Чтение онлайн

Хотя Тимур уже не стрелял сам, он очень любил наблюдать за слаженной работой операторов-наводчиков БМП. Особенно разведроты! Боевые машины проезжали по дорожкам метров сто, как в ночном поле начинали моргать, имитируя стрельбу, первые лёгкие мишени для стрельбы из ПКТ (пулемёт Калашникова танковый). Пулемёт давал короткие очереди трассирующими пулями, которые пронизывали темноту ночи красными стрелами и впивались в землю. Некоторые мишени падали и гасли с первых же выстрелов. На пульт управления приходила информация о попадании. А оставшиеся мишени продолжали мигать в ночи. БМП шли медленно, тяжело переваливая через ямы, раздавались ещё пулемётные очереди. Мимо! Тогда мишень падала сама, согласно заданной программе. Ведущий офицер по рации корректировал стрельбу своих операторов. Поднимались следующие два рубежа лёгких мишеней. С вышки были видны только задние габаритные огни боевой машины. И тут программа запускала движущиеся мишени «танк». Это было красивое зрелище: освещённые большие мишени, похожие на белые паруса, плавно плыли от красных габаритных огней БМП в темноту ночного леса. У каждого оператора-наводчика, согласно заданию, было по три выстрела. Тяжелые мишени «танк» под стрельбу инертными снарядами были сделаны из брусьев и перетянуты специальной плотной бумагой. Боевые машины стреляли с коротких остановок. Было хорошо видно, как снаряды или поражают насквозь бумагу мишени, или пролетают мимо. Тимур, глядя на стрельбу, постоянно думал об одном и том же: «Хоть бы снаряд не попал в ведущие перекладины мишени!» В таких случаях мишень на полном ходу заваливалась набок под колёса тележки, которая тут же сходила с рельсов. Рвались все кабели. Короткое замыкание! Это означало — работа операторам до утра. В основном обходилось. БМП доезжали до контрольного рубежа, о чём опять оповещал пульт управления. Офицер, выслушав по рации доклады операторов-наводчиков об окончании стрельбы и проверки оружия, давал приказ механикам на возвращение машин к исходному рубежу. И так заезд за заездом...

* * *

Рядовому Кантемирову хорошо служилось на директрисе БМП войскового стрельбища Помсен. Полученное техническое образование помогало ему в работе с различными электроустановками полигона. Спортивная гражданская подготовка и самый трудный период службы в Еланской учебной дивизии закалили организм молодого солдата. Однажды молодой (и в смысле возраста, и по периоду службы) оператор директрисы БМП стоял в наряде по кухне. Каждые сутки по очереди один «молодой» боец полигонной команды заступал в наряд по кухне, в задачу которого входило — помочь повару Расиму (подай, принеси, отнеси, помой), накрыть на стол завтрак, обед и ужин, убрать со стола и перемыть всю посуду. А после ужина, который длился допоздна, так как операторы ужинали на ночных стрельбах по очереди, отпидарасить (очень тщательно всё промыть) кухню и столовую. Обычно этот наряд длился до 24.00. Во время различных проверок и итоговых стрельб боец наряда по кухне выполнял ещё по совместительству обязанности дневального. Благо, тумбочка и телефон стояли рядом с входом в столовую.

Был поздний зимний саксонский вечер. Обычные ночные стрельбы. Тимур заканчивал наряд по кухне, уже помыл посуду, протёр все четыре стола и собрался было оттереть пол на кухне, как в столовую зашли офицеры и прапорщик стреляющей разведроты и попросили рядового о возможности поужинать нормально за столом и в тепле. Ужин у них был с собой в пакетах и термосах. Конечно, у солдата полигонной команды было полное право вежливо и аккуратно послать офицеров вместе с прапорщиком куда подальше — ужинать на свежем саксонской воздухе. А потом ещё доложить заместителю командира полка майору Тасоеву об этом позднем визите незваных гостей в расположение полигонной команды. И наверняка, дальнейшая беседа с майором не прибавила бы хорошего настроения этим офицерам-разведчикам.

