Чтение онлайн

Теперь о расизме. Нам говорят: кто бьет негров, тот расист, кто хвалит свой народ — националист. Это не так. Суть — во взглядах на человека. Русский хулиган может обругать негра. Но он обругает его как человека, как бы он его ни обзывал. Он не расист, а лишь выражает, в тупой и грубой форме, неприязнь к иному. Фашизм мыслит иначе.

Когда немцы в 1941 г. вторглись в СССР, наши поначалу кричали из окопов: «Немецкие рабочие, не стреляйте. Мы ваши братья по классу». Потом из оккупированных деревень стали доходить слухи, что немцы, не стесняясь, моются голыми и даже справляют нужду при русских женщинах. Не от невоспитанности, а потому, что не считают их вполне за людей. Фашист верит, что он — сверхчеловек, а другие — недочеловеки.

Фашизм означал соединение «избранного народа» — против низших рас, которым предназначалось рабство. Это и есть национал-социализм — для немцев социализм, а другие — «внешний пролетариат», работающий на немцев. Русские видели социализм как желанный образ жизни для всех людей на земле, как соединение всех во вселенское братство. Под этим — православное видение человека.

У русских фашизоидные черты проявляются лишь у отщепенцев, которые заразились болезнями Запада. Да и то они больше притворяются, пока это выгодно — относиться к большинству русских как низшей расе. Эту дурь из них вытряхнем.

Мы собрались не для того, чтобы вести благодушный разговор о странах и народах — немного похвалить русских, немного поругать других, не забыв при этом напомнить, что нет плохих народов, что в каждом народе есть свои мерзавцы и праведники. Такой разговор — для благополучного момента. А сейчас мы переживаем бедствие, да к тому же плохо понимаем его корни.

В такие моменты людям нужно жесткое, холодное знание, как от разведки. И люди начинают искать корни явлений, ставить исходные вопросы. Прежде всего, вопросы о самих себе. Кто мы? Откуда? Куда мы идем?

Это — вопросы о пути, а не о виде транспорта. Сначала надо определить, куда двигаться, а не спорить о скорости и удобствах передвижения. От таких вопросов нас и стараются отвлечь. Нет у нас для них газет и телевидения, пойдем понизу.

Все мы знаем притчу об Илье Муромце. Пребывал он в параличе тридцать три года — без сил, без движения. Дали ему силу калики перехожие, и совершил он множество подвигов, защищая землю русскую. Понадобилось для этой защиты сверхусилие — и собрались силы.

Так ведь и сам русский народ возник. Тогда, на рубеже второго тысячелетия, одновременно «вышли из берегов» и Запад, и Восток, восточно-славянские племена оказались зажаты, как выразился Д.И. Менделеев, «между молотом Запада и наковальней Востока».

Участь западных славян была перед глазами. Хотя все они были христианами, их объявили язычниками и уничтожали «как жаб и червей». Православие объявили языческой ересью, и рыцари очищали землю от славян, следуя указаниям св. Августина — поступать с ними так же, как евреи с египтянами, то есть «обирать» их. Очистка Центра Европы от славян продолжалась четыре века — с кровавых походов Карла Великого.

Уцелеть восточные славяне могли только собравшись в большой народ. И только около такого большого народа могли сохраниться соседние народы поменьше. За последнюю тысячу лет именно так организовалось человечество. Сейчас имеется десяток больших народов, составляющих вместе примерно половину населения Земли, около 60 средних по величине народов (еще 30 % населения), и множество малых народов. Кое-кто, правда, лелеет сегодня планы глобализации, в ходе которой всю эту систему упростят, собрав мировую элиту в одну новую расу («золотой миллиард»), а остальные будут в дымном загоне хлебать безнациональную баланду и смотреть голливудские фильмы. Но об этом особый разговор. Сейчас речь о том, что было толчком к собиранию русского народа.

Превращение Запада в империю нового типа, соединенную всепроникающей централизованной Римской церковью, сделало для славянских племен объединение в сильный народ вопросом жизни и смерти. С Востока же им угрожала Хазарская империя, тоже объединенная сильной религией, иудаизмом. Исторический вызов, угроза уничтожения в самом простом смысле слова — вот матрица, на которой началось стягивание наших предков в народ.

Нам говорят, что это — предание старины глубокой, что его надо забыть, подавить в себе эти комплексы. Это наивные речи (если искренние). В истоках каждого народа лежат предания. Время отбирает те из них, смыслы которых подтверждаются жизнью. Допустим, 30-томная «Всемирная история», по которой учатся студенты всего Запада, основана на преданиях. Предание — крестовые походы XII века против славян и разграбление крестоносцами Византии, предание — уничтожение рыцарями Альберта Медведя и Генриха Льва моравов и сербов. Но ведь это — их предания. Они в них верят и называют Наполеона, идущего на Россию, «воскресшим Карлом», а в 1942 г. пышно празднуют 1200 лет со дня рождения «Карла-европейца». А наше предание — о том, как войско Александра Невского утопило крестоносцев-тевтонов подо льдом Чудского озера. Не на Рейне, а под стенами русского Пскова.

Эти предания проверены жизнью и проверяются сегодня. Перед тем как бомбить сербов, западная пресса говорила о них в тех же терминах, что и аббаты крестоносцев. Это, мол, «жабы и червяки», которых НАТО должно насадить на свое высокоточное копье.

И приходится вспомнить о преданиях, потому что наш Илья Муромец что-то опять впадает в паралич. Но тридцать три года нам без него не протянуть.

В явном виде или про себя русские люди ведут разговор о том, каков будет образ будущей России, когда она выйдет из нынешнего кризиса. Всем ясно, что мы сегодня на распутье. В нашей коллективной исторической памяти запечатлен образ России как империи, которая раскинулась на просторах Евразии. Даже когда русские оказались под игом монгольских завоевателей, они ощущали этот простор своим. Наши князья ездили в Каракорум к великому хану, русские полки были в гарнизоне Пекина. Огромные пространства были связаны сетью почтовых станций (ямов), и ямщики перевозили людей и письма с невиданной для Европы скоростью и надежностью.

Потом положение вывернулось, столицей стала Москва, татары пошли на службу в русскую конницу, землепроходцы и казаки дошли до Тихого океана и по пути ставили русские крепости. Потом они пошли дальше — на Аляску и в Калифорнию. Россия соединила воедино три цивилизации — лесную, земледельческую и степную.

Имперский тип государства, соединивший вокруг русского ядра большую «семью народов», казался нам единственно возможным. Когда империю разогнала Февральская революция, народы окраин везде принимали русскую Красную армию как свою — и не поддержали «своих» националистов, снова собрались в империю, теперь под названием Советский Союз.

Но обе эти империи были устроены совсем иначе, чем другие, европейские империи. Те создавались по принципу «национальное ядро (метрополия) — колонии». Колонии были заморскими территориями или зависимыми от метрополии землями с усеченными правами (как славянские провинции Австро-Венгрии). Россия — единственная империя, рожденная традицией сосуществования народов на евразийской равнине. Здесь все подданные имели равные базовые права, метрополия не эксплуатировала народы окраин. Скорее, «инородцы» имели привилегии, и волнения на национальной почве происходили оттого, что их пытались уравнять в правах с русскими (например, обязать нести воинскую повинность).