Чтение онлайн

– Ас чего это в Катанию прилетел Фрэнк Эрра?

– Кто!?

– Фрэнк Эрра. Этот мудила, которого Ла Бруна прислал ко мне на место моего внука.

– Фрэнк Эрра… Фрэнк Эрра…

Дон Лу медленно поднял глаза на Пиппино.

– Ах этот! Фрэнк Эрра! – Дядя Сал с силой ударил себя по лбу. – Ну конечно, тот самый тип, которого Ла Бруна прислал к вам на место вашего внука! Так что же привело его в Катанию?

– Послушай, сделаем так, – вкрадчиво произнес дон Лу, не отводя взгляда от Пиппино. – Я рассчитываю провести в Катании прекрасный отпуск. Хочу побродить по городу, заглянуть на рынок, посетить Сан-Джованни-Ли-Кути, и вообще побывать везде, где мне захочется. Но если в это время, не дай бог, что-нибудь случится, я никого ни о чем не буду спрашивать. И долго раздумывать я тоже не буду. Ты меня понял?

– Вот и отлично, дон Лу! Просто прекрасно!

– По-моему, тебе пора.

– Да-да, уже ухожу. А что касается Фрэнка Эрры, то если вы, дон Лу, хотите, я посажу ему на хвост парочку своих парней. Что вы на это скажете?

– Я уже все сказал. Убирайся.

– Хорошо-хорошо! – бормотал дядя Сал, пятясь к двери. – Хорошо! Тогда всем привет. Удачи, Пиппино! Хорошо-хорошо!

Дон Лу с трудом поднялся из кресла. Твою мать, думал он, похоже, что клетка, которая истребляет самое себя, – это я!

Чтобы не упасть, он ухватился за плечо Пиппино. – Мне надо немного отдохнуть, – проговорил он. – Вино ударило мне в голову.

До Фрэнка вдруг дошло, что его подружка – о, ужас! – ведет себя совсем не как шлюха, а как настоящая жена. И правда, Грета сидела полуодетая, с бигуди в волосах и с «Космополитеном» в руках, уютно угнездив свою задницу в кресле, закинув нога на ногу и выставив вперед сиськи. Фрэнк вспомнил потаскушку Дженни Элементо, lap-dancer, на которой, ко всеобщему удивлению, женился Джек Граваньоло. «Эх, ребята, – говорил Джек своим близким друзьям, – а что мне оставалось делать, когда Дженни явилась ко мне и давай рыдать!»

– Приведи себя в порядок, we are going out, [63] – раздраженно бросил ей Фрэнк.

Он ведет себя так, потому что влюблен, думала Грета, делая вид, что читает журнал. Все влюбленные с приветом. Мужья, например, все с приветом. Of course, it's better [64] не доводить их, в смысле мужей, до крайности.

– У меня голова болит, Фрэнк, – вслух сказала она.

– Ну ни хрена себе! – вспыхнул Фрэнк. – Ты сама меня доставала, чтобы мы шли смотреть этот долбаный мост Капинера, а теперь, видите ли, у нее голова болит!

– Ты прав, Фрэнк, но я же не виновата, что у меня голова раскалывается. Сходи туда с Чазом, a, darling?

Я уже у нее darling, вот сука, думал он, присаживаясь на подлокотник кресла и принимаясь гладить ее по волосам.

– У моей детки болит головка, – загундосил Фрэнк. – Сейчас мы дадим ей хорошую pill, и эта гадкая головная боль пройдет, да?

– Не надо таблеток, Фрэнк, кажется, мне уже лучше. Довольный Фрэнк соскочил с подлокотника.

– Ну и прекрасно! Тогда let's go на Капинеру!

Грета посмотрела на свои ногти, провела подушечкой среднего пальца по бровям, вытерла остатки губной помады в уголках рта и вздохнула:

– О'кей, Фрэнк, let's go.

Лысый коротышка в белом и высоченная чувиха, похожая на породистую лошадь… Папарацци, болтавшийся на улице Крочифери, не сомневался, что парочка, спускавшаяся сейчас по широкой лестнице Алесси под охраной классического американского bodyguard'а, и есть те, кого он давно караулил. Он начал щелкать фотоаппаратом в тот момент, когда Грета, которой причиняла неудобство металлическая пластинка в бюстгальтере, решила поправить свои обалденные груди. И тут же со всех сторон застрекотали фотокамеры, замелькали фотовспышки.

Ну Чеккароли, ну расстарался! Фрэнк чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Вокруг него суетились фотографы, он шел в элегантном костюме под руку с телкой экстра-класса, рядом шагал bodyguard. Он вдруг ощутил себя Бобом Де Ниро – ни больше ни меньше! В его памяти всплыл «Сараго» – ресторан, где он, Фрэнк, служил метрдотелем, а Кармине Куальяруоло кадрил стриптизерш. В те времена Кармине частенько звонил Джеймсу Филогамо, автомеханику, у которого был классный фотоаппарат, и просил прийти в ресторан.

Он утверждал, что стриптизерши ни от чего так не тащатся, как от фотографирования со вспышкой. Им сразу кажется, что они попали в высшее общество, и в результате они делают тебе blow jobs с офигительной страстью. Кармине было наплевать, заряжен фотоаппарат пленкой или нет. «На фига мне фотографии, – говорил он, – с меня достаточно, что твоя вспышка помогает мне поиметь любую кралю!» Впрочем, в аппарате Джеймса всегда имелась пленка. Он знал, что девки доставали Кармине звонками, так им хотелось увидеть свои фотки в газете. Кармине и правда звонил своим дружкам из отдела рекламы «Нью-Йорк дейли ньюс», в которой публиковались advertisements его сети прачечных, и договаривался с ними о заметке. Фотографии, запечатлевшие его в окружении девиц, он прилагал. Порой на снимке оказывался и Фрэнк: то он с подносом spigola al sale в руках шествовал по залу, то стоял на стреме, пока Кармине раздвигал ляжки какой-нибудь шлюхе. Однажды они даже затащили Фрэнка в nightclub. Сохранилось фото, на котором Фрэнк, развалившись на диване, наливает шампанское в бокал Кармине, сидящему в обнимку с Линдой, классной телкой, только что прибывшей из Сан-Джорджио, причем складывается такое впечатление, что Фрэнк наливает шампанское себе.

А теперь! ликовал про себя Фрэнк. Вот я чего достиг!

Чтобы не перевозбудиться, он прибегнул к испытанному с детства средству – заставил себя думать о какой-нибудь пакости.

Что за дерьмо этот мост Каттера! Какой это на хрен bridg? Он и на bridg-mo не похож! Скорее уж на канализационный коллектор. Подумаешь, висит себе в воздухе коридор, да к тому же тебя еще туда не пускают. Стоишь под ним как дурак и думаешь: что в нем интересного, на что тут глазеть и какого фига я здесь делаю?

– Look at it! [65] – не переставая улыбаться фотографам, обратилась к нему Грета. – Здесь Дзеффирелли снял одну из своих самых красивых сцен!

Грете хотелось выглядеть веселой и счастливой, и она на самом деле весело смеялась, однако чувствовала, что для полного счастья ей чего-то не хватает. Камерон как-то сказала ей: когда находишься в center of things, где не ты неприкаянно вращаешься вокруг мира, а сияющий мир вращается вокруг тебя, на тебя порой наваливается такая смертельная усталость, что все тебе кажется чужим и далеким, даже твой любимый и твои родители.

Грета смотрела на Фрэнка, который озирал bridge – тот самый, что вовсе и не мост, и понимала, что что-то идет не так. Конечно, если вглядеться в профиль Фрэнка, да, скорее всего, и в профиль любого другого существа мужского пола, наверняка покажется, что что-то не так. Интересно, часто ли женщины вглядываются в профиль мужчины, которому отдали свое сердце? И возникает ли у них при этом крайне неприятное чувство, заставляющее думать: неужели это тот самый человек, которого я люблю? А потом он поворачивается к тебе анфас, и все становится на свои места.