Но, во-первых, рядовой Кантемиров был не так воспитан и, во-вторых, у солдат полигонной команды, как мы уже знаем, были самые дружественные отношения с офицерами разведроты, да и не только с ними. Тимур вздохнул, вернул четыре убранных стула со стола на место и приветливо махнул рукой — мол, присаживайтесь господа офицеры, чего изволите(с)? Три офицера и прапорщик Нагиев, техник роты, весело расселись и принялись за домашнюю пищу, собранную их жёнами на ночную стрельбу. Прапорщик тут же протянул Тимуру пирожок, а ротный попросил рядового принести кружку, куда и налил кофе из своего термоса бойцу полигонной команды.

Домашний пирожок и кофе! Что ещё нужно солдату второго периода службы для полного счастья поздно вечером в наряде по кухне? Да просто иметь честь присутствовать при товарищеском разговоре офицеров и прапорщиков самой разведроты! И тем более повязка «Дневальный полигонной команды» лежала рядом на подоконнике. Никуда не денешься от тумбочки, телефона и общества офицеров-разведчиков вместе с техником роты. Благодаря Нагиеву офицеры уже знали о солдатской специальности рядового Кантемирова — оператор-наводчик БМП-2. Ни один из офицеров пока ещё не видел этой секретной боевой машины, тем более не стрелял. И разговор само собой зашёл за эту боевую технику. Вопросов искренне интересующихся офицеров было много! А рядовому Кантемирову было, что ответить офицерам и прапорщику. Да за прошедшие шесть месяцев в Елани он просто влюбился в БМП-2. И если на вооружении 67 МСП уже стояли бы эти боевые машины, не факт, что Тимур согласился служить на войсковом стрельбище Помсен. Молодой солдат под пирожок и кофе прочитал благодарным слушателям целую лекцию о ТТХ БМП-2 и методах дневной и ночной стрельбы из автоматической пушки. Оператор-наводчик секретной боевой техники, хотя и давал подписку в своё время о неразглашении Большой Военной Тайны, говорил подробно и в охотку. Своим же говорил. Да ещё разведчикам! И следующей весной весь полк ждал пополнение в виде новой боевой единицы — БМП-2. Всё тайное совсем скоро станет явным. В благодарность от слушателей Тимур получил ещё вдобавок бутерброд с колбасой и добавочную кружку кофе. Заслужил, однако!

И вот тут прапорщик Нагиев вдруг впервые предложил рядовому Кантемирову подумать о сверхсрочной службе в ГСВГ и сообщил, что у солдата есть прекрасная возможность после техникума стать прапорщиком без учёбы в школе прапорщиков тут же после года солдатской службы. И что удивительно, офицеры тоже охотно поддержали своего техника роты, давай мол, Кантемиров, полку нужны грамотные спецы, поможешь нам потом с автоматической пушкой БПМ-2. Вместе скоро и постреляем! На том и расстались...

А Тимур в растерянности после пирожка, бутерброда и кофе продолжил очень тщательно мыть пол на кухне и думать, думать, думать. Что молодого парня ждало на гражданке? Естественно, мама с папой и младший брат. Цех Челябинского тракторного завода или шахта «Комсомольская». Родной шахтёрский посёлок с друзьями детства, с которыми чуть не угодил под уголовную статью перед самым призывом? А здесь служба, к которой он, в общем-то, уже привык и показал себя не с худшей стороны. И возможно уже весной он станет прапорщиком, будет пить кофе с бутербродами, да и вдобавок стрелять с БМП-2. И самое главное — Германия! Саксония!

Тридцать первого января рядовому Кантемирову стукнуло ровно двадцать лет и уже ранней весной Тимур начал всерьёз задумываться о сверхсрочной службе. Второе предложение прозвучало уже от самого начальника стрельбища, прапорщика Быкова, который готовился к замене в Союз. На директрисе БМП часто стреляли боевыми кумулятивными снарядами по мишеням «Танк», установленных только «на вкоп». То есть мишени, сколоченные из обыкновенных жердин, просто вставлялись в вырытые колодцы. А затем солдаты стреляющей роты укрепляли «Танки›› чем попало: камнями или обрезками труб. Подсветку для ночной боевой стрельбы устанавливали подальше. И после каждого меткого заезда уходило очень много времени на смену разбитых мишеней. Молодой оператор директрисы Кантемиров подал идею: вкопать обрезки широких труб глубже в земляные колодцы, а «ноги» мишени делать длиннее. И привозить разом все мишени про запас и складировать неподалёку. Во время стрельбы оставалось только вытащить остатки разбитой мишени и вставить быстро новый «Танк». Правда, пришлось работать с недовольными черпаками всё воскресенье, устанавливая это рацпредложение. Зато потом у пехоты появилось гораздо больше времени на стрельбы, особенно ночью.

