Чтение онлайн

Одними из первых члены комиссии обнаружили оплошность в законе, определяющем порядок получения жилья ветеранами Великой Отечественной войны. Выяснилось, в законе стоит ограничение, не позволяющее фронтовикам после 2005 года иметь возможность получать квартиры. Достаточно оригинально, согласитесь.

Каньшин написал большое письмо первым лицам страны, первый канал показал сюжет, в котором была представлена наша позиция и проблема в целом. Ну и пошло-поехало. И президент, и премьер в один голос заявили, что деньги будут найдены и к 65-летию Победы все ветераны войны получат жилье, независимо от того, когда они вставали на очередь.

Каньшин очень болезненно переживал перемены, которые происходят в Министерстве обороны, и продолжающееся реформирование армии. Ему трудно было понять, как во главе военного ведомства может стоять сугубо гражданский человек, пускай даже отличный финансист, сумевший эффективно распорядиться бюджетом, заметно сократить коррупцию и воровство в армии. Большинство офицеров продолжало получать нищенскую зарплату, оставалось без жилья, многие в связи с сокращением численности армии вынуждены были увольняться из рядов Вооруженных сил. Не лучше складывалось и положение ветеранов военной службы: низкие пенсии, невозможность трудоустроиться заставляли их думать, что они брошены государством на произвол судьбы.

Чтобы узнать мнение регионов, Каньшин созвал общероссийское войсковое собрание офицеров запаса, на котором было решено отправить обращение верховному главнокомандующему с просьбой организовать Министерство по делам ветеранов, которое целенаправленно занималось бы улучшением социального положения ветеранов всех категорий. Кто знает, может быть, эта идея рано или поздно реализуется.

Занимаясь проблемами государственной значимости, Каньшин не проходит и мимо бытовых неурядиц.

Мы живем недалеко друг от друга, разделяет наши дома Нескучный сад, там мы однажды случайно встретились, гуляя с семьями. Это место в центре Москвы удивительное, уголок природы на берегу реки соединяется с Парком культуры и отдыха, где могли бы проводить свой досуг горожане. Но там очень мало беседок и недорогих кафе, туалетов – считанные единицы, да и те платные. Больше всего Каньшина поразило, что при таком минимуме услуг вход в парк, даже для людей пожилого возраста, платный.

«За какие такие удовольствия люди должны платить свои деньги?» – с возмущением спросил Каньшин руководителей Парка культуры, пригласив их на заседание комиссии.

Те говорили как-то невнятно и путано, рассказывали, как все у них там хорошо, и даже показали фотографии какого-то летнего фестиваля, якобы прошедшего с большим аншлагом. Но команда Каньшина показала свои фотографии, правда, с зимним пейзажем, но представлявшие все, как есть на самом деле: закрытые туалеты, дорогие кафе, сломанные лавочки и тому подобное. Получалось, за это надо еще и платить. Разговором Каньшин не ограничился, написал большое письмо мэру Москвы и получил заверение, что меры будут приняты.

Вторая история тоже связана с Парком культуры, а если быть точнее, с двумя красными датами календаря. Днем десантника и Днем пограничника. Праздники нашей воинской элиты в последнее время все чаще ассоциируются в массовом сознании с пьяным гульбищем в Парке культуры и отдыха, драками и купаниями в фонтанах. Что же это за праздник, если органы правопорядка каждый год должны поднимать по тревоге своих сотрудников, дабы защитить москвичей от таких «защитников»? А ведь лет двадцать назад многие мальчишки мечтали служить в воздушно-десантных войсках, носить голубой берет и с гордостью рассказывать на «гражданке» о том, как проходила служба. Книги известных писателей повествовали о героях-пограничниках, которые вступали в схватку с нарушителями государственной границы. После появления культовых фильмов «Маршбросок» и «Ответный удар», рассказывающих об учениях солдат ВДВ и морской пехоты, у людей укреплялось мнение – это настоящая воинская элита.

Но в начале девяностых, когда люди, отслужившие или уволившиеся из Вооруженных сил, оказались невостребованными, все изменилось. Каньшин счел нужным привлечь к этой проблеме внимание властей. Написал большое письмо руководителям столицы, Минобороны и МВД с предложением в День десантника в том же Парке культуры и отдыха устраивать красивый праздник с показательными выступлениями военнослужащих ВДВ, спортивными соревнованиями, конкурсами, салютом, чтобы люди могли гордиться своими защитниками, а не сторониться их.

