Чтение онлайн

– Извини, командир, я сдуру сболтнул…

– Вот то-то! – Амир повернулся к водителю. – Смотри, Ваххаб, у меня мало времени!

– Не вопрос, Исраил, за сорок минут долетим, засекай время.

– Лететь не нужно! Это она теперь пусть летит… Летчица-залетчица, – Абрек большим пальцем показал через плечо назад, в сторону «ямы». – А мы, как в анекдоте – медленно-медленно спустимся и передерем все стадо!

Ваххаб и Курбан с Османом, сидящие на заднем сиденье, заржали, как лошади, – то ли для того, чтобы польстить остроумию своего амира, то ли от хорошего настроения.

– Светку мы уже отодрали, – сказал Халил сквозь смех. – Да и других тоже…

– А правда, что эта яма бездонная? – спросил Осман.

– Это ты у Светки спроси! – продолжал блистать остроумием Абрек.

– Может, и не бездонная, но говорят, на четыреста двадцать метров спускались люди, а дальше кислорода не хватает, дышать там нечем, – сказал Курбан. – Да какая разница? Все равно никто ее искать не будет. А если будут, то не найдут…

– Да я не поэтому, просто интересно. Как это с ней Фатима промахнулась?

– Ошибки у всех бывают, – вздохнул Абрек. – Обычно она их насквозь видит…

– Да ведьма она, отвечаю, – сказал Курбан. – Она гипнотизирует их! И меня один раз чуть не загипнотизировала…

– Правда, что ли, Руслан? – заинтересовался Ваххаб.

– Да, есть такая тема, – неохотно ответил Абрек. – Если выдает себя за нашу мать и никто не врубается… Ну, и травки подбирает умело, и таблетки…

– А как же Светка сорвалась? Ее что, гипноз не брал? И дурь не действовала?

– Да ну ее к шайтану! – махнул рукой Абрек. – Люди разные бывают. В шахидки не захотела, убежать пыталась, да еще залетела и стала всем рассказывать… Была бы умнее, могла еще пожить, – ответил Абрек.

Поднимая желто-коричневую пыль дикой степи, посреди которой зияла зловещая дыра, «Лендровер» вырулил на накатанную дорогу, разрезающую море округлых холмов со скалистыми гребнями-волнами, и направился в сторону Хуптена. Более тридцати мечетей на восемь тысяч хуптенцев создавали впечатление, что это самое религиозное место в Дагестане. Но и Абрек, и десятки других «абреков» приезжали сюда не за тем, чтобы помолиться и набраться святости. Им была нужна «Хуптенская яма», которая стала могилой для многих несчастных, бесследно исчезнувших из мира живых.

«Лендровер» миновал Хуптен и, набрав скорость, помчался дальше – на Узергиль.

* * *

Исламская Республика Иран. Тегеран

В окраинной закусочной было немного народу, двое сидели в углу, у окна, ели кебаб, овощи, маслины, хумус и запивали соком киви. Они рассеянно смотрели в окно, на небольшую площадь без покрытия, где бегала стайка мальчишек, а на автобусной остановке толпились в ожидании люди в национальной одежде. Мужчины за столиком негромко переговаривались. Точнее, говорил один – широкоплечий, мосластый, с изрытым оспинами длинным лицом, а второй внимательно слушал.

– Взрыв был таким мощным, что оставил воронку двадцати метров в диаметре, все улики и вещественные доказательства уничтожены, тела погибших разорваны на куски… Генетическая экспертиза идентифицировала останки профессора Нилофера из Исламского университета, а также Парвиза и Сохраба. Там еще были подсобные рабочие, которые никому не интересны. Один из них остался в живых, это он убежал и навел ксировцев [53] на лагерь…

Рассказчик сам был в форме капитана Корпуса стражей революции, и поскольку так отстраненно говорил о своих коллегах, можно было предположить, что он отождествляет себя с какой-то иной общностью. Так оно и было. Должность капитана КСИР служила прикрытием для активного члена организации «Великий Джихад» Шапура Афшари, поэтому своими братьями он считал не какого-то профессора и, уж конечно, не каких-то рабочих, а соратников по борьбе Парвиза и Сохраба. А тем более того, кто сидел перед ним, занимал гораздо более высокое положение в организации и, по существу, не просто слушал его рассказ, а выслушивал отчет подчиненного.

– Причиной побега стало плохое обращение с рабочими, – продолжил Шапур. – К тому же они заглянули в ящики и обнаружили взрывчатку… И предположили, что их обязательно убьют…

– И не ошиблись, – кивнул слушатель. Он был в зеркальных очках-хамелеонах, дорогом европейском костюме – сером, с перламутровым отливом. Крахмальная белая сорочка расстегнута, в вырезе видна волосатая грудь. Бросалось в глаза, что он следит за собой: полированные ногти, ухоженное, тщательно выбритое лицо, аккуратно уложенные блестящие черные волосы с идеально ровным пробором, в котором просвечивала розовая кожа.

– Официально признано, что в лагере находились торговцы оружием и взрывчаткой, которые маскировались под геологов, проводивших какие-то изыскания. А взрыв стал результатом несчастного случая…

– Не очень-то убедительно, – хмыкнул слушатель.

– Это никого не волнует, Мухаммад, – покачал головой капитан. – Главное, что версия охватывает происшедшие события и всех устраивает. В немалой степени ее формированию способствовали наши братья в штабе Корпуса. Думаю, она устраивает и наш Центр.

Тот, кого он называл Мухаммадом, бросил в рот очередную маслину и откусил намазанный хумусом лаваш. Капитан не знал ни про «Дугу», ни про «точки», его использовали втемную.

– Не знаю, Шапур, – вполне естественным тоном ответил он и посмотрел на часы. – Мне неизвестно, что происходило в Деште-Кевир. И как оценили эту версию в Центре, тоже неизвестно. Я приехал только принять у тебя информацию. И передать ее кому надо. Ты же знаешь, как это делается…

– Да, знаю, – Шапур Афшари кивнул. – От меня требуется еще что-нибудь?

– Нет, брат, этого вполне достаточно. Выпьем кофе?

– К сожалению, не могу. Мне надо возвращаться на службу.

Они тепло распрощались, обнявшись и троекратно соприкоснувшись щеками. Потом капитан ушел, а человек в дорогом костюме неспешно пил кофе и смотрел в окно. Ничего подозрительного он не замечал: обычные люди ждут обычного автобуса, площадь тоже самая обычная, несколько мальчишек бросаются зажженными спичками, нет ни одной машины, в которой могут находиться бойцы из группы антитеррора… Но это не успокаивало: захваты всегда происходят в самой обычной обстановке, когда ничто не предвещает опасности… Человек посмотрел на часы и заказал еще кофе.