Прапорщик Быков передал устную благодарность от майора Тасоева и предложил подумать о дальнейшей службе в ГСВГ. Начальник стрельбища ещё раз подтвердил рядовому, что солдаты, отслужившие один год и имеющие средне-техническое образование по профилю выбранной сверхсрочной службы, могут получить звание прапорщика без учёбы в специальной школе. Рядовой Кантемиров, выбрав удобный момент отличного расположения духа гвардии майора Тасоева, лично обратился к заместителю командира полка по огневой со своей просьбой о дальнейшей сверхсрочной службе. Чем ещё больше добавил настроения майору, который активно поддержал решение оператора директрисы БМП и, не откладывая дело в долгий ящик, забрал солдата с собой в полк. Тимур получил список необходимых документов для оформления сверхсрочной службы и тут же отправил письмо родителям. Отец с младшим братом обрадовались такому известию, а вот мама очень разволновалась за Тимура и просила ещё раз подумать и всё взвесить. Но, Тимур сам уже принял первое в его жизни волевое решение, которое полностью изменит его судьбу и всю дальнейшую жизнь.

И в один прекрасный весенний день на стрельбище Помсен приехал заместитель командира мотострелкового полка гвардии майор Тасоев, который зачитал перед строем полигонной команды приказ о присвоении рядовому Кантемирову, только что новоиспечённому Черпаку, звания гвардии прапорщик. И торжественно вручил комплект формы и погоны. Вот такой был стремительный взлёт воинской карьеры у нашего героя — после года срочной службы из рядового и сразу в прапорщики. Через час Тимур вышел в новой форме из отдельного офицерского домика и просто сказал: «Строиться, полигонная команда». У солдат и сержантов полигонной команды, операторов различных направлений стрельбы и механиков-водителей учебных машин был железный стимул для безупречного несения службы на стрельбище — перевод в мотострелковый полк. И это передвижение по службе было во власти начальника стрельбища. То, бишь, прапорщика Кантемирова!

С Тимуром продолжали служить ещё солдаты его периода — Черпаки и старше на один период — Деды. Все прекрасно понимали: «Что такое хорошо, и что такое плохо!», так как после стрельбища Помсен служить в пехоте никто не хотел. Молодой прапорщик заключил с Дедами «Пакт о ненападении», то есть он с пониманием относится к их сроку службы, а старослужащие во всём поддерживают молодого прапорщика. А с солдатами своего периода Тимур договорился просто, сказал только: «Не борзеть!». Прапорщик Кантемиров считал, что эти два периода были исключением для обычных взаимоотношений в армии прапорщика с солдатами, так как он вместе с ними полгода переносил все «тяготы и лишения солдатской службы». А после демобилизации солдат своего периода вся служба на стрельбище Помсен встала на своё обычное место.

А гвардии сержант разведроты Тайсин, уже под свой дембель, сам смог с подвернувшейся оказией прибыть к прапорщику Кантемирову на стрельбище Помсен. Они постояли вдвоём, поговорили, обнялись и расстались. Даже была скупая мужская слеза и торжественная клятва — не терять друг-друга! Потом кто-то написал одно письмо, а кто-то — два, и связь двух армейских товарищей прервалась. Обычное дело! Тимур Кантемиров и Раис Тайсин, оба родом с Урала, в момент расставания не могли даже представить, что через десятилетие они встретятся в смутное время совсем в другой стране, в городе, о котором они ещё просто не могли знать — в Санкт-Петербурге. И тем более, армейским друзьям даже в страшном сне не могло присниться, что при встрече они окажутся по жизни на разных сторонах баррикад...