Чтение онлайн

На участке от Вязьмы до Смоленска следует отметить три сражения: уже упоминавшийся удар объединенными силами партизанских отрядов по корпусу Ожеро у села Ляхово, на реке Вопь и на Днепровской переправе.

В этих многочисленных сражениях местного значения Кутузов решал главную задачу: истребление армии Наполеона. На пути от Москвы до Смоленска Наполеон потерял половину своих войск.

28 октября Наполеон прибыл в Смоленск, а вслед за ним сюда стали подходить измотанные боями, обессиленные голодом, жаждавшие тепла и пищи его войска. Однако Смоленск, куда так стремился французский император и его армия, не оправдал их надежд. Запасы продовольствия оказались здесь значительно меньше, чем предполагал Бонапарт. Не оправдались его надежды и на резервы. Измученные походом, голодные солдаты «великой» армии разграбили продовольственные склады. В таких условиях длительное пребывание в Смоленске могло создать новые трудности. К тому же над французской армией нависла угроза окружения: с севера в направлении к Борисову согласно приказу Кутузова двигалась армия Витгенштейна, а с юга туда же шел с Дунайской армией Чичагов.

Пробыв пять дней в Смоленске, французская армия пошла дальше на запад. В связи с похолоданием Наполеон отдал приказ выходить из Смоленска колоннами с интервалами во времени, что, по его мнению, должно было позволить делать отдельным колоннам остановки в населенных пунктах. Однако вследствие этого французская армия растянулась, что едва не привело ее к полной катастрофе. Русское командование учло благоприятную возможность нанесения ударов по отдельным колоннам. 3 ноября у местечка Красное отряд Милорадовича напал на арьергард гвардии Наполеона и захватил в плен 2 тысячи человек с 11 орудиями. Это заставило Наполеона приостановить дальнейшее продвижение, чтобы подтянуть остальные эшелоны. Однако когда 4 ноября корпус Евгения Богарне стал подходить к Красному, он был встречен сильным ударом Милорадовича и разбит. Только небольшим группам солдат удалось под покровом ночи обходными путями дойти до Красного. Но на пути к Красному еще находились корпуса Даву и Нея. 5 ноября Наполеон вышел навстречу подходившему корпусу Даву. Милорадович, пропустив войска французского маршала, обрушился на его тыл, вызвав сильную панику среди французов, разбежавшихся по окрестным лесам. Наполеон вынужден был, не ожидая подхода Нея, бежать в направлении Орши.

Ней, оказавшись в окружении, тщетно стремился вырваться из мешка. Русское командование, желая избежать лишнего кровопролития, предложило ему капитулировать. Но Ней отверг капитуляцию, заявив: «Императорский маршал в плен не сдается». Этот гордый ответ стоил французской армии еще 2200 человек, потерянных во время прорыва и переправ через Днепр. Только 800 человек привел Ней к Орше, где соединился с Наполеоном.

Трехдневное сражение под Красным — еще один триумф кутузовского плана контрнаступления. «Российская армия покрылась неувядаемой славою, ибо в сии дни понес неприятель сильнейшие удары в течение всей кампании», — писал о событиях 3–5 ноября сам Кутузов.

8 ноября Наполеон вышел из Орши, а через три дня передовые французские разъезды увидели Березину, ставшую роковой для его армии. Выходя из Орши, Наполеон надеялся у Борисова переправиться через Березину и выйти из возможного окружения. Но сюда, к Борисову, выполняя приказ Кутузова, двигались Чичагов с юга и Витгенштейн с севера. Здесь должно было замкнуться кольцо окружения. Но оно не замкнулось, и в этом был повинен прежде всего Чичагов — хороший царедворец, но никудышний полководец. Заняв Минск, а затем Борисов, Чичагов не сумел удержать его в своих руках и был выбит оттуда маршалом Удино. Рядом ложных маневров Наполеону удалось приковать внимание Чичагова к Борисову. А в это время французы быстро возводили два моста у Студянки, то есть выше Борисова. 14 ноября части французской армии начали переправу по одному из мостов, а затем и по второму. Чичагов не ожидал переправы французов у Борисова, полагая, что происходящее у Студянки — это лишь маневр с целью отвлечения его внимания.

