидая указаний начальника.

— М-да… кстати, этот Климов, который разыграл спектакль на выставке… он, значит, у Свиридова в отделении служит, — замнаркома скорее не спрашивал, а утверждал. — Он не очень засиделся в лейтенантах?

— Товарищ заместитель наркома, я тоже так думаю, но у него серьезное взыскание, — быстро отреагировал Селиванов.

— Так ведь он и делами занимается серьезными, а ошибки в таких делах были, есть и будут. И от них ни он, ни вы и ни я не застрахованы, — назидательно произнес хозяин кабинета, продолжая глядеть в окно.

— Понял вас, товарищ заместитель наркома, — отчеканил начальник отдела.

— Теперь о Свиридове, — замнаркома повернулся, встав спиной к окну. — В уме ему не откажешь. Это хорошо, когда человек с головой и любит головоломки. Подождем еще пару дней. Но чтобы и ему, и нам не сломать головы, в Питере должна быть наготове наша опергруппа для ареста этого бродяги. Поезжайте в Питер вместе с ним и контролируйте ситуацию. Да, и еще одно: специалистов, которых только что просил Свиридов, перед отъездом ко мне. Я их лично проинструктирую.

Вопреки прогнозам Седого, Ленинград встретил путешественников хорошей погодой. Хотя солнышко было не южным и не ярилось, но все же щедро простирало свое тепло на проспекты и площади Северной Пальмиры, забиралось в закоулки и дворы, утомившиеся от промозглых ветров и атмосферных осадков. И камень вековых сооружений благодарно возвращал людям эту теплоту, пробуждая в них чувство гармонии, вызывая восхищение северной столицей государства Российского.

Однако первые часы пребывания Анюты в Ленинграде носили сугубо прозаический характер. Усадив спутницу с вещами на скамейку в зале ожидания и пообещав вернуться через час, в течение которого он планировал решить проблему жилья, Седой растворился в людском водовороте. Анюта, слегка оглушенная вокзальной суетой, с интересом рассматривала окружающих. Вот молодая мамаша строго отчитывает малыша за то, что тот без разрешения убежал посмотреть на группу красноармейцев, разместившихся в конце зала. Вот носильщик быстро несет тяжеленные чемоданы, а за ним едва поспевает модно одетые мужчина и женщина, очевидно супружеская пара. Анюта наморщила лоб — женщина была очень похожа на артистку, которую она видела в какой-то кинокартине, но фамилию вспомнить не смогла. Она еще раз подняла глаза, чтобы повнимательнее рассмотреть лицо женщины, но та уже скрылась. А у входа в зал ожидания мороженщица продавала эскимо на палочке — к ней выстроилась очередь, конца которой не было видно. Сколько же надо мороженого, чтобы закончилась очередь… и стоят-то, в основном, пассажиры. А за стенами вокзала шумел громадный город, и жители его тоже любили эскимо. В Москве Анюта никогда не задумывалась об этом, а сейчас даже поежилась, представив, какое гигантское количество мороженого необходимо городу Ленинграду. Взгляд упал на идущего по проходу мужчину. «Где-то я его видела, тоже, что ли, киноартист?» — подумала девушка, и в следующее мгновение ноги ее стали ватными. С портфелем в руках к ней приближался Никита Кузьмич Климов, одетый в гражданскую одежду. Вел он себя как пассажир, высматривающий свободное место. Вот взгляд его скользнул по Анюте и незанятому пространству рядом с ней. Учтиво поклонившись, он справился, можно ли присесть рядом. Анюта машинально кивнула, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Опустившись на скамейку, Климов стал разворачивать принесенную с собой газету, закрывая лицо и говоря вполголоса, как бы самому себе: