Чтение онлайн

А еще более доволльный Кирилл забрал Вику из домика, который сам же арендовал для этого циркового представления, отвез ее домой, изобразил перед родителями трагическую сцену и стал разыгрывать комедию дальше. Тут совершенно неясен один вопрос — где именно находились драгоценности в то время, как и то, где они сейчас. Ну, колечки могли и очевидно лежали в карманах у влюбленной парочки, на их страх и риск, но рукописи, картины… Думаю, что он не мог обойтись без сообщников… Так, ладно, отдохнул, — потянулся Клементьев. — Попылили потихоньку дальше… Итак, — продолжал Николаев, — Лена и Полещук уехали в Ялту. А Кирилл стал подводить мать к тому, чтобы она нашла опустошенный архив Остермана. Чтобы история эта приобрела огласку, чтобы все считали, что Лена и Полещук ограбили их. Но тут мать догадалась о Мызине. И Кирилл немедленно либо сам, либо с чьей-то помощью убирает и Мызина, и Юркова. И тут в дело вмешивается случай. В Москве неизвестно зачем появляется Полещук. Его видит приятель Кирилла. Это просто подарок судьбы — Кирилл немедленно пользуется этим и сообщает о его появлении нам. Хотя… я склоняюсь к более сложному варианту. Кириллу ни в коем случае не могло быть выгодно, чтобы мы взяли Полещука. Он придумал его появление в Москве, подговорив своего приятеля, можетбыть, подкупив его, чтобы он солгал, что видел Полещука в центре Москвы. Все это делалось для того, чтобы свалить на него два убийства. Недаром какой-то чернобородый рисовался и на Лосинке и в Медведково, словно бы специально, чтобы его запомнили. Но Полещук на самом деле появлятеся в Москве. И совсем не в таком виде, как описывал его этот Федя. А я тогда поверил Кириллу, не поняв, что простое стечение обстоятельств сыграло ему на руку. Но Полещуку удалось скрыться и уехать в Ялту.

Говоря о Кирилле и Полещуке, мы совершенно забыли про Лену — одно из главных действующих лиц этой истории, про то, что она с самого начала была в сговоре с Кириллом. Что уж там сыграло роль, какие между ними были разговоры, об этом ведает один господь Бог, но скорее всего, ее жадность к деньгам победила ее любовь к Андрею. А именно то, что она была в эпицентре событий, между двух огней и является стержнем всей этой трагедии. Иначе она бы с любым из них вытащила ценности, и они жили бы припеваючи. А тут…оба были в курсе, и никто не хотел никому уступать ни одной доли…Жадность проклятая…

Итак, в Ялте она сыграла все возможное, чтобы Андрея в последнее время видели в общественных местах, она воспользовалась его характером, желанием порисоваться, покутить. Она потребовала, чтобы он повел ее на день рождения в ресторан. Да, она рисковала, их могли там взять, но кто не рискует, не пьет шампанское. А возможно, их подстраховывали. Они договорились с Кириллом убить Полещука, а драгоценности поделить пополам, или вместе скрыться. Возможно, что у Полещука действительно не было начных денег, и она уговорила его обратиться к ювелиру Исааку Борисовичу, чтобы тот купил кольцо. Но уже перед самой встречей в ресторане она сказала ему, чтобы он ни в коем случае кольцо не продавал. Их видели вместе, Исаак Борисович в городе фигура достаточно известная.После этого вечера Полещука должны были убить. Все свелось бы к тому, что он ограбил Воропаевых и был убит при попытке продать драгоценности. А Лена с Кириллом скрылись бы с огромной суммой денег. А еще, того глядишь, и вернулись бы домой победителями мерзкого авантюриста. Но это навряд ли. Возможно, Кирилл уже нашел покупателя, в отличие от Полещука он имел связи в элитных кругах, там, где умеют держать язык за зубами. Но… исполнитель убийства сделал по-своему. Убив Полещука, он убил и Лену. Трупы можно было спрятать, выбросить в море, наконец, не так уж оно далеко от места убийства. Но убийца хотел, чтобы их нашли, чтобы их видели. А настоящие паспорта, видимо, тоже он подсунул им. И, скорее всего, это именно Кирилл организовал все это. Он отомстил и жене, и Полещуку, и сорковища теперь его руках, потому что он с самого начала знал, где они. Ты, Павел Николаевич — настоящий Шерлок Холмс, — заявил Клементьев. — Эдакую грязь разгреб своим тонким умом. Ты погоди, — рассмеялся Николаев. — Оно, может быть, и не так все…

