Чтение онлайн

Артиллерии у поляков хватало. Более того — в составе Войска Польского имелась одна артиллерийская воинская часть, орудия которой говорили об агрессивных намерениях Польши лучше любого секретного документа или плана развертывания войск.

Я говорю о Первом полке артиллерии особой мощности (1 puik artylerii najciki'szej), состоящем из трех дивизионов — 11-го артиллерийского дивизиона особой мощности под командованием майора Казимежа Фирли, 12-го артиллерийского дивизиона особой мощности майора Александр Тончин-ского и 13-го артиллерийского дивизиона особой мощности майора Хусейна Кумуза. Всего этот полк имел на вооружении 27 220-мм чешских мортир «Шкода» и предназначался для разрушения немецких пограничных укрепрайонов. Его история началась в 1925 г., когда Германия начала модернизацию старых и строительство новых укреплений в приграничной полосе. Сначала поляки решили было закупить вообще 40 (СОРОК!) 220-мм мортир, но затем заказ (ввиду немыслимой стоимости этих монстров, каждый из которых обходился польской казне в 700 тыс. злотых — для сравнения: чешская 100-мм легкая гаубица стоила 147 620 злотых) уменьшился до 27 орудий, из которых и был сформирован Первый полк артиллерии особой мощности.

Мало того, в сентябре 1936 г. польское командование, получив донесение о том, что новые немецкие укрепления способны выдержать удар 220-мм снаряда, приняло решение о заказе на «Шкоде» 12 310-мм (главный калибр линкоров!) мортир — чтобы уж наверняка быть уверенным в том, что наступление польской армии на Берлин не споткнется о доты Мезеритского укрепрайона. Впрочем, две полученные накануне 310-мм мортиры так и не были освоены польскими расчетами и никакого значения в Сентябрьской войне не сыграли — равно как и орудия Первого полка особой мощности. Если первый дивизион этого полка и успел немного пострелять по врагу — 22 и 23 сентября 1939 г. (впрочем, без особого успеха, его 128-кг снаряды глубоко врывались в землю и, взрываясь, выкапывали неслабые котлованы — вместо того чтобы уничтожать врага), оказав на противника главным образом психологическое воздействие, а затем уничтожил свои мортиры — то 2-й и 3-й дивизионы без толку передвигались с места на место и, не сделав по врагу ни единого выстрела, закончили свою войну. 12-й дивизион 25 сентября к югу от Долгобычова был окружен советскими войсками и, уничтожив свою материальную часть, отправился в плен. 13-й же дивизион 19 сентября в районе Калуша внезапно был атакован советскими войсками, расчеты не предприняли ничего для того, чтобы вывести из строя матчасть, — и его мортиры неповрежденными попали в руки Красной Армии.

Пехотные дивизии Войска Польского, конечно, серьезно уступали по огневой мощи дивизиям немецким, но уж совсем безоружными поляки отнюдь не были. На 16 492 военнослужащего (15 977 нижних чинов и 515 офицеров) в польской пехотной дивизии было по три 155-мм гаубицы и 105-мм пушки, 12 100-мм гаубиц, 30 75-мм пушек, 27 37-мм противотанковых и 4 40-мм зенитные пушки, 66 противотанковых ружей, 42 81-мм миномета и 81 46-мм ротный гранатомет, 326 ручных и 132 станковых пулемета. У немцев на 16 859 человек личного состава было 495 ручных и 118 станковых пулеметов, 54 81 -мм батальонных миномета, 84 50-мм миномета, 75 37-мм противотанковых пушек, 20 75-мм легких пехотных орудий, 36 105-мм и 12 155-мм гаубиц. У немцев, правда, было 767 пистолетов-пулеметов (каковых у поляков не было вовсе); кроме того, немцы изрядно превосходили поляков по подвижности (в немецкой дивизии было 530 мотоциклов и 930 автомобилей, кроме того, 5375 лошадей — у поляков лошадей было немного больше (6939), а вот машин — сущий мизер, 76 штук). Но в целом боевые возможности немецкой пехотной дивизии превосходили подобные же боевые возможности дивизии Войска Польского в 1,6 — 1,7 раза. Скверно, конечно, но не смертельно, во всяком случае, воевать можно. Если захотеть...

Наступательная стратегия Войска Польского — это результат перемноженного на польский гонор и спесь польского же катастрофического отставания от своих экономически более могущественных соседей. Все иные планы войны, кроме наступательных, однозначно приводили Польшу к военному и политическому поражению (что, кстати, и произошло, причем крайне быстро и более чем трагически, в сентябре 1939 года).

