Чтение онлайн

— Родному отцу угрожаешь? А не мал ли еще? — Геленн зло сощурился, но нисколько не напрягся, даже губы не поджал — так и продолжал сидеть, развалившись в кресле, сильный, красивый и довольный собой. — Смотри, сынок, не забывайся: не с любовником разговариваешь. — Гайяри он совсем не боялся.

Что ж, Гайяри умел не только угрожать.

— Ты тоже не забывай, мой любовник — пока что единственный избранный глава республики, другого нет, — Он улыбнулся хитро и ласково. — И ты сам этого добивался. К тому же всем будет лучше, если Салема не перестанет со мной делиться. Вдруг задумает еще какие глупости? Я смогу удержать, если буду знать заранее.

Вот теперь отец кивнул удовлетворенно:

— Все-таки ты мой сын.

Нет, Салема не могла его бросить, а если не пришла, то… то он просто мог ее пропустить! И тогда она ждет в трактире, среди грубиянов и пьяниц?! Этого не хватало!.. Не успела умгарка скрыться в доме, Нарайн подхватил плащ, сумку, и заспешил в трактир.

В трактире Салемы не оказалось, там никаких девушек никто даже не видел. И, поскольку Нарайн и впрямь платил дорого, мог верить, что трактирщик и подавальщики не станут ему врать.

Если не доехала, значит, что-то случилось по пути. Нарайн тут же взнуздал коня, поправил седло и помчался назад к воротам. Ворота уже заперли, дорога в город опустела — Салемы и тут не было.

Теперь до Козьего Брода он ехал медленно: конь ступал осторожно, чтобы в темноте не повредить ноги. Тем лучше. Можно было рассмотреть обочины и даже чуть глубже в стороны от мостовой. Но ни Сали, ни даже ее следа найти не удалось.

А если все дело как раз в завсегдатаях «Брода»? Если Нарайн проморгал невесту у дороги, а сама она не захотела в канун своей свадьбы сидеть в маленьком трактире среди пьяных и грубых инородцев, то могла бы проехать дальше? Могла, почему нет? Ведь пропала же она куда-то… Нарайн снова вскочил в седло и помчался теперь в другую сторону — к деревенскому храму и тому служителю, с которым договаривался.

Небольшой храм тонул в тени густых кустов сирени и акации, в темноте и не разглядишь, если бы не пара ярких фонарей у входа. Фонари горели, гостеприимно освещая вход. Салема тоже могла проезжать мимо, заметить свет и догадаться, где ее ждут. Нарайн так живо представил это, что почти увидел, уверился!..

Но служитель только руками развел:

— …в этих краях семей из наших немного, я каждого в лицо знаю, а уж красавицу рода Вейз и подавно ни с кем не спутаешь. Нет, славный, твоя невеста в храм не заезжала.

Жрец промолчал, удержал обидные слова, но и так было понятно, что он, как и молодая умгарка, думает: не приехала — значит, не решилась… да и хотела ли она вообще выходить за него?

Обидно… но обида — пустяк: найдет Сали — разберется. Хуже, что непонятно, где и как теперь ее найти? А если с ней правда что-то случилось — как быть? Как помочь? Куда бежать, у кого спрашивать?!

Одно было ясно наверняка: он не отступится, пока есть хоть малейшая надежда. А надежда оставалась! Брак действителен и законен только тогда, когда он заключен в День Младшей, не раньше. Это значит, начинать церемонию надо с рассветом, а до рассвета — целая ночь. За ночь Салема непременно появится, найдется! И все сама объяснит.

А пока он снова вернется в условленное место — к Козьему Броду.

До утра Нарайн еще трижды мотался к воротам, к храму и снова к переправе, замучил коня, извелся сам, но все никак не хотел прекратить поиски. И только когда солнце почти поднялось из-за горизонта, ему ничего не осталось, как признать очевидное: надо возвращаться.

Она не пришла.

Почему? Творящие знают… Конечно, всей душой хотелось верить, что Сали что-то задержало. Что-то настолько важное или неодолимое, что оказалось сильнее ее обещания, сильнее любви к нему и стремления выйти за него, остаться с ним навсегда.

Но что это могло быть? Что бы такое остановило самого Нарайна? Он снова и снова перебирал в уме всё, что только мог придумать: заболела? Задержал кто-то из домашних? Родители узнали и помешали? Или, быть может, что-то случилось по дороге? — и отметал причины одну за другой. Виделись вот, недавно, и Салема была совершенно здорова! За пару суток заболеть так, чтобы не сесть на лошадь? И именно в этот день? Нет, невероятно. Задержали? Да глупости! Салема легко отделается от любого — ему ли не знать, какой настырной она порой бывает…

Если только сам славнейший Геленн не узнал о побеге и не запер дочь…

Но откуда?! Кто бы мог проболтаться? Сама Салема могла сказать только брату. Значит — Гайяри? Нарайн представил — и даже усмехнулся. Не-ет! Салема брату верила, значит и Нарайн должен. Не может он да и не хочет спорить с любимой, вставать между ней и Гайи, который ей так дорог. Значит, будет верить. Просто верить — и все.

Но если не заболела и не задержали, то остается… только несчастье в дороге, еще там, в городе за стеной? Мысль показалась такой простой и верной, что внутри похолодело: Нарайн дернулся, невольно натянул поводья — конь всхрапнул и встал, обиженно косясь на хозяина.

Тогда лучше пусть не любит и отказалась! Пусть бросила у алтаря, пусть еще десять раз бросит, только бы сама осталась целой и невредимой… потому что если это правда, если с Салемой что-то случилось еще вечером, теперь он точно ничего не успеет! Разве что разузнать…

Нарайн наклонился к коню, потрепал по шее:

— Вперед, хороший, ну, пошел, — и, опустив повод, подтолкнул ногами.

Глава 14

Своей идеей побега Салема сразу же поделилась с подругой. Из близких Лоли оказалась единственной, кто готов был искренне радоваться за них с Нарайном, так стоило ли скрывать?

— Ты такая смелая, Сали! — восхищенно шептала Лолия, и глаза ее просто сияли от восторга и любопытства, — я бы ни за что не додумалась… А если бы и додумалась, то сказать о таком мужчине! Нет-нет, я бы не решилась. Это же… как самой в жены напроситься.

— Да что такого? — от собственной дерзости у Салемы дух захватывало, но перед подругой хотелось казаться невозмутимой. — Некоторых мужчин если к алтарю не потянешь, то до старости не дождешься. — И тут же спохватилась: — О, нет, это не про Нарайна, он-то меня любит, и в жены звал. Только родители против, и мои, и его.

Но Лоли продолжала повторять:

— И все равно, ты молодец!.. Как же я тебе завидую…

А Салема млела от похвалы, и хорошо: лишний раз не думала о побеге. Стоило ей как следует задуматься, тут же хотелось отказаться от этой глупой затеи — а когда отец узнает? Творящие, как же страшно и стыдно!..

Но и желанно тоже! Они будут вместе, и никто не посмеет их разлучить. Никто! Желание раз за разом побеждало страх. Ничего! Они уже не дети, пусть и родители это тоже поймут.

Поддержка подруги, редкие свидания с Нарайном — так шли день за днем, и, казалось, им конца не будет, а тот шаг, который все бесповоротно изменит, еще где-то вдали за горизонтом. И вот этот день настал: последнее ритуальное печенье для Младшей Творящей, последняя уборка дома под жалобы и ворчание матушки, последний ужин с братом…