Чтение онлайн

– Так это мы еще позавчера записали на пленку, а аплодисментами я запасся впрок, их у меня километра на три, пленок с аплодисментами, - ответил техник.

В Анкуде тоже никого из знакомых не нашли - люди разъехались по деревням и островам, часть товарищей отправилась на континент. Прогулялись по городу; на заборах огромное количество лозунгов, подписанных "Партией коммунистических революционеров". Это - троцкисты. Они тесно связаны с миристами. Лозунги любопытные: "Нет реформе! Да здравствует продолжение революции!" Бесспорно, красиво, будь это в Парагвае. Но это в Чили! И это подписано "коммунистическими революционерами", и к этому призывают народ той страны, которая проводит революционную реформу сельского хозяйства и промышленности. Или огромный лозунг: "Рабочие! Помните - эксплуатация продолжается! "

Нет, это не глупость и не "молодой идеализм" - это провокация. А рядом свеженамалеванные эмблемы фашистский "патриа и либертад" - Народное единство атакуют и справа и слева. Вместо того чтобы всем патриотам объединиться, образовав монолит, о который разобьются все провокации правых, ультралеваки тянут в сторону, в экстремизм, не предлагая никакой программы действия, реального действия...

Директор "Института аграрной реформы" (КОРА) Мойсес, двадцатипятилетний радикал, здоровенный, по-рабочему одетый парень, в прошлом преподаватель физкультуры. Последние два года он на общественной работе. Мойсес пригласил меня на маленький пароходик, переоборудованный под ресторан "Ла нуэва эсперанса" - "Новая надежда". Название - в пику такому же ресторанчику в Пунта-Аренас: тот называется "Ла ультима эсперанса" - "Последняя надежда".

– Возьми бутылку "урмента", - сказал Мойсес, - налей в стакан и сделай большой, но медленный глоток. Эта "урмента" выработана винным заводом, основанным в 1851 году; виноград привезен из Рио-Куаро, что на юге провинции Биобио и Арауко, - там живет племя арауканцев; они индейцы, потомственные индейцы, которые чилийцами себя не считают. За свое вино они брали призы в 1875 году - от муниципалитета Вальпараисо, в 1872 году - от правительства республики Чили; золотую медаль Кордовы и первую премию на интернациональной выставке вин. Не торопись - попробуй вино толком. Подержи вино под языком, и только тогда ты поймешь, что это желтое, терпкое, сильное вино самое прекрасное в мире.

Он поднялся:

– Сейчас я позвоню в КОРА, предупрежу коллег, что задержусь. Наверное, у тебя много вопросов - нам нужно время.

...На стене около стойки бармена висели названия блюд. Названия прекрасны, в них поэтика античного гастронома. Вам предлагают вино "каса пепино", "сопа маринера", "чоргас аль анур" (устрицы на пару), "альмехас а ла оистрес" ("устрицы а ля устрицы" - хочется, чтобы все было как во Франции); вам предложат попробовать "конгрию фритто" - жареную конгрию - или фирменное "курантоу". Делается это в деревянном дупле, спрятанном среди раскаленных камней.

Роберто рассмеялся:

– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, не так ли? Ты так тщательно записываешь названия блюд и вина.

– Это - поэзия. Странные названия еды и вина, имена барменов, поэтов, рыбаков, актеров лет через десять, когда я заново просмотрю блокноты, высекут искру воспоминаний, и, глядишь, эта искра зажжет костер новой книги...

Вернулся Мойсес, набросился на "сопа маринера" и уничтожил его в мгновение ока.

– Тебя дома не ругают за то, что так быстро ешь?
– спросил я.

– Ругают. И жена и мать. А тебя?

– Мы из-за этого раза два были на грани развода.

– Вам легче, вы в церкви не венчаетесь, - усмехнулся он и отхлебнул вина.
– Давай поближе к моим овцам. Тебя интересует, что происходит в сельском хозяйстве провинции, я понимаю. План мы выполнили на девяносто восемь процентов, хотя производство на землях национализированных латифундий значительно улучшилось. Стараемся смотреть вперед. Купили девяносто быков, хотим делать ставку на молочное хозяйство. Травы у нас богатые, масса лугов. Почему недовыполнен план? А из-за скрытого саботажа правых. Они пользуются тем, что появилась новая бюрократия, самая, с моей точки зрения, вредная. Эта новая по форме, но старая по своим идеям бюрократия ведет себя тонко и умно: чиновники суетятся, делают вид, что "горят на работе", а на самом деле перекладывают бумажки из одного ящика стола в другой. Не поймешь, где саботаж, а где леность. Есть, конечно, и бюрократия откровенно старая, нас не признающая, доставшаяся нам в наследство от Фрея. С ними тоже приходится хлебать немало дерьма. Вторая причина - нет тракторов. Правительство обещает помочь, мы понимаем, что трактор - это золото, что это все трудно и сложно, но мы очень ждем помощи. Тебя, видимо, интересует, как мы ладим, - он кивнул на Роберто и Маноло.
– Ладим хорошо. В КОРА сейчас работают коммунисты, социалисты, члены МАПУ и левые демохристиане. Мы заняты реальным делом, мы стараемся помочь чилийскому крестьянину, нам не до склок, делаем общее дело. Но если бы мне пришлось ориентироваться в своей деятельности лишь на мою партию радикалов, мы бы здесь наломали дров.

