Чтение онлайн

«Эта старая дура, наверное, все еще там стоит, думает, кто я такая… – хихикала она, удалившись на безопасное расстояние от дома. – Надо было сказать, что зашла пописать…»

Стоять на бульваре было неудобно – ее слишком рассматривали. Поэтому она, оглядевшись, выбрала постом наблюдения уличное кафе. Все столики были заняты, но за одним как раз освободилось место. Олеся скользнула туда, уселась, поставив сумочку на колени, убедилась, что отсюда прекрасно просматривается подъезд. От цен, которые были указаны в обеденной карточке, у нее потемнело в глазах, она заказала только кофе. Сколько можно пить одну чашку кофе, не привлекая к себе внимания? Впрочем, ее все равно рассматривали – соседи по столику, двое мужиков за сорок, в мятых пиджаках, с артистической щетиной на щеках. Один, поймав ее взгляд, подмигнул, она отвернулась с дрожью отвращения. "Почему здесь все такие мерзкие? Почему я не могу спокойно сидеть, чтобы всякие ублюдки на меня не пялились?! – ворчала она про себя. – Зачем мне это нужно, они тоже могут меня запомнить… И эта змея-консьержка, это ведь ее работа… Надо придумать, как пройти мимо нее? Лифт? Лестница? Есть ли в доме черный ход?

Надо узнать, только как?" Она решила осмотреть дом получше, как только окончательно стемнеет. Подворотню она уже вычислила, надо было только попасть во двор… А пока она ждала Жермен. Она очень хотела рассмотреть ее, чтобы знать, с кем может столкнуться. Хотя завтра у нее выходной, но неизвестно, когда она придет. Может быть, ее выходной кончается как раз в то время, когда Олеся собралась пойти к старушке? Или же она спокойно может гулять до рассвета со своим дружком-шофером? Кто ее знает, эту тварь . Все французские женщины были для Олеси тварями, все мужчины – грязными подонками. Она скорчила рожу своим соседям по столику и стала не отрываясь смотреть на подъезд. Никто, похожий на горничную, не появлялся. Туда вообще никто не входил. Олеся смотрела то на подъезд, то на часы, то на окна четвертого этажа. По одну сторону от подъезда светились все окна, по другую – только одно. Может быть, там и лежала в постели бабушка, зачем ей свет во всех комнатах…

И вдруг она увидела такую картину, от которой похолодела. Борис! Борис с какой-то смазливой девчонкой в джинсах и свитере и с мальчиком лет восьми…

Он направился к подъезду, не глядя по сторонам, дети шли следом – девочка разболтанной походкой, мальчик – капризно упираясь. «Вот это номер… – подумала Олеся, чуть не спрятавшись под столик. – Решил, значит, навестить старушку… Здорово! А если бы мы столкнулись у подъезда?! Нет, я просто ненормальная, надо было хоть как-то изменить внешность, найти парик или хоть косынку повязать, как у Катрин…, Здесь все так ходят, и еще нужны темные очки…»

Хотя она ругала себя за неосторожность, зато у нее появился шанс определить, какую квартиру занимает старая мадам Бодо. И она определила – в той квартире, где горело одно окно, засветилось еще и второе.

Наверняка ради гостей. Она подождала немного, не покажется ли Борис в окне, но оно оставалось наглухо задернуто шторой малинового цвета. Олеся вздохнула, поднялась и решительно двинулась в подворотню. Там пахло кисло, терпко, под ногами захлюпала какая-то гадость. У потрескавшейся серой стены, в тени, стояли в обнимку двое – оба в брюках, куртках – и отчаянно целовались. Раздавалось смачное почмокивание, словно кто-то ел суп. Олеся торопливо прошла во двор, едва не подвернув ногу на каком-то кирпиче, остановилась под стеной, оглядела окна… С этой стороны на четвертом этаже все окна были темные. Она прошла немного в сторону, обнаружила наглухо запертую кодовым замком железную дверь. Подергала ее, даже пнула со злости. Ее затея теперь представлялась менее реальной. Как попасть в такой дом и не обратить на себя внимание?! Можно, конечно, выучить по-французски фразу: «Я к мадам Бодо, кандидатка в новые горничные…» – и сказать это консьержке. Наверняка та в курсе, что мадам собирается переезжать в Версаль, такие бабы все знают. Знает она также и то, что Жермен ехать не хочет. Возможно, она даже поверит Олесе и пропустит ее. Но в таком случае Олеся засветится, ее хорошо запомнят и опишут полиции… А с этими ребятами она вовсе не собиралась иметь дело.