Переправа продолжалась в ночь на 15-е и весь день 15 ноября. Вечером 15-го и в ночь на 16-е к берегу реки стали подходить толпы безоружных, больных, обмороженных людей, искавших спасения. Сюда же стекались и бежавшие из Москвы иностранцы, женщины и дети. Однако до тех пор, пока солдаты не переправились на правый берег, никто из гражданских лиц не мог воспользоваться переправами. Когда 16 ноября на отступавших французов начали давить подходившие русские войска, поднялась паника, все бросились к мостам. Повозки, лошади, люди — все перемешалось, сгрудилось, и один из мостов рухнул. Обезумевшая толпа бросилась к другому мосту.

А утром 17-го французы подожгли оба моста, чтобы ими не могли воспользоваться подходившие русские войска. Когда утром 17 ноября русские подошли к месту переправы, их взору открылось ужасное зрелище. Все вокруг было покрыто трупами убитых и замерзших людей. Трупами была забита река. Около 24 тысяч трупов собрали и сожгли специальные команды, очищавшие место переправы. Тысячи пленных оказались в руках русских. Березинская трагедия означала конец французской армии Наполеона.

Многие из тех, кому удалось перейти Березину, не смогли уйти из России. Отступление остатков французской армии от Березины на Вильно и Ковно проходило в условиях резкого похолодания. Голод и жестокие морозы, доходившие до 25–30 градусов, добивали остатки некогда великой армии. Денис Давыдов в своих воспоминаниях дает страшную картину пути от Понырей на Вильно, куда он ехал по вызову Кутузова. «Сани мои ударялись об головы, руки и ноги замерзших или почти замерзших; это продолжалось во все время движения от Понырей до Вильно. Сердце мое разрывалось от стонов и воплей разнородных страдальцев. То был страшный гимн избавления моей родины». [59]

24 ноября Наполеон, передав командование Мюрату, покинул в местечке Сморгонь остатки своей армии и через Вильно, Ковно, Варшаву поспешил во Францию набирать новые силы.

28 ноября казаки Платова освободили Вильно и продолжали преследование французов. 2 декабря остатки французской армии под командованием маршала Нея перешли Неман. Отдельные группы французов и после этого продолжали переходить на территорию Пруссии и присоединяться к Мюрату. Около 30 тысяч измученных, обмороженных, голодных людей пересекли русскую границу и ушли на запад. Это все, что осталось от «великой армии» или «большой армии», насчитывавшей 600 тысяч и вторгшейся в Россию в июне 1812 года.

Приведя свою армию в Вильно, Кутузов имел все основания сказать: «Война окончилась за полным истреблением неприятеля». «Великая армия» была уничтожена усилиями армии и народа, поднявшегося во весь свой богатырский рост на защиту своего Отечества. Понимая освободительный характер войны и глубоко веря в силы народа, его безграничную любовь и преданность Родине, Кутузов противопоставил стратегии Наполеона свой стратегический план, успешно осуществил его и привел русскую армию к победе, а французскую — к крушению. И глубоко прав Н. Г. Чернышевский, писавший: «…холод и недостаток в съестных припасах были только второстепенными причинами погибели великой армии Наполеоновой; главнейшими же причинами нашего торжества в 1812 году должны быть признаваемы… патриотизм народа, мужество наших армий и искусство полководцев» [60] .

«Уничтожение огромной наполеоновской армии при отступлении из Москвы, — писал Ф. Энгельс, — послужило сигналом к всеобщему восстанию против французского владычества на Западе». [61] Известия о победах русского оружия и гибели армии Наполеона активизировали деятельность патриотических сил порабощенных народов Европы. «Всеобщая война народов против Наполеона была ответной реакцией национального чувства, которое Наполеон попирал ногами у всех народов», [62] — писал Ф. Энгельс.

Однако сбросить иго Наполеона самостоятельно, без поддержки русской армии, ни одно из европейских государств того времени не могло. Это хорошо понимал Кутузов, понимали и многие другие передовые представители русского общества. Что касается Александра I, то он думал прежде всего о судьбах европейских монархий и удовлетворении своих тщеславных замыслов. 1 января 1813 года русские войска перешли государственную границу и тремя группами продвигались на запад. «Пруссия, более всех уничтоженная и угнетенная французским владычеством, первая с восторгом увидела русских, как своих избавителей» — писал участник похода и будущий декабрист генерал М. А. Фонвизин. [63]