Чтение онлайн

Македонец по национальности Георгий Маленков (1902-1988) также поучаствовал в репрессиях многострадальных белорусов — «В 1937 году вместе с Ежовым он выезжал в Белоруссию, где был учинен настоящий разгром партийной организации республики. Вместе с работниками НКВД Маленков выезжал для организации репрессий против партийного актива в Саратовскую, Тамбовскую и ряд других областей. Было немало случаев, когда он лично присутствовал на допросах и пытках арестованных партийных руководителей. Именно таким путем Маленков вместе с Берией сфабриковал дело о контрреволюционной организации в Армении», — отметили в своём исследовании В.А. Торчинов и А.М. Леонтюк («Вокруг Сталина», СПб, 2000 г.).

Если бы прозападные силы в Белоруссии, местные «оранжевые» в постперестроечный период пришли бы к власти, то не исключено, что вспомнили бы этот трагический период истории и повторили бы маневр украинских «оранжевых» о голодоморе — подняли бы шум о «кровавой руке» Москвы и о беспощадных «москалях», творящих геноцид, не обращая внимание на фамилии «москалей». В других Советских республиках ситуация была не намного легче, чем в Белоруссии.

На Украине в 1937 году была примерно такая же ситуация, как и у их соседей. Там «чистил» украинцев Израиль Моисеевич Леплевский. Ещё в 1929 году он репрессировал зажиточных крестьян на Украине, с 1934 года в должности наркома внутренних дел «наводил порядок» в Белоруссии, а когда его заменили Б. Берманом, то в июне 1937 года Сталин и Ежов опять направили его на Украину в должности наркома внутренних дел выискивать польских и румынских шпионов и «врагов народа».

Опять отличился особой жестокостью «выдающийся» коллективизатор и палач русской национальности А.А. Андреев, о репрессиях которого Хрущев, сам будучи в это время старательным палачом, вспоминал: «Куда он ни ездил, везде погибало много людей». А ездил он далеко — не только в «любимый» Ставропольский и Краснодарский края. «Самой палаческой экспедицией Андреева была поездка осенью 1937 года в Узбекистан. Ситуация, возникшая во время пребывания Андреева в Ташкенте, была настолько страшной, что Икрамов сразу же после пленума сказал своей сотруднице, выдвинутой на должность секретаря обкома: "Ни в коем случае не принимайте назначения Вас сразу арестуют"», — отметил в своей книге В.А. Торчинов («Вокруг Сталина», 2000 г., СПб.).

В Узбекистане, Таджикистане и Казахстане местная элита также подверглась жестким репрессиям. В Ташкенте в перестроечный период был создан музей памяти репрессированных в тот период. В репрессиях того периода принял активное участие и Анастас Микоян, потомки которого в 2008-2010 годах на фоне очернения, дискредитации Сталина 2008-2009 гг. организовали большую кампанию с созданием специальных документальных фильмов с целью обеления, очищения Микояна, который вдруг оказался ненавистником Сталина и оппозиционером. Как будто на 17 съезде Микоян не говорил: «Товарищ Сталин своей гениальной прозорливостью и стальной твердостью поднял дух и волю нашей партии». Как будто Микоян не участвовал в репрессиях.

В сентябре 1937 года в Ереване состоялся пленум ЦК КП Армении, на который прибыл из Москвы Микоян, Берия и Маленков. «Микоян обрушился с обвинениями на местных руководителей. Первый секретарь ЦК КП Армении Аматуни пытался оказать ему сопротивление, но вскоре он, второй секретарь ЦК, председатель Совнаркома республики, а заодно и нарком внутренних дел были арестованы. Затем был арестован почти весь личный состав армянского ЦК и Совнаркома. Как и в Грузии, террор смел также и второй эшелон партийных руководителей. Свыше 3500 ответственных партийных, советских, военных, хозяйственных и комсомольских работников были арестованы в течение нескольких месяцев одного только 1937 года. Известно также, что Микоян возглавлял комиссию, на основании решения которой был фактически вынесен смертный приговор «любимцу партии» Н. Бухарину. Микоян — один из главных организаторов продажи лучших картин Эрмитажа и других национальных сокровищ СССР за рубеж», — отметил в своём исследовании В.А. Торчинов. «Как славно поработал НКВД за это время», — с удовольствием отметил Микоян в 1937 году на собрании московского партийного актива.

