Чтение онлайн

– Хватит, пора возвращаться, – Макори первым развернул коня. Энори – после охоты он выглядел грустным – смотрел на верхушки деревьев, не обращая внимания на спутников. Те подумали уже, что останется здесь – не раз покидал веселую компанию, порой никого не предупредив. Но Энори тронул повод, и лошадь его побежала впереди всех. Кайто смотрел на скакуна, скрывая зависть – хоть у самого в конюшне стояли два чистокровных гиэли, они не могли так мастерски носиться по горам, как полукровка-вороной приятеля. А ему самому – все равно, не любит он лошадей. И лошади его не больно-то жалуют. Тогда как у Кайто и самые норовистые с руки хлеб едят…

Для обратного пути выбрали ту же дорогу, и снова проскакали через мостик, подле которого старый крестьянин завершал работу на маленьком поле.

Всадники окружили старика, лошади затанцевали вокруг, копытами утрамбовывая только что взрыхленную землю, вбивая в нее зеленые сочные стебли. Один из коней подался в сторону хозяина надела, и он, неловко отступив, упал на спину, в воздухе начертил нелепый узор ногами.

– Чтоб вам всем! – рыкнул он, с трудом поднимаясь. Соломенная шляпа его заломилась и теперь торчала заячьим ухом.

Седоки даже не рассердились на невероятную наглость, они смеялись, разглядывая земледельца – его сумрачное лицо, мотыгу, на которую тот сейчас опирался, как на клюку, сбившийся набок пояс.

– Ты не в первый раз посылаешь нам вслед проклятия. Не утомился еще? – сказал Кайто задорно.

Спутники рассмеялись пуще прежнего, вспомнив, видно, как крестьянин барахтался дурак дураком. Даже Макори, хоть и покосился на слугу: вот-вот и прикажет проучить наглеца. Земледелец сжал губы. От него не услышат просьбы о прощении… вообще ничего не услышат.

– Ну ладно, будет, – произнес Энори. – Держи – это за испорченную работу! – юноша оборвал смех, бросил на землю мертвую серую цаплю; на ее горле еще не высохла кровь. – И вот еще что… Гроза идет, сильная гроза. Смотри, позаботься о семье – молния ударит в твой домик. Лучше, если крыша его будет мокрой.

Один из всадников присвистнул, услышав эти слова. Охотники умчались, сами как веселая буря, и вновь грохотали по мостику копыта коней.

Старик помедлил, нагнулся и поднял убитую птицу. Гордость взывала – закопай ее где-нибудь под кустом; но жене и малолетнему внуку давно не доводилось пробовать мяса… а уж роскошные перья – только бы удалось продать, не получив обвинения в браконьерстве! Этому что – поддался мгновенной блажи, может, и вовсе не вспомнит о подарке назавтра. И ничего не поделаешь – попросту не понять «рожденным в золоте», что значит вытоптанное поле…

Что до грозы, то старик колебался, внять ли предостережению? Или – жестокая шутка? Только ведь ничего не теряет, если на время покинет жилище. Может, и впрямь… до сих пор гнев птицы Ши-Хээ обходил его стороной. Но с тех пор, как от пера-молнии вспыхнуло дерево по ту сторону моста, все на душе неспокойно…

Перехватило дыхание – старик понял, кем был молодой всадник; в пригороде показали однажды, проехавшего мимо – сейчас узнал. Простерся на земле – добровольно; пусть тот не видит уже, но… может быть, он поймет. Говорят, он умеет предвидеть будущее, и в настоящем для него нет тайн. Простит глупого старика – откуда простой крестьянин мог догадаться?

Верно, уже простил. Не зря его любят во всей провинции. Сейчас вот – не тронули же, а могли убить на месте, после таких-то слов. А он предупредил о грозе…

Он еще очень молод, у молодых горячая кровь, и тянет их к развлечениям. Но это к нему идут люди искать защиты и справедливости, когда ни суд, ни иная власть не поддержит их. А если и тогда не может помочь – что ж, такова воля Неба.

Четверо охотников теперь ехали медленно, беседуя о разном – интересы их почти не сходились, это лишало разговор глубины, делая весьма пестрым и необременительным.

– Шаварское вино – лучшее, – говорил Макори. – Его готовят из терпких с кислинкой плодов айвы…

– Их мохнатые лошадки хороши, но совсем не красивы, и вы зря пытаетесь получить что-то путное, – не слушал его Кайто. – Вот, по слухам, в Аталине, Земле Оленей…

– Там хасс выращивают для игр и охоты, – подхватывал Макори. – Я скоро получу подобную кошку и попробую ее укротить. С рук у меня есть будет!

Рииши не разделял их беспечности:

– Да ну вас совсем… Если правда, что Мэнго с помощью своих колдунов дал клятву, что не умрет, пока не получит наш север… Мне все равно, возможно ли это. Люди и без того разбегаются с окраин, и еще хуже от слухов. Будто мы не делаем все, чтобы охранять покой! – он склонился к своей лошади, потрепал ее по шее, словно животное ощущал более близким существом, нежели спутников.

Макори лишь хмыкнул – дом Нэйта, к которому принадлежал он сам, много десятилетий надзирал за округами Хинаи с помощью отрядов земельной стражи, а Макори уже больше года как заведовал стражниками округа Осорэи, и относился свысока к городскому гарнизону, командиром которого был Рииши.

– Лучше бы ты и стражники твои к генералу присоединились, шайки в горах гонять и сторожить границу, чем бродить по ночным улицам в безопасности! – заявил он.

– Я бы с радостью, но, раз взялся, буду делать то, что поручено, – ответил молодой человек.

– Стоит рваться в Столицу, а не в глухие горы. Ты, Рииши, словно за стенами прячешься от удовольствий, – заявил Кайто. – А хочешь, женись на моей сестре – сразу повеселеешь! – юноша вскинул подбородок, дабы казаться выше, солидней. – Майэрин шестнадцать, ей самое время!

Рииши смерил его чуть недоумевающим взором – сватать сестру за друга в общем дело обычное, хоть сначала подобает получить согласие родителей. Но уж больно тон легкомысленный, словно не родную сестру замуж, а жеребенка предлагает купить!

Девушка, похожая на ландыш в тени, заслуживает лучшего упоминания.

– Благодарю, но это невозможно, – сдержанно отвечал он.

Энори слушал больше, чем говорил – и то вполуха, и смотрел по сторонам. Казалось, его вообще ничего не заботит – ни развлечения, ни искры возможной войны. Рииши позавидовал беспечности приятеля – или, вернее, умению быть таким хоть время от времени, несмотря на звание советника.

Справа от всадников раскинулась полянка, заросшая фиолетовыми первоцветами. Вот цветы Энори заинтересовали, он даже сорвал себе один стебель, мохнатый от крохотных соцветий.

– Ведьмина трава, – фыркнул Кайто.

– Новолуние, не забудь, – откликнулся Энори, глянув искоса. – Самое время…

– Эге, – Кайто придержал коня. Навстречу им по тропе двигалась процессия – мужчина и женщина во главе, в одеждах из небеленого холста. За ними плыли небольшие носилки.

– Еще не хватало, – раздраженно сказал Макори. Встретить похоронное шествие считалось плохой приметой. – Какой демон понес их сюда?!

– Ты погляди, носилки совсем маленькие. Может, ребенок? – негромко сказал Рииши, и худое лицо его стало мрачным.