Чтение онлайн

С получением послания американского президента Бенито Муссолини вначале даже не хотел его читать, а рейхсмаршал Герман Геринг, председатель рейхстага и министр авиации, — отвечать на него. Муссолини предположил, что подобное мог прислать только человек, обиженный природой и пораженный «детским параличом». После прочтения Герингу показалось, что у президента «умственное расстройство».

Гитлер ответил на послание, но не сразу. По его распоряжению телеграмму отослали во все перечисленные страны, кроме Польши, Франции, Англии и России, чтобы спросить их правительства: считают ли они, что Германия им угрожает? Давали ли они полномочия Рузвельту обращаться к Германии с подобным вопросом? Все правительства на оба вопроса прислали отрицательный ответ.

Так был подготовлен ответ американскому президенту. Гитлер дал его во время выступления в рейхстаге 28 апреля 1939 года. Его речь транслировалась в Германии и десятках других стран. В США ее передавали все ведущие радиостанции. Немецкому поверенному в делах Германии в Вашингтоне были выделены средства, чтобы английский перевод речи разослать по десяткам тысяч адресов.

Речь Гитлера произвела огромное впечатление. После привычных рассуждений о притеснениях Германии, вызванных Версальским мирным договором 1919 года, и еще одной попытки доказать, что Данциг должен принадлежать Германии, Гитлер обратился к посланию Рузвельта. Это была его самая изощренная политическая речь. Гитлер превзошел себя, свое знаменитое ораторское искусство. Это был пик, на который еще не поднимался, пожалуй, ни один политический оратор. «Западная демократия», слушая взращенного ею «Человека 1938 года», не подозревала, что по его приказу уже подготовлен и им же утвержден план нападения на Польшу. Через четыре месяца «Человек 1938 года» развяжет мировую войну. А пока немецкий фюрер предстал в роли голубя, миролюбца, незаслуженно оскорбленного в лучших чувствах.

Гитлер спокойно зачитывал каждый пункт послания Рузвельта, делал паузу, усмехался и затем голосом опытного учителя негромко произносил: «Ответ». Ответы были блестяще подобраны и выставляли Рузвельта недотепой, который только вчера слез с печки, а сегодня он уже американский президент.

По поводу заявления Рузвельта о том, что все международные проблемы лучше решить путем переговоров, Гитлер напомнил, что Соединенные Штаты завоевали свободу не за столом переговоров, не разговорами были покорены индейцы и разрешено противостояние между Севером и Югом.

Когда же Гитлер дошел до вопроса о нападении на 31 государство, он вначале язвительно спросил, откуда мистер Рузвельт узнал, какая страна обеспокоена внешней политикой Германии.

Потом медленно, под нарастающий хохот депутатов рейхстага стал зачитывать список. После нескольких остроумных замечаний и указаний на невежество американского президента Гитлер заверил, что каждой стране из списка он может дать гарантию ненападения.

В конце речи Гитлер сказал, что он не хочет упустить счастливую возможность, и заверил, что, помимо 31 европейского государства, Германия также не собирается нападать и на Соединенные Штаты Америки. Гитлер поведал Рузвельту, что «…любые утверждения, связанные с нападением Германии на Америку, являются чудовищной ложью», более того, он не скрывал своего презрения к президенту и сказал: «…такие утверждения могут быть плодом больного воображения…»

Гитлер усвоил опыт Мюнхена и пренебрег гарантиями, исходившими от лидеров «западных демократий. Он не сомневался: когда Германия нападет на Польшу, Англия и Франция поступят с нею так же, как они поступили с Чехословакией в 1938 и 1939 годах.

Похоже, что предоставление гарантий военной помощи распространялось подобно «моде», только с дипломатическим шармом. Стоило Италии захватить Албанию (это произошло в течение недели с 7 по 14 апреля 1939 года), гарантии военной помощи получили Греция и Румыния. 12 мая была опубликована англо-турецкая декларация о взаимопомощи в случае актов агрессии в районе Средиземного моря, а 23 июня — похожая франко-турецкая декларация.

