Чтение онлайн

Дальше — больше. Первая мировая война, ставшая одной из главных причин далеко идущих последствий, круто изменивших не только судьбу России, но и значительной части мира, вызвала в Средней Азии несколько кровавых восстаний.

Война несла с собой многочисленные тяготы экономического характера — рост цен, реквизиции предметов повседневного пользования для нужд воюющей армии, необходимость содержать военнопленных и беженцев из западных губерний.

Коренные жители Туркестана были освобождены от воинской службы. Вместо этого они облагались дополнительными налогами и должны были обрабатывать земельные наделы тех русских крестьян из числа переселенцев, что уходили в армию.

В июне 1916 года по царскому указу началась мобилизация коренных жителей инородческих окраин на тыловые работы.

Это стало последней каплей. Восстание началось в Ходженте и, набирая силу, покатилось по областям и уездам, охватив преимущественно мусульманские территории с населением примерно в 10 миллионов человек.

Правительство приняло соответствующие меры…

В течение полугода в Средней Азии и Казахстане происходила локальная гражданская война, ставшая фактически прелюдией Гражданской войны в России 1918–1921 годов. Она заложила основу развернувшегося здесь после революции басмачества. И успела, как тогда, наверное, казалось, продемонстрировать весь диапазон возможной жестокости: с одной стороны, дикие погромы, безжалостные и жестокие убийства, изнасилования, пленения, с другой — применение пулеметов, артиллерии, тотальное разрушение мятежных кишлаков.

Однако то, что происходило в Средней Азии до революции, не идет ни в какое сравнение с тем, что началось после.

Пятнадцатого ноября 1917 года в Ташкенте открыл работу III съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Он принял декларацию, провозгласившую установление советской власти на всей территории Туркестанского края. Высшим исполнительным органом был объявлен Совет народных комиссаров. Представители коренного населения не вошли в состав краевого Совета. Зато большевики, многие месяцы стремившиеся завоевать инициативу, вместе с левыми эсерами составили на съезде абсолютное большинство и скоро узурпировали власть, поскольку избавиться от попутчиков — это уже было дело техники.

Органы Советов в Средней Азии формировались преимущественно из русского населения. Коренные жители принимали в них незначительное участие. Советы создавались в крупных городах, там, где исторически сложилась сильная царская администрация. Реально деятельность советской власти не распространялась далее крупных железнодорожных узлов.

Установление советской власти в среднеазиатском регионе не могло осуществиться на пустом месте без предшествовавшего ему длительного исторического процесса модернизации Туркестана. Советская власть продолжила эту модернизацию, но совершенно иными способами, с привлечением совсем иных средств. Следствием стало развитие басмаческого движения, несопоставимого по масштабности и охвату населения с тем, что было прежде.

До Октябрьской революции оно имело преимущественно бытовой, криминальный характер и не имело религиозно-политической окраски. После 1917 года это движение обрело совсем иное политическое звучание и другой масштаб.

Тем не менее большевики неоднократно вспоминали события 1915–1916 годов, обвиняя царский режим в зверствах по отношению к местному населению и пытаясь — на их фоне — идеализировать свою собственную роль в регионе.

Советские историки освещали установление советской власти в Средней Азии исключительно с положительных сторон. Идеологические догмы и жесткая цензура препятствовали обнародованию данных о крупномасштабном советском терроре, о различных бесчинствах по отношению к широким слоям местного населения.

Рассекреченные в постсоветский период архивные фонды позволяют восстановить истинную картину взаимоотношений местных жителей с новой властью [12] .

В 1921 году полномочный представитель РСФСР в Бухарской Народной Советской Республике Юренев был вынужден признать, что злоупотребления и насилие, чинимые местными властями по отношению к населению, аналогичны насилию эмирских деспотических правителей.

Один из ответственных работников Среднеазиатского бюро ЦК РКП(б) писал, что местное население крайне озлоблено политикой Советов в регионе. В частности, волну недовольства вызывают массовые расстрелы мирных жителей, а также разрушения и грабежи кишлаков частями Красной армии. «Обыкновенно в поредевшие ряды басмачей вербовалось пострадавшее от военных действий население из разрушенных нами кишлаков, и мы сами являлись поставщиками этого басмачества».

