Чтение онлайн

Обновленное свежим асфальтом шоссе полилось под колеса туго, широко и свободно.

Двое в форме. Полосатый жезл, белые краги... Машины рядом нет. Останавливают... Проскочить? Сзади - лох в стареньких “жигулях”, догонит навряд ли... Эх, рация у них...

Тормознем. Наверняка не по нашу душу, так захват не производится. Хотя... В любом случае - попросят подвести. По выражениям лиц видно. Чуть проедь... Вот. "Вальтер" из-под сиденья под ногу, предохранитель спусти... На лице - безразличие, легкая усталость... Зеркало подправь - один сзади сядет, горло пережмет, если всерьез это... Не по-хозяйски бредут, семенят, как фраера, вприпрыжку. Лейтенант и сержантик. Ну, рожи! Лимитчики? Первый, лейтенант, еще ничего так, а... Ну-ка, соберись. Не по этим ли сволочам тревога тебя ела? Напрягись, как струна, не ублажай душу, что без груза; номера - липа, техпаспорт - липа...

Матерый приспустил стекло.

– До поста довезешь?
– наклонившись, спросил лейтенант - молодой приземистый парень с рысьими зеленоватыми глазами.

– Можно.

Уселись. Лейтенант - на переднее сиденье, сержант - позади. Чем-то они не нравились ему, эти милиционеры. Было в них что-то неестественное, шедшее от примет даже внешних: дурноватое, чуть отекшее лицо лейтенанта - без режима живет, разбросанно, а сержант - жесткий мужик, таких на плач и сердобольность не прикупишь - только силой, властью. И озабочен сержант как-то мрачно, целеустремленно, до ломоты в скулах.

Нет, не гаишники они... Может, оперы? Тоже нет. У оперов - печать на печати, сразу видать... Да и не стали бы оперы вымученных сюжетов накручивать, взяли бы на посту, чего мудрить? А может, ряженые? Похоже... Везу деньги. У гаража выследили и, пока копался там, чуток опередили. Кто-то навел, значит. Так. Сейчас я еще вполоборота к тому, сержанту, сейчас не его момент, опасно, а их капитально насчет меня предупредили - стало быть, ждут, когда отвлекусь. Тут - нож в спину, молодой сразу к рулю потянется, если тронуться успею, скорость мала, но все же... Кто знал, что с деньгами я буду? Друзья восточные? Так они же и отстегивали, им не резон... Левка? Но ведь ему же деньги везу... Неужели нервы? Спокойно. Попроси сержанта дверцу покрепче захлопнуть и - газу резко, вот так. А... не готовы были? Ну, теперь давайте, теперь, если имелась схема, то она сломана: на спидометре - сорок, шестьдесят, восемьдесят... поздно! На ходу кончать - риск. Четвертая передача. Упущен момент, сявки. А сержант думает... Основательно мыслит.

Боковым зрением Матерый неусыпно наблюдал за ним в зеркало.

Лейтенант с угрюмой сосредоточенностью смотрел куда-то вдаль. Руки его, лежащие на коленях, были явно напряжены. Жезл он положил на сиденье рядом с дверцей.

Губы сержанта шевельнулись. Нет, молчит, подбирает слова.

– Слышь, может, до поста сойдем?
– неуверенно спросил он лейтенанта.
– А то вдруг начальство? Проверка сегодня... Переждем, а? Сколько времени-то натикало?

Лейтенант оголил кисть. Часы “ориентл” - массивные, с уймой красивеньких излишеств, шантрапа такие любит, часы удачливых кусочников, знак их касты. Но часы - ладно, а татуировочка вот у тебя на запястье, дружок любезный...

Заплясали мысли, встраивая фрагмент татуировки в известную схему... Есть! Не ошибка молодости, не любительщина армейская или флотская, не блатная даже, а с “кичи”, в тюряге наколот этот крест, обвитый змеей. Ряженые!

– Вот тут тормозни, - произнес “лейтенант” сдавленно.

Матерый принял вправо.

Рука “сержанта” скользнула под полу кителя.

Резко пошла вниз стрелка спидометра.

“Лейтенант” инстинктивно подался ближе к рулю.

