Чтение онлайн

Подъем и воодушевление царили в русском войске.

Старинное сказание о Куликовской битве «Задонщина», написанное рязанцем Софонием, говорит: «В Москве кони ржут, звенит слава по всей земле русской, в Коломне трубы трубят, в Серпухове бубны бьют, на берегу Дона знамена стоят, в Новгороде гудит и зовет вечевой колокол».

Димитрий Иванович начал с того, что выслал далеко в степь к Тихой Сосне отряды разведчиков во главе с Родионом Ржевским, Андреем Волосатым и Василием Тупиком. Не получая долгое время от них вестей, Димитрий выслал второй отряд, который встретил Василия Тупика, везшего «языка».

Из показаний пленного стало известно, что Мамай не спешит, поджидает осени, когда к нему присоединится Ягайло, ибо без литовцев напасть на Москву он не решается. Располагая этими сведениями, совещание князей и воевод в Москве решило упредить соединение войск Ягайло с ордами Мамая, бить их поодиночке, используя фактор внезапности, крепко держать инициативу в своих руках, стремясь спасти землю русскую от разорения, связанного с военными действиями.

Для осуществления этого плана необходимо было, не мешкая, выступить навстречу татарам. Готовясь к выступлению, Димитрий Иванович устроил в Коломне, куда он вступил 20 августа, смотр русскому войску.

Услышав о военных приготовлениях русских, Мамай послал в Коломну гонцов с требованием уплатить огромную дань, предлагая взамен мир. Димитрий отказался.

20 августа 1380 г. русские отряды вышли из Коломны к Оке. Впереди шел сторожевой «полк», за ним остальные «полки» и обоз. Впереди войск следовали конные разведывательные отряды. В качестве проводников были взяты десять купцов-сурожан, [11] хорошо знавших пути через татарские земли и кочевья.

У впадения Лопасни в Оку войско остановилось на однодневный отдых. Сюда подошла и московская пешая рать воеводы Вельяминова. Затем конные дружины переправились через Оку и двинулись дальше, послав вперед разведывательный отряд под командованием Семена Мелика. Пешая рать Вельяминова задержалась для охраны переправы и подхода отставших. Вскоре к русскому войску присоединились отряды литовских князей Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, служивших московскому князю.

5 сентября у устья Непрядвы первые отряды русских конных ратей вышли к Дону. Из сообщений разведчиков Петра Горского и Карпа Александровича Димитрий узнал, что Мамай стоит у Кузьминой гати, ожидая рати своего сторонника рязанского князя Олега и Ягайло. Надо было решать вопрос, где и когда дать бой Мамаю.

На совете, собранном Димитрием 7 сентября, решался один вопрос: переправляться на левый берег и напасть на татар, рискуя в случае неудачи оказаться в очень трудном положении, так как путь к отступлению оказался бы отрезанным, или остаться на правом берегу Дона. Часть воевод придерживалась второго варианта, мотивируя тем, что врагов много. «Если оставим за собой реку, — утверждали они, — трудно будет действовать, мы же должны удержать себе путь назад». Более опытные и решительные воеводы резко выступали против трусов и маловеров. «Если хочешь крепкого боя, — говорили они Димитрию, — вели сегодня же перевозиться, чтобы ни у кого не было мысли назад ворочаться; пусть всякий без хитрости бьется, пусть не думает о спасении, а с часу на час себе смерти ждет; а что, говорят, у них силы велики, то что на это смотреть…»

Димитрий Иванович не колебался. Не затем он вел сюда рати, чтобы готовить себе путь к отступлению. Он хорошо знал, что, провожая в далекий поход своих отцов и сыновей, братьев и внуков, русские люди не плакали, не жаловались, ибо знали, что речь идет о жизни или смерти не только их самих, но и о существовании Руси.

Его речь на совете была краткой: «Любезные друзья и братья! Знайте, что не затем я пришел сюда, чтобы на Олега и Ягайло смотреть или охранять реку Дон, но чтобы Русскую землю от плена и разорения избавить или голову свою за Русь положить. Честная смерть лучше позорной жизни. Лучше было не выступать совсем против татар, чем, выступив и ничего не сделав, вернуться назад.