За обещаниями помощи не было реальной решимости противостоять гитлеровской агрессии. Без участия СССР все эти так называемые гарантии не могли иметь практического значения. Из дальнейшего хода событий явствовало, что цель обещанных англо-французских гарантий была не в том, чтобы помочь жертвам агрессии, а в том, чтобы оказать на Германию лишь дипломатический нажим и заставить Гитлера пойти на сделку с «гарантами», на уступки Англии и Франции. Так на деле и получалось: когда Германия напала на Грецию, Англия ограничилась лишь «символической» помощью. Зная действительную цену подобным «гарантиям», Румыния, чтобы не осложнять отношения с Германией, 2 июня 1940 года официально отказалась от «гарантий безопасности».

Быстротечная операция по ликвидации Чехословацкого государства в середине марта 1939 года прошла так же скоро, как годом ранее аншлюс Австрии. Она привела в смятение даже твердых приверженцев политики «умиротворения». Условия для такой операции подготовили все те же лица, Чемберлен и Даладье. Оба премьера со своими правительствами вступили в сговор с Гитлером, устранив всякую возможность противодействия Гитлеру.

Первым сделал это Чемберлен.

30 сентября 1938 года, то есть на следующий день после закрытия Мюнхенской конференции, Чемберлен встретился с Гитлером и с глазу на глаз заявил фюреру, что «мирное решение» чехословацкого вопроса создает предпосылки для «длительного периода европейского мира». После этих слов Чемберлен предложил подписать двустороннюю англо-германскую декларацию, в сущности, представлявшую собой пакт о ненападении. В декларации говорилось о «желании наших обоих народов никогда более не вести войны друг против друга, устранять какие бы то ни было поводы к разногласиям… методом консультаций» и, таким образом, «содействовать обеспечению мира в Европе».

Декларация эта, как и любое международное соглашение, Гитлера ни к чему не обязывала. Зато ограничивала Англию как блюстительницу мюнхенских гарантий, например границ расчлененной Чехословакии. Фюрер прочитал предложенный Чемберленом проект и, не говоря ни слова, подписал ни к чему не обязывающий его документ.

6 декабря 1938 года такую же декларацию, похожую на пакт о ненападении, подписали в Париже министр иностранных дел Франции Боннэ и министр иностранных дел Германии Риббентроп. В декларации заявлялось о желании обоих правительств, Франции и Германии, развивать мирные и добрососедские отношения, об отсутствии между ними территориальных споров, подтверждалась нерушимость границ. Оба правительства обещали поддерживать контакты и консультироваться друг с другом в случае осложнений в международных отношениях. Риббентроп считал подписание декларации своим успехом. По возвращении в Берлин он заявил, что декларация эта «отколола Францию от СССР и устраняет последние остатки опасности русско-французского сотрудничества». Его слова означали прекращение действия советско-французского договора о взаимопомощи, заключенного 2 мая 1935 года.

После Мюнхена в Лондоне и Париже полагали, что их политический курс торжествует, столкновение Германии с Советским Союзом не за горами и Гитлер вот-вот двинется в поход против СССР

Но Гитлер почему-то не спешил.

Еще не было случая, чтобы вермахт вел боевые действия по захвату какого-либо европейского государства.

15 марта 1939 года, ликвидировав Чехословацкое государство, он явно демонстрировал отсутствие всякого намерения считаться и с Англией, и с Францией, и с обязательствами, принятыми в Мюнхене относительно новых границ Чехословакии.

Лишь после захвата Гитлером Чехословакии в широких общественных кругах «западной демократии» и правительствах западных стран наступил сдвиг в сторону осознания нацистской угрозы. Англия и Франция вынуждены были искать сближения с Москвой. Там понимали, что остановить германскую агрессию можно только с Советским Союзом, но при этом стремились сделать так, чтобы Советский Союз воевал против германского агрессора или один на один, фактически в состоянии изоляции, или на своих плечах нес главную тяжесть войны.