Словно услышав его слова в машине зазвонил телефон. На проводе был Константин Гусев. Павел, дело набирает оборот, — задыхаясь говорил Гусев. — Я из номера Кирилла. Тут записка… Читай, — насторожился Николаев и пожалел, что отдал последнюю сигарету Клементьеву. Слушай, тебе адресовано: «Уважаемый Павел Николаевич! Всю эту историю затеял я. Наш любовный треугольник привел к чудовищным результатам. Драгоценности давно уже были в надежном месте, и все это я подстроил — и побег Лены с Полещуком, и взрыв машины, и своей рукой убил несчастных Мызина и Юркова. Я хотел отомстить Полещуку, но потом решил отомстить и ей — этой паскудной сучке, для которой нет ничего святого, кроме денег. Она умудрилась предать и меня, и Андрея, этого дурошлепа, до последней минуты своей нелепой жизни не понявшего, что его подставилил, как последнего дурака. Он думал, что ообманывает меня, снимая деньги со счета нашей горе-фирмы, что прикарманивает фамильные драгоценнсти нашей семьи. Но Лене не нужен был Андрей, ей нужны были деньги, потому что она знала, к а к и е это деньги, и к а к у ю жизнь можно вести, обладая ими. Я все это организовал с ее помощью, но решил лишить жизни и ее, потому что понял — она предаст кого угодно ради своей выгоды. Я все продумал тщательно, не понял только одного — я не смогу выдержать того зрелища, которое увидел сегодня в морге. Это оказалось выше моих сил. Я не скажу, кто именно осуществил эти убийства, да это и не важно, и никто никогда этого не узнает, потому что я решил покончить с собой. А эти окаянные драгоценности, ради которых пролито столько крови, будут лежать на дне Черного моря, там им самое место. Рукописи же и картины я спрятал в таком надежном месте, что никто их не найдет, и они будут там лежать до лучших времен, когда люди сумеют их оценить по-настоящему. Будь проклята эта жизнь, которая всколыхнула на поверхность все самые гнусные стороны человеческой натуры — жадность, подлость, предательство. Я ухожу из жизни, а дело на этом можно считать законченным, так как больше нет никого — ни людей, участвовавших в нем, ни драгоценностей, из-за которых все это произошло. С уважением Кирилл Воропаев.» Вот, значит, такое письмо, Павел, нашел я на тумбочке около кровати в номере Кирилла.А? Как оно тебе?

Николаев молчал, пытаясь сосредоточить ся. Да, вот тебе и Кирилл Воропаев… Чего молчишь? — кричал в трубку Константин.

— Чего случилось? — насторожился Клементьев. А? Что? Да ничего, — отвечал Николаев обоим сразу. — Ладно, Костя, мы едем к тебе. Что ты там еще обнаружил?