– Почему?

– В нашем ЦК сложная ситуация.

– В чем это выражается?

– В прошлом году у нас произошел первый раскол. На XXV съезде из партии вышла большая группа парламентариев. На съезде были выдвинуты три кандидатуры на пост руководителя партии - бывший лидер Карлос Моралес, сенатор Уго Миранда и депутат Мануэль Магальянес. Моралес представляет умеренное крыло; Миранда представитель левых, депутат Магальянес - ближе к консерваторам. В его группу входят сенаторы и депутаты, выступающие с критикой президента Альенде в вопросах аграрной реформы. Победил Карлос Моралес: он набрал четыреста семьдесят голосов против четырехсот двух, поданных за Уго Миранду. В голосовании участвовало восемьсот семьдесят два делегата из тысячи семисот, зарегистрированных накануне. Хотя формально победил Моралес, но в действительности успеха добились мы, молодые, выступающие за Миранду. Мы заставили внести в программу партии пункт о необходимости поддержки правительства Альенде.

– Почему же тогда вас критиковал Альенде?
– спросил Маноло.

Действительно, президент Альенде сказал, что решение съезда радикалов не соответствует настроению тех масс, на которые опирается партия. "Высшая цель радикальной партии заключается в том, - говорил президент, - чтобы представлять интересы мелкой и средней буржуазии, учителей, служащих, технических специалистов, врачей, мелких торговцев, промышленников, мелких земледельцев. Очень важно, чтобы все эти слои населения поняли, что и они принимают решающее участие в строительстве нового общества".

(Радикалы, представляющие техническую интеллигенцию, по мнению Маноло, никак не работают с ней. Спецы, представители "старой" интеллигенции, бегут из Чили, и это сейчас проблема номер один для республики.)

– Верно, Альенде критиковал радикалов, - согласился Мойсес, - но когда правые в партии давят на нашу левую группу, когда альтернативой нашей позиции становится блок с реакцией, мы не можем лавировать!

– Ленин мог, - сказал Маноло.

– Верно, - согласился Мойсес (мне очень нравилось, как они уважительно по отношению к убеждениям товарища дискутировали).
– Но скоро в партии будет драка, и мы победим. А там - посмотрим...
– И, словно бы заканчивая спор, никак не могущий привести к немедленному разрешению, он резко обернулся ко мне.
– В заключение я, наверное, должен тебе сказать кое-что и о себе. Меня сейчас выдвинули в рехидоры Пуэрто-Монт. Члены разных партий: радикалы, коммунисты, левые демохристиане, социалисты выдвинули меня депутатом в парламент провинции Лянкиуэ. Но в данном случае меня выдвигали не как радикала, а как шефа КОРА. Ты готов? Сыт? Поехали.

Так же стремительно садимся в машину; так же стремительно Мойсес ведет ее в направлении Пуэрто-Варес, к вулкану Кальбуко. Вулкан вырастает на глазах, он все ближе и ближе. Мы минуем черно-зеркальное, изумительное по красоте озеро Лянкиуэ - в нем отражаются белые чайки и синие сосны - и по горной дороге, вдоль по речке "Коррентосо чико" едем в первый Народный лесозаготовительный комплекс - "Алерсе Рио-Сур".

В январском жарком небе трещат диковинные кузнечики; в диком, совсем не похожем на наш, лесу поют странные птицы густо-красных и ярко-синих расцветок; голоса их пронзительны и тревожны. Чем выше мы поднимаемся к вулкану, тем неожиданнее лес: тропические двухметровые кактусы, а рядом гигантские корни умерших сосен и рахитичные, маленькие пихты. А когда мы поднялись еще выше в горы, то в душной январской атмосфере Чили стали заметны странные зачатки континентальной Арктики: такой же мох, ягель; так же пенятся стеклянные, хрупкие ручьи, обрушивающиеся на камни с маленьких водопадов.

Раньше леса "Алерсе" - более четырнадцати тысяч гектаров - принадлежали латифундисту Браму. В этом году они были национализированы. Теперь "Алерсе Рио-Сур" объединяет лесные угодья "Алерсе", "Метринкен" и "Фундо чепа". Потом сюда же подсоединились более мелкие лесные массивы, простирающиеся до вулкана Кальбуко, - "Ла вара", "Ла поса", "Сендас", "Унидас" и "Трэс Пуэнтес".

Здесь растут уникальные породы деревьев: "алерсе", "мание", "кольве", "пепа", "тенью", "ульмо", "каннело", "серварио", "авельяна". Сейчас здесь трудится триста рабочих. Специалистов (это настоящая трагедия) - нет. Правые ударяют по Народному единству исподтишка, недостойно, трусливо: призывают верных им специалистов срывать все мероприятия правительства - великолепные мероприятия, направленные во благо народа. Им это - сплошь и рядом - удается.