Она порылась в сумочке, достала зажигалку и осветила дверь. В глаза бросилось несколько цифр, которые были нацарапаны на стене. Шифр замка для забывчивого посетителя? Детская шутка? Случайная комбинация? Чей-то телефон? Зажигалка быстро нагрелась в руке, пришлось ее погасить. Олеся постояла несколько мгновений в темноте, почти ничего не различая перед собой, потом зажгла ее снова. С бульвара доносилась музыка, врывались человеческие голоса, смех, кто-то отчаянно ругался на втором этаже, прямо над ее головой. Чаще всего раздавалось слово «Мерд!».

Кричала женщина. «Действительно дерьмо, дерьмо, тут все потонуло в дерьме… – согласилась она с этой неизвестной дамой. – Это просто герб города Парижа!»

Она снова чиркнула зажигалкой, осветила надпись, запомнила ее. Потом стала выбираться на бульвар.

В подворотне уже никого не было, но зато под ноги ей попалось что-то мохнатое, юркое… Олеся вскрикнула, отшатнулась к стене. Крыса! И еще одна, еще… Быстрые тени бегали по двору, исчезая под стенами, в подвалах… Она слышала на съемке, что в Париже появилось огромное количество крыс, они заполонили метро, подворотни, бульвары и сады. Говорили, что это нашествие связано с тем, что в центре Парижа уничтожили мусорные баки, в которых раньше жили крысы. А баки уничтожили в связи с увеличением числа терактов. Взрывчатка подкладывалась именно в мусорки… Она хорошо помнила летнюю панику в Москве, взрывы в троллейбусах, метро, наряды милиции, которые переходили из вагона в вагон, подозрительные взгляды, которые люди бросали под сиденья, прежде чем сесть… Сама она отнеслась к этому равнодушно – ей было не до террористов. «Подохну так подохну! – говорила она себе этим летом. – Никто не заплачет!»

Сначала она была слишком несчастна, потом – слишком счастлива… Но никогда ничего не боялась. «Может быть, я чокнутая, – думала она, выходя на бульвар, – но зато меня не остановишь. Если не бояться, то можно сделать все, что угодно. И я сделаю! Это единственный шанс… И я его никому не подарю! Борис обойдется без поездки в Москву. А его мамаша перестанет забивать людям мозги своими сказками! Если они не замолчат немедленно, вообще не имеет смысла что-то делать. Но Саша! Если он не будет мне помогать, то все напрасно… Ничего! Сперва я все это сделаю, потом сообщу ему, и тогда посмотрим, как он откажется!»

Она немного прошла по бульвару, потом подняла голову и посмотрела на знакомые окна. Без перемен Все те же два освещенных окна, и никого возле них….

Но все равно она была уверена в успехе. Даже если ошибется квартирой, не беда. Да и табличка на двери должна быть. Смущало ее другое – откроет ли ей старуха? Если будет одна, может испугаться и не открыть.

И вариант, что откроет горничная, совсем ее не устраивал. Она решила завтра с утра немного подежурить возле этого дома. У Жермен будет выходной, она должна уйти. Рано она уйдет или поздно? Хорошо бы пораньше…

– Мари!

Этот голос пригвоздил ее к земле. Она чуть не присела, чтобы сделаться меньше и незаметней, потому что сразу поняла, что произошло. Потом она медленно повернулась и увидела Анна. Слава Богу, он был один!

– Что это значит? – злобно спросила она. При этом Олеся как-то забыла, что обещала встретиться с ним этим вечером.

– Что? Ничего… – ответил он, обнимая ее и целуя в обе щеки. Его непосредственность лишала ее силы воли, она просто не могла оттолкнуть такого душку-парня. Он вел себя так, словно знал ее уже сто лет. – Я так рад, что тебя встретил!

– Слушай, ты что, живешь на этом бульваре? – сощурила она свои холодные глаза. Ей часто говорили, что глаза ее могут заморозить живую рыбу, но этот тип не смущался, он просто не смотрел в них. Бежал рядом по бульвару, ухватив ее за рукав, и быстро болтал на своем ужасном английском:

– Катрин уже ждет… Мы сделаем шикарные снимки… Ты молодец, что согласилась! Идем!

– Куда?!

– В метро, – невинно ответил он. – Да что ты, мы же договорились!

– Ты за мной следил?! – Олеся остановилась; вырвала у него руку, губы у нее задрожали от злости. – Ты следил?! Что это значит?!

– Да не следил, просто встретил, случайно… – уверял он, причем явно врал.

Олеся прикусила губу, чтобы унять дрожь, и медленно пошла рядом с ним. "Зачем я так нервничаю? – спросила она себя. – Может быть, он правда случайно… Нет, не может быть! Париж все-таки не деревня, тут не встретишься случайно! А если он следил, тогда прекрасно видел все мои маневры перед домом… Черт!

Что теперь делать?! Не идти с ним? Не стоит… Он еще ничего, но его девица… А если я не пойду, тогда он подавно решит, что я подозрительна…" Она решила, что до метро еще успеет от него отделаться, но тут же обнаружила, что он ловит такси.