Еше письмо к родителям и Вике. Ладно, это письмо прочитаем на месте.Там ничего нового нет? Нет, примерно то же самое… Ладно. Действуй по обстановке. Опрашивай дюдей, организовывай поиски. Глядишь, еще живой…Хотя, времени с его ухода из гостиницы прошло предостаточно. Все. Пока. Ну что, Павел Николаевич, говорил я тебе, что ты Шерлок Холмс! Как же ты все здорово расшифоровал… А это ох, как трудно… Я… здорово, дальше некуда, — бубнил под нос Николаев. — Полещук погиб, Лена погибла, Кирилл, видимо, тоже…А я плетусь в хвосте событий и констатирую их… Хорош получился результат, лучше не придумаешь…

Все это окаянное дело — цепь сплошных промахов, — продолжал он. — Но и им должного не воздать нельзя. Круто замешано. Полещук обманывал Кирилла, Лена — Полещука, а Кирилл их обоих. И результат славный — четверо убитых в машине, двое — на окраинах Москвы, двое на обочине дороги в Ялте, а теперь еще Кирилл под вопросом. Восьмерых поубивал, а потом себя. Драгоценности в воду и… И дела нет. А мы, следственные органы и угрозыск остались совершенно не при чем, — добавил Клементьев.

… Константина Гусева они встретили прямо у дверей гостиницы. Ну как? Прочесывают ребята близлежащие окрестности. Но…сам понимаешь, тьма тьмущая, лесная зона, черта с два тут что-то найдешь… Пошли в номер Воропаева, — сказал Николаев.

Гусев показал ему письмо, адресованное родителям и Вике.

"Дорогие мои папа и мама! Дорогая дочка Вика! Простите меня за все. Папа и мама, вы хотели из меня сделать достойного члена общества, ученого. Я же прожил ничтожную жизнь, опозорил славные фамилии Остерманов и Воропаевых. Я хочу своей смертью, принимаемой добровольно, искупить свою гнусную жизнь. Папа и мама! Вырастите Вику и сделайте из нее то, что не сумели сделать из меня. Дедушкины драгоценности не пошли на благо семьи, не пошли на благо Отечества, из-за них погибло много людей, их никогда никто не увидит, я уношу их с собой, а картины и рукописи прячу до лучших времен, когда, может быть, люди не будут проливать столько крови из-за денег. Пусть Вика никогда не узнает, кто был ее настоящим отцом, она должна вырасти Воропаевой и смыть с меня, хотя бы частично, пятно позора.

Вика! Дочка моя! Целую тебя, будь честной и порядочной. Не суди меня строго, но не повторяй моих ошибок, когда тебе, уже большой, дедушка и бабушка сочтут нужным рассказать что-то про эту трагическую историю. Без этих сокровищ твоя жизнь будет гораздо спокойнее и достойнее. Твой отец, ваш сын, Кирилл Воропаев." Понятно, — произнес Николаев. Что будем делать? Что делать? Искать! Искать и искать. Воропаев должен быть найден. В любом виде найден… Найден!!! — ворвался в комнату Клементьев. Найден Воропаев! Живой? — встрепенулся Николаев. Нет, — опустил глаза Клементьев. — Выстрел в сердце. Его нашли неподалеку отсюда у обрыва над берегом моря. Где тело? Отнесли в подсобку около гостиницы. Пошли. Там есть что-то любопытное.

Николаев, Гусев и Клементьев почти бегом спустились вниз, вышли из гостиницы, зашли в подсобку. Там на спине лежал Кирилл Воропаев в своем бежевом кашемировом пальто, испачканном весенней грязью. Пальто и пиджак были распахнуты, на белой рубашке с левой стороны расплылось огромное пятно крови. Вот, валялось рядом. — Клементьев подал Николаеву большую старинную шкатулку с инкрустацией, резьбой, украшенную камнями с четырех сторон. Николаев открыл ее — внутри она была обита бархатом. Там были сокровища Остермана, — прошептал Николаев. Покидал, небось, все в море…. — глядя в сторону, пробурчал Клементьев. — Отдал бы лучше в детский дом какой-нибудь… Он не имел права отдавать их в детский дом, возразил Гусев. — Прямая наследница его мать. Так что если бы он так сделал, последовало бы продолжение. А так никому… Из чего был сделан выстрел? Вот из этого Макарова. В руке был.