Саид-Эмин Джабраилов

Уважаемый Саид-Эмин Удинович Джабраилов – один из самых мудрых людей, которых я встречал когда-нибудь на своем жизненном пути. Человек верующий, с восточным менталитетом и волевым кавказским характером, член Общественной палаты от Чеченской республики он большой патриот и большой государственник. Джабраилов всегда говорил и твердо верил, что республика может быть сильной и понастоящему уважаемой только в составе России, поэтому, зная горячий нрав горцев, злые силы внутри и большей частью извне стараются расшатать ситуацию в регионе. Он пережил все чеченские кампании и оставался со своим народом в самые тяжелые моменты. Он не любит говорить на эти темы, но нет сомнения, во многом благодаря мудрости, терпению и стараниям таких людей, как Джабраилов, чеченский народ наконец-то смог вздохнуть спокойно.

К своей работе в Общественной палате Саид-Эмин всегда подходил ответственно. В Москве он рассказывал о проблемах и удачах в жизни республики, с собой увозил новые идеи, чтобы развивать и внедрять в жизнь на своей малой родине. Народы Кавказа всегда жили дружно, особых конфликтов между ними не было, пока не вмешивались третьи силы. Когда это происходило, тогда начинала литься кровь. Джабраилов уверен, чтобы снизить существующее напряжение, старейшинам кавказских республик надо сесть за круглый стол вместе с чиновниками и попытаться договориться о путях выхода из кризиса. По его мнению, в Чеченской республике благодаря умелой и волевой политике президента Рамзана Кадырова многие проблемы удалось снять.

Саид-Эмин считает, что для решения религиозных конфликтов и национальных споров необходимо создать в стране Министерство по делам национальностей, как это было в советское время, есть оно и сейчас, в Чечне. Должна быть специальная федеральная структура, которая будет осуществлять государственную национальную политику России. Мне кажется, рано или поздно официальной власти придется признать правоту этих слов.

Любопытно, что у себя в Общественной палате Чеченской республики он поставил председателем комиссии по вопросам толерантности русского священника. Это поступок поистине мудрого человека, способного видеть перспективу.

Джабраилов исповедует ислам, но с уважением относится к другим вероисповеданиям, считая, что по-настоящему силен только верующий человек, вне зависимости от того, к какой религии он принадлежит. Я многому у него учусь и хочу, чтобы таких ярких людей среди общественных деятелей было больше.

Владыка Феофан

Владыка был первым членом Общественной палаты, с которым я познакомился морозной зимой 2006 года еще до формирования первого состава. Из короткой биографической справки мне было известно, что в миру его зовут Иваном Андреевичем Ашурковым, что в двадцать шесть лет он принял постриг и стал монахом, а сейчас возглавляет Ставропольскую и Владикавказскую епархию. Тогда он был епископом, но уже через два года стал архиепископом. Владыка держится очень свободно, охотно общается с журналистами, обстоятельно говорит, какой именно видит свою роль в Общественной палате, что хочет помимо всего прочего заниматься межрелигиозными отношениями, вопросами толерантности. Помню, первые полгода я чувствовал себя несколько неловко – не знал, как с ним правильно здороваться. За руку вроде бы неприлично, может сойти за панибратство и, что еще хуже, неуважение, кивать головой – мальчишество и то же самое панибратство. Владыка, человек чуткий, заметил, что я нередко тушуюсь, не знаю, как правильно себя вести и однажды, очень скоро, сам подошел ко мне и протянул руку. Так просто все и уладилось.

С момента создания в Общественной палате комиссии по вопросам толерантности и свободы совести владыка Феофан негласно стал первым помощником председателя Валерия Тишкова и занимался наиболее сложными делами по урегулированию межрелигиозных конфликтов, в том числе на Кавказе. К нему с большим уважением относились не только православные, но и мусульмане. Мне запомнился один эпизод, который произошел в Нальчике. Мы поехали вместе с владыкой и Николаем Сванидзе, (который на тот момент уже сменил Тишкова на посту председателя комиссии) на возведение колокола на храм, который строил Феофан. В окружении прихожан он спел «Многие лета», а потом на небольшом натянутом канате стал раскачивать колокол, до того как должны были начать подъем. Владыка оглянулся и крикнул плотному мужчине, одетому по-восточному: «Брат, давай со мной». И они вдвоем продолжили раскачивать колокол. Стоявшие рядом со мной люди сказали, что это мусульманин, он, в числе прочих, внес деньги на отлив колокола. Православный священник и мусульманин, схватившись за одну бечевку, создавали звучный колокольный перезвон. Сильное зрелище, но для Кабардино-Балкарии, мне кажется, это обычная картина. В другой раз православный священник поможет имаму местной мечети в строительстве.