В этот период был репрессирован и старый сталинский враг в национальном вопросе — «национал-уклонист» Буду Мдивани. На следствии Мдивани держался стойко и поведал о своём «коммунистическом» прозрении, которое, уверен, безнадежно пульсировало к этому времени в умах многих активных деятелей 1917 года: «Меня мало расстрелять, меня четвертовать надо! Ведь это я привел сюда (в Тифлис — Р.К.) 11-ю (Красную) армию, я предал свой народ и помог Сталину и Берии, этим выродкам, поработить Грузию» (Торчинов).

Мы видели ситуацию в Белоруссии, на Украине, в Грузии, Армении, Узбекистане, — а что в России? — Вопрос риторический, наблюдали в предыдущей главе.

Знаменитый режиссер Галина Волчек в своём театре в спектакле по книге матери знаменитого «вольтерианца» Аксенова-Гинсбурга Е. Гинсбург «Крутой маршрут» давит ужасом репрессий своих зрителей, но можно с уверенностью сказать, что этот гуманитарий и поборник справедливости никогда не покажет зрителям кровавого палача Б. Бермана и ему подобных. Как и никогда ещё не поднял российский зал в честь погибших от еврейских палачей русских, белорусов, украинцев «выдающийся» деятель российского кинематографа А. Гусман — большой любитель неожиданно демонстративно поднимать русских в честь памяти погибших от гитлеровцев евреев.

Каким-то непостижимым образом в кошмарных репрессиях того периода поучаствовали некоторые особо активные советские философы. В своих мемуарах Л.А. Вознесенский («Истины ради», Москва, 2004 г.) пишет об одном советском садисте-"философе": «Между тем сам Марк Борисович (Митин), которого в философской среде с большим основанием называли Мрак Борисович, заслуживает короткого рассказа о нём. Он входил в круг тех молодых философов и историков, которые выполняли прямые поручения Сталина по идейному разгрому "враждебных" течений в общественных науках.

Тем не менее "славное" боевое прошлое, прошедшее в борьбе за торжество сталинской идеологии, за политическое уничтожение инакомыслящих, для некоторых из них переросшее и в физическое, оставалось для того же Митина безупречным даже через четверть века, после 20-го съезда партии. Во всяком случае, однажды, как и другие члены Учёного совета Академии МВД СССР, он и я оказались рядом около праздничного стола. Кто-то упомянул по ходу разговора о событиях 30-х годов, и Митин, в то время уже старый человек, оживившись, по-молодому опрокинул в себя полный фужер водки и воскликнул с неподдельным воодушевлением и едва ли не с садистским наслаждением: "Да, я в это время проверял Военно-воздушную Академию имени Жуковского, ну и погромил же я её тогда!"».

Советский еврейский «философ» Марк Митин (1901-1987) был одним из главных сталинских идеологов-марксистов-ленинцев, любимец Сталина. В 1936 году этот лжец и подхалим к сборнику «Боевые вопросы материалистической диалектики» писал, что он «руководствовался (в философии — Р.К.) одной идеей: как лучше понять каждое слово и каждую мысль нашего любимого и мудрого учителя товарища Сталина и как их претворить и применить к решению философских вопросов».

Как этот "Мрак" Борисович писал научные статьи — отметили в своём исследовании В.А. Торчинов и А.М. Леонтюк («Вокруг Сталина», СПб, 2000 г.): «Митин не чурался плагиата. Подготовленная философом Стэном для Большой Советской энциклопедии статья "Маркс" после ареста Стэна была напечатан под именем Митина.

Им (Стэном) была подготовлена статья "Философия" для 57-го тома Большой Советской энциклопедии. После ареста Стэна эта статья вышла за подписью сталинского выдвиженца М.Б. Митина. Плагиат обнаружила жена Стэна, Валерия Львовна, о чем сообщила в институт марксизма-ленинизма. Митин в это время возглавлял журнал "Вопросы философии". Когда началось разбирательство, попутно Митин был уличен в присвоении и публикации за своей подписью ещё ряда работ других авторов. Ему пришлось оставить свой пост. Митин отделался лишь легким испугом».