Другой руководитель был уверен, что одна из причин басмаческого движения состоит в том, что политика террора не носит так называемого «адресного характера», то есть, говоря простым языком, направлена не только против крупных руководителей басмаческих отрядов, но и против мусульман Средней Азии в целом. Фактически этот член Революционного военного совета в 1921 году обвинил руководство Туркестанского фронта в геноциде по отношению к мирным жителям. В одном из докладов он писал: «За три года борьбы с басмачеством сводки доносят об уничтожении до 300 тысяч басмачей (большая цифра как раз падает на первые годы), в то же время басмаческие шайки никогда не превышали 15 тысяч. Следовательно, мы имеем систематическое уничтожение трудового дехканства, а не ликвидацию басмачества».

Расстрелы мирных жителей, грабежи и уничтожение кишлаков осуществлялись не без ведома высшего советского руководства. Так, в письме от 18 октября 1922 года полномочный представитель РСФСР в Бухарской республике Фонштейн писал командующему фронтом Шорину, что если басмаческие отряды в районе Восточной Бухары в ближайшее время не сдадут оружие, следует начать сжигать кишлаки дотла и угонять скот.

Председатель Чрезвычайной тройки ГПУ по Самаркандской области Сергазиев признавал, что части Красной армии при первых же боевых столкновениях с басмаческими отрядами не удержались от соблазна и стали грабить, оскорбляя религиозные и национальные чувства населения, чем способствовали развитию басмачества. С другой стороны, он предлагал создавать концентрационные лагеря и отправлять туда родственников руководителей басмаческих отрядов. Сергазиев также выступал за организацию карательных экспедиций с широкими властными полномочиями, которые, в случае надобности, использовали бы террористические акты для устрашения населения. «По всей Самаркандской области должен быть проведен с участием возможно большего количества красноармейских частей военный террор, не останавливавшийся перед сожжением целых кишлаков, кои будут признаны гнездами басмачей».

К лету 1922 года отношения между органами советской власти и широкими слоями жителей Самаркандской области достигли такой напряженности, что даже этот деятель ГПУ был вынужден выступить за ослабление террора. Он потребовал, чтобы все дела о самочинных расстрелах были немедленно переданы в Революционные военные трибуналы для срочного разбора, а также рекомендовал командованию Самаркандских войск издать указ о недопустимости таких расстрелов в будущем. По его мысли, расстрелы следует использовать в качестве крайней меры по отношению к наиболее опасным руководителям крупнейших басмаческих отрядов. Мелкие курбаши и рядовые джигиты должны были подпадать под амнистию.

Важным элементом политики красного террора в Средней Азии стал институт заложничества, широко использовавшийся во время Гражданской войны по всей России. Придерживаясь партизанской тактики, басмачи уходили от открытых столкновений. Заложничество позволяло советским властям либо вызывать их на открытый бой, либо заставить капитулировать из опасений за жизнь своих близких родственников.

Вот, например, как выглядел один из указов председателя Совета Бухары Ходжаева, захватившего в одном из рейдов 60 заложников из числа близких родственников басмачей: «Если главари в течение 15 дней явятся с повинной, сложат оружие, то будут помилованы, если нет — через 15 дней конфискуется их имущество, если и после этого они будут продолжать активные выступления, заложники будут расстреляны». (Характерно, что, когда в Восточную Бухару приехал известный турецкий политический деятель Энвер-паша, объединивший часть бухарского басмачества, Ходжаев во время секретных переговоров заявил ему о своей поддержке. В начале 20-х годов представители коренного населения, занимавшие даже самые ответственные посты, при первой возможности предавали советскую власть и вступали в сговор с басмачами.)

Показательна судьба некоего курбаши Бахрама. Он заявил о своем желании распустить свой отряд, добровольно сдаться и перейти на сторону советской власти. Командующий штабом Самаркандских войск Снитко не стал брать Бахрама под стражу, предоставив ему право свободного передвижения. Однако через несколько дней Бахрам пропал из расположения части. Чтобы вернуть курбаши Бахрама и реабилитироваться в глазах командования, Снитко захватил заложников из числа его близких родственников, а после того как Бахрам по истечении объявленного срока не вернулся, казнил сразу 12 человек. Каков же был эффект всего мероприятия, когда вскоре выяснилось, что на самом деле Бахрам не сбежал из штаба Самаркандских войск, а был похищен и насильно увезен собственным сотником!..