Опросили портье, горничных в холле. Все единодушно сообщили, что видели Кирилла Воропаева, выходящего из гостиницы в районе одиннадцати. Его хорошо запомнили, потому что он уже стал чем-то вроде местной знаменитости. Все знали, что он только что потерял жену. Он был спокоен, элегантен и очень бледен. «Такая романтическая история…Наши дамы глядели на него со слезами на глазах», — добавил импозантный толстощекий портье. А вы не заметили, было ли у него что-нибудь в руках? Вроде бы нет, но спросите лучше у швейцара. Швейцар был не из бывших, с бакенбардами и в фуражке. Он был из нынешних, бритый, крутой, деловой. Вышел в двадцать три ноль семь, — четко доложил швейцар, поднимая вверх руку и показывая часы «Сейко». — И в руках у него ничего не было. Даю гарантию, привык все подмечать. Странно, однако, — пожал плечами Клементьев. Где же он мог прятать шкатулку? — удивлялся Гусев. — Что же он, привез ее с собой из Москвы и таскал в кейсе, а потом успел припрятать куданибудь? Она бы никак не влезла и в кейс, — мрачно констатировал Николаев. Очень странно, — сказал Клементьев. — Встретился с кем-то, получил шкатулку и тут же застрелился? Застрелился ли? — глядя в сторону тихо спросил сам себя Николаев.

Экспертиза, проведенная на следующий день, дала совершенно четкий ответ. Кирилл Воропаев был убит выстрелом из пистолета Макарова примерно с расстояния метра. Смерть наступила около двенадцати ночи.

Но самое интересное было найдено на месте убийства. Утром на этом месте был обнаружен небольшой портфель, в котором лежали парик с черными волосами, накладные усы и борода и загранпаспорт на имя Владимирова Олега Ивановича с фотографией Кирилла с черными волосами, усами и бородой. Как обнаружили тело Воропаева? — спросил Николаев. Один из сотрудников, искавших ночью Кирилла, услышал вдалеке пистолетный выстрел. Он поспешил в ту сторону, но ночь… кусты, грязь, он плутал около часа. Когда он отходил от дороги мимо него на большой скорости пронеслись две автомашины «Жигули» светлого и темного цвета. Номера на обоих были замазаны грязью. Пистолетный выстрел? — удивился Николаев. — Макаров-то с глушителем… И зачем самоубийце глушитель, это я еще ночью в толк взять не мог? Да, спешили ребятки, спешили… Коечто явно не доглядели. Нет, не собирался стреляться Кирилл Владиславович, а собирался он скрыться с драгоценностями или, что вероятнее, с наличными деньгами и банковским счетом за кордон. И все бы у них сошлось, если бы не этот портфель, который они впопыхах забыли. А забыли они его потому что был сделан еще один выстрел. А стрелял-то очень возможно сам Кирилл. В своего противника. Ох, совершенно другим был человеком этот Воропаев, чем тем, каким хотел казаться… Экспертиза все равно доказала бы, что это не самоубийство, — заметил Гусев. А это ерунда, мы могли бы подумать, что его убили, когда он драгоценности бросал либо хотел бросать в море, ну, выследили и убили. Вполне реальная версия. А вот портфельчик всю картину портит. И звук выстрела. Значит, драгоценности не на дне моря? спросил Гусев сам себя. Да, разумеется, нет. У него с кем-то была назначена встреча. Там ему должны были передать деньги, загранпаспорт, камуфляж. Но он заподозрил неладное и выстрелил. Но…те оказались проворнее. Дальше по плану. Шкатулку бросили рядом, а портфель, содержимое которого свидетельствует о том, что он не собирался кончать с собой и выкидывать в море сокровища, впопыхах забыли. Вот и ответ на все вопросы. Кроме одного, — мрачно заметил совершенно сонный Клементьев. — Кто это сделал? И еще одного — где теперь эти драгоценности?