Дислокация польских войск накануне войны также была исключительно неблагоприятной для обороны территории. Немцы нависали над Польшей с севера и с юга — из Восточной Пруссии они могли развивать наступление на нижнее течение Нарева и Буга, имея с правого фланга прикрытием полноводную Вислу; и из Нижней Силезии и Словакии могли атаковать польские войска в междуречье Варты и Вислы, а при определенном «нахальстве» — даже вторгнуться в Польшу по правому берегу Вислы с общей дирекцией на Люблин. И эти наступающие немецкие клинья легко и быстро соединяются восточнее Варшавы, где-нибудь у Острува Мазовецкого, отрезая всю польскую армию от Восточной Польши в гигантском котле Познань — Лодзь — Варшава (так, кстати, и произошло).

Что должно в этих условиях предпринять польское командование?

Сосредоточить максимальные силы напротив Восточной Пруссии и Силезии.

Вместо этого все наличные польские дивизии и кавалерийские бригады равномерно распределяются между армиями «Познань», «Поможе», «Лодзь», «Модлин», «Карпаты» и «Краков», которые также равномерно располагаются вдоль всей польской границы общей протяженностью 2800 километров! Резервом является лишь армия «Прусы» из четырех пехотных дивизий (правда, в планах их восемь) и Виленской кавалерийской бригады да оперативные группы «Нарев», «Вышкув», «Пискор».

Такое расположение говорит либо о катастрофическом непрофессионализме польских генералов, либо о планах использования армий «Познань» и «Поможе» (и частично армии «Лодзь») сугубо в наступательных целях.

Планы польского Генерального штаба были наступательными на Востоке — интересующихся отсылаю к работе М.И. Мельтюхова «Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918 — 1939 гг.» (М., 2001. С. 193). И очень долго они были таковыми на Западе — пока Рейхсвер насчитывал 100 тысяч солдат и офицеров.

Агрессивные планы относительно Советского Союза Вторая Речь Посполитая лелеяла все недолгие годы своего существования.

Так, в датированном декабрем 1938 года докладе 2-го (разведывательного) отдела Главного штаба Войска Польского подчеркивалось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России».

А вот выдержка из состоявшейся 28 декабря 1938 г. беседы советника посольства Германии в Польше Р. Шелии с только что назначенным посланником Польши в Иране Я. Каршо-Седлевским:

«Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом, а Польша поддержит, добровольно или вынужденно, в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определенно стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Каршо-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо в конце концов убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов. Выполнению этой задачи он посвятит свою деятельность в течение будущих лет в Тегеране».

Из записи беседы министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком, состоявшейся 26 января 1939 г. в Варшаве:

«Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю».

Но наступать поляки грозятся не только на Восток. На Западе у них тоже наполеоновские планы.

18 августа 1939 г. все тот же польский посол в Париже Лукасевич в беседе с министром иностранных дел Франции Ж. Бонне отважно заявил, что «не немцы, а поляки ворвутся в глубь Германии в первые же дни войны\». «...Одетые в сталь и броню, ведомые Рыдзом-Смиглы, мы маршем пойдем на Рейн...» — распевали в Варшаве.

Панство не ограничивалось пышными фразами. И к маршу и на Восток, и на Запад готовилось достаточно основательно. 04.03.1939 г. польское командование после длительных экономических, политических и оперативных исследований закончило разработку плана войны против СССР.

В протоколе совещания у начальника Главного штаба Войска Польского № 94 от 04.03.1939 г. говорится: «Приступаем к разработке «Запад» («Захуд»), Эта работа может и должна продвигаться быстрее, чем предыдущая, так как принципы и методы испытаны во время разработки плана «Восток».

Уже 21 марта, сразу же после переговоров Риббентропа с Липским, был издан ряд приказов о мобилизации, которые были выполнены в течение ближайших дней. Так, армейские инспекторы взяли на себя командование своими армиями и направились в места их дислокации. Армейские штабы укомплектованы почти по полным штатам военного времени. Инспектор противовоздушной обороны государства генерал Ян Заяц был назначен командующим военно-воздушными силами и противовоздушной обороной. Все расположенные вблизи границы гарнизоны были усилены благодаря призыву на учения военнослужащих запаса. Частично была введена в действие предусмотренная на случай войны сеть обеспечения связи между главнокомандованием и командующими армиями, военно-морским флотом и корпусными округами.