Чтение онлайн

— Я восхищен твоими успехами, но, может, объяснишь наконец, к чему ты нам это все рассказывал? — Турецкий был зол на Грязнова, хотя словами, пожалуй, не смог бы выразить за что. Он потирал ладонью колкую щетину, которую не успел сбрить. А Славка, сукин сын, как огурчик. Как будто и не было ничего вчера.

— Саша, у тебя умственная недостаточность, — подтвердил мысль Турецкого Грязнов. — Так вот, для ни разу не грамотных объясняю. Эти двое злоумышленников и есть твои пресловутые загадочные менты с Лубянки, которых видели рядом с трупом Невзорова. А из окон квартиры вдовы в аккурат простреливаются окошки — кого бы ты думал? — Невзорова же.

Грязнов умолк и чуть-чуть склонил голову в ожидании заслуженных бурных аплодисментов.

— Славка, ты гений, признаю, — вынужден был согласиться Турецкий, удивляясь, когда он все успел провернуть и почему вчера ни словом не заикнулся об этом. Или заикался, только он, Турецкий, уже не соображал ни черта? — Но как мы, по-твоему, их вычислим? Что нам дали твои изыскания?

— Дело в том, что капитан Храпунов, как это ни парадоксально, действительно существует и, как ни странно, он невысокого роста, пухленький такой мужичок. По словам доверенных соседей, в данный момент он в отъезде, но не далее как завтра вернется в родное гнездо, за которым я не преминул установить наблюдение. И мы имеем реальную возможность слепить его тепленьким. Если в сортире наплевал он, вообще можно готовить дырочки для медалей, а если нет, прижмем его как следует. Главное — начало положено.

— Так поехали брать, — встрепенулся Турецкий.

— Я думаю, торопиться не стоит, — вставил Меркулов.

— Это почему же еще?!

— Капитан наш домой не вернется, и прождем мы его до белых мух.

— Издеваешься? — взвился Турецкий, как ребенок, у которого отбирают единственную конфету.

— Капитан Храпунов мертв, — пояснил Меркулов, спокойно так, без нажима, но достаточно мрачно.

— Что? — не совсем понял Турецкий.

— Убит второго сентября, его расчлененный и сожженный труп обнаружен в лесополосе в районе Чапаевки.

— И давно ты об этом знал? — с обидой спросил Турецкий.

— Вообще не знал, мне это сообщил свой человек из ФСБ.

— И нет никакой ошибки, не могли его убить позже, избавиться от исполнителя?

— Исключено, заключение судмедэкспертизы однозначно утверждает, что в день убийства Невзорова он уже был мертв.

— Приплыли, — сник Турецкий.

— А как все хорошо начиналось, — добавил Грязнов.

Турецкий вернулся к себе хмурый и всклокоченный. Срок, отведенный генеральным на раскрытие дела, истекал, а они, по сути, так и не продвинулись ни на шаг. Можно, конечно, заявить, что ему необходима аудиенция у Президента, только если это убийство уходит корнями в подвалы Лубянки, то и Президент не поможет.

Зазвонил телефон. Турецкий абстрагировался и тупо смотрел в окно, ожидая, пока звонки прекратятся. Это наверняка Меркулов, а сказать ему нечего. Турецкий мучился в поисках гениальной идеи и не находил ее. Попробовал вчера вечером заснуть, начитавшись материалов дела, в безумной надежде, что решение придет во сне. Но не было ни сна, ни решения, провалялся до рассвета, забываясь на несколько минут, но ничего, кроме кошмаров, в голову не приходило. Пробовал отвлечься и подумать о чем-то противоположном, говорят, это тоже иногда помогает, но даже в мысли о Качаловой нагло влезал тайно-секретный интеллектуал Невзоров.

Телефон выдохся на десятом или одиннадцатом звонке, но не прошло и минуты, как зазвонил снова.

«А вдруг у Кости родилась идея?» — подумал Турецкий и поднял трубку.

— Александр Борисович? — это был не Костя, голос был женский, явно какой-то секретарши. — Одну секундочку, — пропищала она.

— Угу, — буркнул Турецкий, — Борисович.

— Попов. Заместитель начальника Следственного управления Федеральной службы безопасности, — отрекомендовался собеседник, словно они были незнакомы. — Нам необходимо срочно обсудить некоторые вопросы в связи с невзоровским делом. Вы не могли бы подъехать ко мне сегодня в одиннадцать?

— Одну минуточку… — Он как бы листал ежедневник, сверяясь со своим расписанием на сегодня. («Неужели они решили расколоться? — промелькнуло в голове. — Неужели всемогущий Меркулов смог найти у них тайный рычаг, на который можно нажать? Или они опять пошлют меня подальше, только теперь открытым текстом?»). — Я смогу подъехать только в одиннадцать тридцать.

— Хорошо, меня это устраивает. — Фээсбэшник дал отбой.

Конечно, ничего важного у Турецкого на одиннадцать запланировано не было, у него вообще сегодня ничего не намечалось. Он банально набивал себе цену. Сейчас только девять двадцать, значит, еще два часа придется ходить из угла в угол и плевать в потолок. Хорошая фамилия для гэбэшника — Попов, что и говорить. Кажется, у них там и Иванов какой-то есть…

— Я слышал, у вас возникли определенные трудности с делом Невзорова? — осведомился Попов, приглашая Турецкого за небольшой журнальный столик в углу кабинета, на котором стоял пузатый с синими гжельскими петухами чайник, печенье и нарезанный лимон.

— Почему вы скрыли информацию о Храпунове? — резко спросил Турецкий.

— У меня не было оснований связывать ее с нашим общим расследованием, а значит, не было повода информировать вас о результатах расследования, проводимого моим ведомством.

«Беседа обещает быть неофициальной», — подумал Турецкий. Он уселся в кресло и сразу почувствовал себя неловко. Кресло было слишком низкое (очевидно, подбиралось по габаритам Попова), пришлось сидеть, прижав колени к подбородку, так как под столик ноги не помещались, а вытягивать их на середину комнаты тоже было неудобно. Ко всему прочему, Турецкий ненавидел чай.

Поскольку вопрос был явно риторический, Попов и не ждал ответа, он наполнил чашки и, подвинув гостю тарелочку с печеньем, продолжил:

— Могу вас обрадовать: мы сделали вашу работу за вас.

Турецкий попытался скрыть изумление, но у него вряд ли хорошо получилось.

— Вам известно имя заказчика?!

— Нам известно имя убийцы. Более того, он арестован и полностью признал свою вину.

— Я должен его допросить.

— В этом нет необходимости, вы сможете ознакомиться со всеми материалами, в том числе и с протоколом его допроса, где он подробно излагает все обстоятельства преступления. Кстати, вы даже не поинтересовались, кто он.

Турецкий углубился в чашку, делая вид, что всецело поглощен чаепитием. Все это было слишком неожиданно и слишком неправдоподобно. Что же он такое просмотрел, о чем не догадался, почему его обошли, как сопливого практиканта?

Выдержав эффектную паузу, Попов, насмешливо глядя на Турецкого из-под приспущенных век, произнес:

— Наш с вами убийца, Александр Борисович, как это ни прискорбно, работник органов, можно сказать, коллега… капитан милиции Храпунов.

Турецкий со стуком поставил чашку на стол.