Сзади блеснула сталь лезвия.

Матерый с силой вдавил педаль тормоза в пол.

“Лейтенант”, растопырив руки, всем телом навалился на “торпеду”. Фуражка слетела с его головы. В то же мгновение Матерый, распахнув дверцу, выбросился наружу. Нож вонзился в край клавиши звукового сигнала, соскочив затем в паз поперечины. Резкий, внезапный звук оглушил; по лицам “милиционеров” скользнули испуг и растерянность. Матерый тоже замешкался, но лишь на секунду, а потом увидел как бы все сразу: лес по обочинам, жало лезвия, плотно застрявшее в пластмассе, ошеломленных, торопливо соображающих “гаишников”, сзади - желтое пятнышко приближающихся “жигулей”, пустую встречную полосу, мушку “вальтера” - и когда он его выхватить-то успел...

Выстрел прозвучал негромко и безобидно, будто хлопнули в ладоши. На лбу у “сержанта” словно раздавили клюкву. Закатились бессмысленно глаза, открылся рот, обнажив редкие, прокуренные зубы, и устало, как после тяжкой работы, он отвалился спиной назад.

“Чехлы менять - точно”, - рассудил Матерый, целясь в “лейтенанта”. Тот громко икнул от ужаса. Рука его, потянувшаяся было за пазуху, застыла в воздухе, как бы сведенная параличом.

– Будешь вести себя хорошо, эта штука не выстрелит, - процедил Матерый, усаживаясь за руль и вытаскивая из него застрявший нож.

Желтые “жигули” пронеслись мимо. Проводив их взглядом искоса, Матерый тронулся следом. “Лейтенант” дрожал, затравленно глядя на него. Шептал, как заклинание:

– Не убивай... только не...

Приметив ближайший съезд в лес, Матерый свернул с дороги. Брезгливо отпихнул потянувшегося к рулю “лейтенанта”, почувствовавшего, видимо, недоброе в таком маневре:

– Не дергайся, гнида...

Остановился на краю поляны, куда вывела узенькая лесная тропка, окаймленная почернелым, истаявшим снегом.

– Ну, - вновь направил пистолет на ряженого, - теперь говори: кто, что, как, почему...

– Левка это...
– прозвучал едва слышный ответ.
– Левка. Ростовские мы...

– Ростовские, псковские... Что - Левка?! Концы резать хотел?

– Не знаю... Мы - нанятые, “бойцы”, я, он...
– Опасливо зыркнул на мертвеца.
– Равелло послал, он у нас пахан. Подсобите, сказал, человеку. Он заплатит. Левка, значит. Ну, мы сюда, в стольный град. Свиделись. Десять зеленых кусков за тебя посулил. С монетами ты, знаю. Там, у гаража, тебя ждали, но там стремно показалось. Ну, пока разгружался ты, Левка сюда нас довез, а сам в город подался.

– Ну, кончили бы меня, - равнодушно кивнул Матерый.
– Дальше?

– Тачку в ельник, деньги к Левке... Он нам свои колеса оставил. Неподалеку тут, в лесу... Показать?

– Не надо. Лева ждет?

– Сегодня, - с готовностью пояснил “лейтенант”, не отрывая взгляд от пистолета, - в девять часов, вечером...

– Дома у себя?

– Ну да!

– Предварительно звонить надо?

– Не... Подъезжаем на хату, расчет, и разбежались.

– А ежели без расчета?.. На те бабки, что со мной - живи не хочу... И - привет Леве?

– Ты что! Петля! Равелло удавит... Мы ж - блатные, закон понимаем...

Матерый не удержался, фыркнул: закон!

– Ходки есть?
– спросил резко.
– Тянул?

– У меня - две, у него...
– “Лейтенант” вновь оглянулся на труп, - У Шила - четыре...

Матерый сунул пистолет за пояс.

– Помоги вытащить его, - приказал озабоченно.

Тело грузно опустилось на землю. Кровь маленько окропила прошлогоднюю, ветхую листву.

– Говорил же!
– причитал “лейтенант”, отирая ладони о брюки.
– Зачем на мокруху идти? Не, чесалось у Шила! За десять-то кусков, тьфу! Если бы не Равелло...