Кто такой господин Мур?
Шрифт:
Не связанная детьми и жильём, я никак не могла оставаться в официальном браке с давно надоевшим мне сокурсником по экономическому факультету! Где–то по городу ходил высокий мужчина в темно-синем пальто нараспашку и с руками, утопленными в глубоких карманах.
***
В трехмиллионном городе я надеялась случайно встретить его после своего развода. Улица Сумская, под легким наклоном увлекающая меня туда, к ресторану «Никас», площадь Свободы, всей своей легендарной незастроенностью в 11 гектаров, парки и переулки, – всё обещало мне встречу. Вот тут, между элитными бутиками. На выходе из мульти-брендового магазина обуви. Да, да! Именно тут, а не на километровом рынке, известном на всю страну сокращённой фамилией академика космонавтики, и не в громадных цехах не менее известного танкового завода, а именно тут блуждал мужчина – умный, состоятельный, уважающий приличия и ценящий в женщине душу. Пока он блуждал, я спешила домой, пересекая площадь и скрючиваясь в неудобной для входа и выхода маршрутке, сквозь стекла машин и автобусов выглядывала его. Следует упомянуть, что развод стоил мне потерей транспортного комфорта в виде комфортабельного «Субару», принадлежащего мужу.
После узкого офиса магазина интерьера и дизайна «Декорум–Плюс», бывшего моим рабочим местом последние пять лет, Наташей Ростовой я кружила по горбатому, но все-таки золотисто-кленовому паркету своей квартиры, опустевшей после раздела имущества. И виделась мне в дверном проеме фигура Мура в смарт–пиджаке, неловкого и робеющего. И оглядываясь на себя в отражение громадного шкафа–купе, доставшегося мне в силу его нетранспортабельности, я подавала ему вместо руки новомодную игрушку в стиле Гапчинской. «Поцелуй куклу!» – блистала я знаниями классиков литературы.
Он так и не появился.
***
Появилась я. В ресторане «Никас», сползающему одним своим крылом по склону улицы Клочковской к реке, а узкой парадной дверью открывавшемуся на городской исторический музей. Там, в ресторане, а не музее, в глубине залов, утопленных на полметра в землю, где–то за молочной колонной, по моим расчетам должен был обитать одинокий Печорин.
За столиками с двухслойными бело–коричневыми скатертями сидела городская публика высшего сорта, официанты разговаривали здесь громче, чем посетители, подмигивали старым клиентам и беспощадно игнорировали новичков. В новых ботинках с ярко–красными шнурками, завязанными праздничным бантиком, в узком длинном черном платье под пояс и кашемировом палантине фиолетового цвета я спустилась по трем мраморным ступенькам в заветный зал.
– Ах, смотрите, кто пришел!
Нет, никто не крикнул так, встречая меня. Едва ли финиковая пальма в углу пошевелила своими перьями. Хозяин заведения вынырнул из какой–то потайной комнаты и кивнул «Привет», проходя мимо. Спасибо, хоть кивнул!
Шепотом заказав яблочный штрудель и зеленый чай, а получив вишневый пирог с капучино, я оставила треть своей зарплаты мраморным ступенькам, бело–коричневым скатертям и финиковой пальме. Как говорят мои подруги, поймавшие в подобных местах очень приличных и порядочных любовников, в дорогом ресторане мы платим за место, за статус, за публику высшего сорта и, в конце концов, за шанс встретить волшебного принца. Такая себе лотерея. И для лотерейного билета, где на кону бесконечная счастливая жизнь в прекрасном замке, треть зарплаты – это хорошая цена.
Конец ознакомительного фрагмента.