Сегодня же пойдем на Дон и там или победим и весь русский народ от гибели сохраним, или сложим свои головы за нашу родину».

Настаивая на решительных действиях, Димитрий руководствовался не только велениями сердца. По ту сторону неширокого Дона лежало обширное Куликово поле, перерезанное оврагами и реками с крутыми и обрывистыми берегами — Непрядвой, впадающей в Дон, Смолкой, Курцей и Нижним Дубяком. Посредине поля тянулось болото. Сравнительно небольшое, оно не давало татарам возможности применить свою обычную тактику обхода с флангов массами конницы; этому препятствовали реки и перелески. Татары должны были применить непривычную для них атаку с фронта, что ставило русских в выгодные условия. План Димитрия был хорошо продуман и преследовал цель внезапным нападением помешать соединению вражеских сил.

Князья, бояре, воеводы со вниманием слушали Димитрия, и большинство согласилось с ним.

Был отдан приказ наводить мосты и искать броды, и в ночь на 8 сентября, пользуясь мглой и туманом, русские переправились через Дон. Лишь только началась переправа, прискакал Семен Мелик и сообщил, что разведчики уже имели стычки с татарским авангардом и что Мамай быстро приближается к Дону. Сведения были верны: в момент переправы русских через Дон Мамай остановился всего лишь в 7–8 верстах от Куликова поля.

Туманной утренней зарей 8 сентября, когда сплошная серая мгла клубилась по оврагам, лесам и низинам Куликова поля, русское войско стало выстраиваться в боевой порядок. «Полк правой руки» под командованием воеводы Микулы Васильевича, князей Андрея Ольгердовича и Семена Ивановича занял правый фланг и подошел к овражистым лесистым берегам Нижнего Дубяка. «Полк левой руки» князей белозерских занял боевые позиции у реки Смолки. Впереди был расположен «передовой полк» Димитрия и Владимира Всеволодовичей, в состав которого вошли московская пешая рать Вельяминова и разведчики Семена Мелика. «Передовой полк» почти целиком состоял из пехоты.

За «передовым полком» стоял «большой полк» под командованием самого Димитрия Ивановича и московского воеводы Тимофея Васильевича Вельяминова. Еще дальше в глубине фронта расположились резервы во главе с Дмитрием Ольгердовичем. В тылу, слева, спрятанный в засаде в Зеленой Дубраве, расположился «западной (засадный) полк» Владимира Андреевича Серпуховского и боярина Димитрия Михайловича Боброка-Волынца.

Такое расположение русского войска делало честь военному таланту Димитрия Ивановича. «Западной полк», служа общим резервом, вместе с тем прикрывал переправы через Дон.

Димитрий понимал, что удары татар обрушатся на его левый фланг, чтобы отрезать русских от переправы и, перейдя Непрядву, прижать их к Дону в том месте, где берега Дона заболочены. Расположив свое войско в боевом порядке, Димитрий объехал ряды воинов, подбодряя и вселяя в их сердца мужество и уверенность. Затем, по обычаю, князь переоделся в доспехи своего любимого боярина Михаила Бренка, который взял его стяг, и, надев простой плащ, на чужом коне отправился в «передовой полк».

В двенадцатом часу показались передовые отряды татар. В центре татарского войска шла наемная пехота, одетая в темные кафтаны и черные шлемы и вооруженная длинными копьями. У воинов, находившихся в задних рядах, копья были длиннее, и они клали их на плечи шедших впереди. На флангах наемной пехоты двигалась сплошной лавиной с Красного Холма подвижная татарская конница, вооруженная кривыми саблями, луками и стрелами.

Татары были в темных одеждах, в шлемах и панцирях из кожи, с железными чешуйками. Лихие наездники и искусные стрелки из лука, они были опасными противниками. В бою татарская конница строилась в несколько отрядов — авангард, главные силы и фланги; часто татарская лава охватывала неприятеля полумесяцем.

На русских двигался сплошной лес копий. Тяжелая поступь воинов и топот копыт слились в один сплошной зловещий гул. Подойдя на расстояние полета стрелы, татары остановились…